Революция – это болезнь

-Мне уже плевать, Паша, я уже на все готов,- Федор сидел в трактире и вместе с тем Анреичем растягивали дешевый алкоголь. -Лешку жаль. Хороший мужик был,- злобно и грустно одновременно отвечал Паша. -Всех их жаль. Всех. Паша,- Федя наклонился к нему,- надо действовать, ты же понимаешь. -Денег надо сначала,- угрюмо ответил Анреич. -Есть деньги. У меня есть деньги, - судорожно закивал Федор. -И много?- усмехнулся Павел. -Много. Сколько надо. В любом случае наворовать тоже можно,- ухмыльнулся Романов. -Это хорошо,- глаза Анреича загорелись,- тогда начнем подготовку к митингам! Федя от удовольствия скалился. Наконец недостижимая мысль, станет реальностью. Он глядел на Павла с преданностью и уверенностью в том, что он, Романов, не отступит не пред каким предлогом. И сколько раз он убеждался в том, что ему плевать на всех. Он в какой-то момент даже почувствовал раздражение из-за того, что переживает по поводу Александра. Он - столица сильнейшей державы Федор Романов боится какого-то человечешку без личной жизни? Это бред. Вмиг Федор почувствовал себя выше их всех, выше РИ, выше Александра, выше всех. Никакой РИ не повлияет на его выбор никакими криками и угрозами. Он будет стоять на своем до последнего, потому убедился в том, что принять их сторону - совершенно невыигрышная позиция. Как он им поможет, если сам их ненавидит. А предать легче. И все равно, как они потом на него посмотрят. Все равно, что они с ним сделают, если радикальная сторона не выиграет. Плевать! Федор продолжал улыбаться, глядя в стол. Это время сведет его с ума. Он почему-то возненавидел этого Александра, и ему даже закралась мысль об его отстранении, но он одернул себя. "Господи! Я и вправду схожу с ума! Что со мной? Почему я об таком задумываюсь? - он с ужасом глядел на стол,- я тот, кому этот бедный человек доверился, и я буду его убивать. Нет, это и вправду безумие! Господи". -Эй, я вижу, что с тобой тоже не все в порядке. Тоже кого-то потерял в воскресенье?- спросил Анреич, наливая себе дешевый виски. Но Романов ему не ответил. Он кинул перед ним стопку денег и выбежал из трактира. Павел, увидя, что там больше, чем они наели и напили, прикарманил себе остаток, хитро улыбаясь. Федор быстро шел по снежной улице в неизвестном направлении. Тьма покрыла небо черной душущей пленкой, и Романов перестал чувствовать, что он дышит. Да, ему казалось, что он задыхается. Перед глазами маячил образ Котлина, который ему что-то говорил, но Федор не мог разобрать этих слов. Он закрывал глаза, закрывал уши, но гул чужого голоса не исчезал. Мыльный образ будто бродил в его голове, насмехаясь над безуспешными попытками заткнуть его. Романов вырывал себе волосы, даже, может, плакал, но никак не мог избавиться от этого мерзотного чувства, выйти из этого больного состояния. Он столкнулся с каким-то мужиком, который, обернувшись, хотел спьяну на него накричать. -Ты что творишь?!- заплетающимся языком процедил мужик, но, увидя зеленое худое лицо Романова, сразу остановил себя,- ты чего это? С тобой все хорошо, мужик? Но Федор оттолкнул его. Он понесся дальше, вниз по улице. Незнакомец хмыкнул и пошел в своем направлении. "Мамочки! Только не это! Я что, правда с ума схожу?! Что со мной? Что происходит?"- истерил у себя в мыслях Романов, сворачивая в разные переулки. Он уже запутался, где вообще находится. Александр не выходил у него из головы, как бы он не пытался перестать о нем думать. Федор силился на то, что он пьян, однако он вообще не помнил, где находился пять минут назад, потому и не вспомнил о посиделке с Павлом. Свернув во двор колодец, он вдруг остановился, оглядывая окружающее его здание. Оно, как ему показалось, его почему-то ругало, ненавидело, оскорбляло. От этого давящего чувства, которое исходило от здания, Федор попятился и прислонился к холодной стене. Ноги его перестали держать, и он с диким ужасом опустился на землю. Романов бешено оглядывал грязные желтые стены, пытаясь успокоиться. Он чувствовал, как его сердце колотится, словно оно хотело выпрыгнуть из груди. Федор закрыл лицо руками и заплакал. Слезы, которые были следствием отвратительного ощущения, что он предает, катились по зелено-белым щекам. "Нет, я не хочу возвращаться домой, но и здесь оставаться мне тоже невыносимо.. Что мне делать? Как быть? Что будет, если я и вправду сошел с ума?"- лихорадили мысли. Ему вдруг показалось, что мимо кто-то пробежал так игриво и издевательски. Он резко поднял голову, оглядывая двор. Но темный колодец пустовал. Тогда в глуком отчаянии и бессилии Романов прислонился макушкой к стене, тяжело дыша. -Я не могу больше так. Что со мной происходит?- бормотал он в исступлении. В этот миг ему казалось, что мир вертится, будто подброшенная монета: снизу вверх и обратно, как карусель. И все играет черно-белыми красками. Желтый дом в его сознании посерел. Одинокая, еле горящая лампа стала белой, как в кино. Романов чувствовал, что его выворачивает, но старался держать себя в руках, пока перед глазами маячила карусель, а в голове звучал до боли знакомый голос, упрекающий в предательстве. ** -Ты где шлялся? Опять по трактирам своим? Почему я захожу к тебе, а тебя нет на месте?- злился РИ, зайдя рано утром в покои к Федору. -А почему ты вообще заходил сюда?- тихо ответил Фёдор, глядя в окно. -Как почему? В стране неспокойно, а ты ночью по кабакам шляешься!- РИ еще более раздражился тем, что Романов на него даже не смотрит. Федор ему ничего не ответил. Он устал от этих замечаний. Тем более его довела и ситуация ночью. Романов не помнил, как добрался до дворца. Всю оставшуюся ночь после он просидел на кровати, разглядывая себя, чтобы найти хоть на теле какую-то зацепку, что с ним происходит. -Мда, поглядел бы на тебя Петр, каким ты стал. Уверен, он бы очень в тебе разочаровался,- язвительно усмехнулся РИ. -Выйди вон!!- рявкнул Романов, резко вскакивая и подбегая к русскому. В ту же секунду он с силой зарядил ему кулаком по щеке. -Ты что творишь, собака?!- взорвался от гнева РИ, отшагивая на безопасное расстояние. Его глаза горели жгучей яростью, ещё чуть-чуть и он бы задушил Федора, если бы последний резко не позеленел. Романов стоял вяло и не устойчиво, шатаясь на месте. Он что-то говорил себе под нос, глядя сквозь пространство. Когда к нему направился РИ, он вдруг потерял всякую связь с миром и с грохотом повалился на пол. -До горячки допился, нелюдь,- процедил сквозь зубы РИ, но все же крикнул, чтоб позвали лекаря. ** Федор тяжело разлепил глаза. Тело ломило, холод бился под кожей. Романов очень быстро понял, что у него жар, причем достаточно сильный. Над ним склонился взволнованный Александр. -Федор Петрович, что с вами?- тихо спросил он,- вы проспали так полтора дня... Федя долго смотрел в его голубые глаза, а затем резко дёрнувшись, забился, дико закричал. -Выйди вон! Выйди вон!- Романов отмахивался от него, словно от чудовища, которое пришло по его душу. В ту же секунду в покои влетел один высокий человек с чемоданчиком. Завидев его, Федор принялся отбиваться еще сильнее и еще громче кричать. -Все вышли вон! Все!- истерично голосил Романов. -Очнулся, пьяница,- послышался голос РИ, который стоял в углу. Пока доктор и Котлин пытались успокоить взбесившегося Федора, он то и дело "подливал масло в огонь" своими колкостями. В конечном итоге, резко вырвавшись из четырех рук, Федор подлетел к нему. -Я убью тебя, слышишь?! Я вас всех убью!- он схватил РИ, но Александр и врач подоспели вовремя и оттащили его обратно к кровати. Когда все устаканилось: Романов наконец лег в кровать и стал слушать замечания доктора, РИ подозвал Александра и попросил разговору с глазу на глаз. -Видишь ли, Саша, что бывает, когда по ночам пить,- усмехнулся русский. -Вы его не сильно вините. Это возможно из-за забастовок в городе. В Кронштадте тоже неспокойно, я тоже себя не очень хорошо чувствую, - тихо возрозил Котлин. -Так если в городе забастовки, почему он ходит по кабакам? М?- РИ стал наступать на Александра, в своей привычной манере давя на собеседника,- я хочу, чтобы ты за ним присмотрел. А то подумают, что он как-то связан с этими бунтами, и что делать? -Хорошо. Будет исполнено,- Котлин вытянулся стрункой, внимая каждое слово русского. -Вот и молодец. И если такое повторится, я с тебя шкуру сдеру,- напоследок пригрозил РИ и, развернувшись на каблуках, пошел прочь, разбираться со своими делами. Александр оглянулся на дверь в покои Федора. Он сам то сильно волновался за столицу, а после угрозы со стороны империи вообще забоялся. Котлин осторожно приоткрыл дверь и зашел внутрь. -Как вы, Фёдор Петрович?- аккуратно спросил он. Но Романов не отвечал ему. Он даже не глядел на него. -Судя по всему у вас Ваша Светлость, случилось какое-то страшное потрясение. Скажите, пожалуйста, оно связано с этим человеком?- тихо шептал доктор на ухо Романову, показывая на Котлина. Федор долго не отвечал, уставившись на застывшего в дверях Александра. В конечном итоге он, отрицательно покачав головой, тихо ответил "да". -Что случилось?- продолжал допрашивать лекарь. -Ничего,- Федор вдруг улыбнулся. Он взглянул на изумленного доктора и хохотнул, будто тот ему шутку какую-то рассказал. -Хорошо,- неуверенно начал врач после недолгой паузы. Он обернулся и взглянул на Александра, который сразу понял, что им нужно поговорить без участия Романова,- Александр, я хочу вам кое-что сказать,- выйдя из покоев доктор сразу продолжил,- видите ли, у Вашей Светлости есть два диагноза. Это либо простая лихорадка, на которую я надеюсь, либо он лишился рассудка, что очень и очень плохо. Возможно, это из-за ситуации в городе, но верить в его сумасшествие я не хочу. -Господи. Федор Петрович,- Котлин прикрыл рот рукой. -Я не уверен, что он сошел с ума, но это не исключено. В любом случае, я прописываю одни капли, которые ему придется пить и еще масло, которым нужно мазать лицо, шею и грудь,-доктор нервно усмехнулся. -Хорошо,- Александр глядел на него с круглыми глазами. Последнее, во что он хотел верит - умалишенность своей столицы. -Если это не поможет, то просто вновь обратитесь ко мне,- кивнул ему лекарь,- все нужные лекарства я оставил. Ну, до свидания. -До свидания,- тихо ответил Александр. Он проводил его взглядом, а после зашел к Федору. Тот лежал, глядя в потолок, о чем-то размышляя. Котлин очень тихо подошел к нему, разглядывая его болезненное лицо. -Федор Петрович...- начал было он, но столица яростно метнула на него взгляд. -Молчи, Саша. Я тебя не выдам,- со всей серьёзностью ответил Романов. -Что я такого сделал, чтоб вы меня не выдавали?- изумился Александр, даже пугаясь в некоторой степени вида столицы. -Ты не понимаешь. Никто не понимает. Ну да ладно. Ты потом поймёшь. А может и нет. Дело будет только в том, захочешь ли ты это понимать или нет, - с некоторым спокойствием и безразличием говорил Федор, все еще водя глазами по потолку. -Федор Петрович, вам совсем плохо... Скажите, это из-за бунтов?- с грустью говорил Александр. -Это давно еще. Из-за одной такой мысли, которая однажды ночью пришла ко мне в голову,- тут Романов мечтательно улыбнулся. -Какой мысли? Что за мысль?- глаза Котлина загорелись, когда он почувствовал, что почти докопался до истины, что он почти узнал, почему с Федором такое творится. -Такая странная мысль. Она мне казалась недостижимой, но тут вдруг начала исполняться. Это странно, смешно и страшно! Но я знаю, что с ней я выживу, она мне поможет. Только эта мысль лишает меня одного... Скажи, - тут Федя привстал на локтях, решая дотянуться до Александра головой,- скажи, Саша, я схожу с ума? -А? Н-нет, что вы?- испугался Котлин. -А я так чувствую себя, что будто и схожу. Наверное это просто простуда? Просто лихорадка во время болезни? Верно же? Я ведь не умру?- тут он бухнулся на подушку, но практически сразу стал тянуться слабой рукой к Александру, - я ведь не умру завтра? Мне еще нужно поговорить с этой мыслью моей. Но знаешь, я одновременно и не хочу с ней говорить. Я знаю, что она убьет тебя. И мне страшно от этого. Но знаешь, я одновременно и веселюсь от этой мысли. Знаешь почему? -Нет, - отрицательно покачал головой Саша, внимательно слушая и прокручивая в голове каждое сказанное им слово. -Потому что она убьет РИ. И мне от этого весело. Эта мысль, понимаешь, и грустная, и веселая. Вот ты к чему склоняешься? Что эта мысль грустная или весёлая?- Федор наконец дотянулся до грубоватой руки Котлина и сильно сжал ее. Казалось все его силы направились туда. -Я не знаю,- Александр все больше убеждался, что это состояние явно не от алкоголя. Здесь что-то большее, чем алкоголь, здесь Романов явно поехал головой... Но в это верить Котлин не хотел. Он просто не мог. -И я не знаю. Ладно. Поживем - увидем,- тут Федор тихо захихикал и, отпустив руку Александра, отвернулся от него показав этим, что разговор окончен. Котлин еще с минуты глядел на него, а затем посмотрел на столик рядом, где стояли лекарства. В груди сердце его бедное сжалось. Он очень боялся за столицу. Он всегда защищал Романова, а по итогу тот сам себя губит. И тут ему вдруг вспомнились его слова: "оберегать ты будешь меня от себя и от меня самого". "Неужели Федор Петрович все с самого начала знал? Что если он и вправду сошёл с ума, просто еще давно, потому и говорил так. Но это же невозможно. Федор Петрович не может вот так просто сойти с ума. Может ему угрожали? Может его похищали, пытали и ранили до такой степени, что у него вот этот вот бред? Боже мой! Ведь это я не уследил! И теперь Федор Петрович мучается из-за меня. Господи! Что же делать теперь?!"- отчаяние и непонимание захлестнули голову Александра. Он бы тоже сошел с ума, глядя на это болезненное тело. И ведь заболел то не вовремя. Он нужен был не только городу, он нужен был самому Котлину. Когда со столицей все в порядке, в порядке был и Александр. Федя буквально был его смыслом жизни. А теперь он лежит в кровати в жуткой лихорадке. И неизвестно, лихорадка ли это... Александр схватился за голову. Он резко отвернулся от Романова, не в силах больше на него смотреть. Хотелось разрыдаться, хотелось сделать себе больно от своей собственной глупости. За что же это все? Сначала поражение в войне, потом Кровавое воскресенье, потом эти восстание, а сейчас и болезнь столицы. Котлин судорожно выдохнул. Надо выбираться из этой ямы, надо что-то делать. "Нужно активнее защищать и смотреть за Федором Петровичем. Невесть что он может сделать в таком состоянии",- от последней мысли Александр поджал губы. Ему, возможно, никогда не было страшно так. Когда Федор был в опасности от шведов - нестрашно, когда Федор был в опасности от французов - нестрашно, но когда Федор в опасности от самого себя - вот, что по настоящему страшно для Александра. Может это сегодня столица говорит, что хочет выжить, а если завтра передумает? Что будет? Что дальше будет? ** Ночь. Федор не мог сомкнуть глаз. Жар не снижался, голова болела. Да и мысли уснуть не давали. Романов приподнялся на локтях и разглядел в кресле у выхода Котлина, который мирно сопел, склонив голову. Федор нахмурился, сам себя спросил, что он тут делает, и сам же ответил, что не знает. Но ему нужно было выйти из этих душных невыносимых покоев. Посему он очень аккуратно поднялся с кровати и, шатаясь подошел к двери. Александр не шелохнулся. Не спуская с него глаз, Романов осторожно отворил дверь. Очень медленно и аккуратно он зашел за порог и только хотел закрыть, как услышал "Федор Петрович?". Дернувшись, Романов прохрипел, что пошел в туалет, и в этот же миг пустился по коридорам. Бежать ему давалось с трудом: голова кружилась, тело очень болело, мышцы затекли. Но он добежал до черного выхода из дворца и, прошмыгнув между спящими смотрителями, выбежал на улицу. В одной рубахе и портках он летел в сторону набережной. По ней он добежал до Литейного моста и подлез под него, где было спрятано одеяние бедного человека. Переодевшись, он с невозмутимым видом двинулся к знакомому трактиру, где его уже ждал Павел. -Ну ты где был то, Федя?- спросил Анреич, - вчера на назначенную встречу не пришел. -Та вот я приболел что-то. Вчера совсем плох был,- усмехнулся Федор,- сейчас уже лучше. -Это то я заметил. Деньги кинул и побежал,- хохотнул Паша. -Ладно, пойдем,- и они зашли в заведение. -Вот знаешь. Я так думаю, нам нужно начать восстание в Кронштадте, - сказал Паша, залпом выпивая стопку. Романова передернуло. В Кронштадте. Это пик предательства. Но ему теперь уж все равно... -В Кронштадте? Почему именно там?- поинтересовался Федя, наливая себе стопку. -Ну сам понимаешь, демобилизация артиллеристов задерживается. Плюс, я еще узнал, что там каких-то новобранцев запихивают в эти отряды. Думаю, поднять их будет легко. Я еще поговорю со знакомыми. Мы все обсудим. Но так как ты главный спонсор наш, то твое мнение как всегда учитывается,- хитро улыбнулся Анреич. Фёдор задумался. Он так боялся предать Александра, а сейчас ему предоставляется такая яркая возможность действовать в своих интересах, забыть про Котлина и его связь с собой. Он может сказать "нет", он может остаться верным... -Думаю, это хорошая идея,- кивнул Романов, - это хорошо. Я дам вам много денег. -Это превосходно, что ты за нас,- громко засмеялся Паша, стуча грубой рукой по выступающим лопаткам Федора, - мне вот, что интересно: ты где такие деньги находишь? -Было время... У меня отец очень богатый, - скромно ответил Романов. -Так ты дворянин что ли? - глаза Анреица стали как пять рублей. -Нет. Ну то есть я им раньше считался. Но я не могу видеть эту аристократию. Мне роднее здесь, среди рабочих, среди бывших крестьян. Вот, где настоящая Россия,- с воодушевлением говорил Федор. -Вот это ты удивил, мужик. Но это правильно. Я рад, что такие люди бывают. Ты молодец, что так думаешь. Мне понравилось твое слово о России, - Паша потрепал его за волосы. -Мда, вот теперь у отца и ворую. Он мне все говорит, что мои мысли - безумие, что я сумасшедший. Вот теперь сидит, высчитывает и думает, почему деньги убывают,- засмеялся Романов. -И не подозревает тебя в этом?- изумился Анреич. -Ну может и подозревает. Я с ним давно не общался, - пожал плечами Федя. Они еще долго смеялись, много выпивали. И вот под утро только, когда трактир начал закрываться, они распрощались. Федя шел домой поникшим и пьяным. В голове крутилась мысль о том, что между ним и Котлином все разрушено, что Александр непременно должен убить его, потому что это правильно. Но эта мысль медленно становилась фоном, ее заменяла другая: Котлин сам виноват. Он не поддержит Федора, он покрутит пальцем у виска и будет еще пристальнее надзирать его. Он сам виноват, что его предали. Закончив свой внутренний монолог так, Романов приступил ко второму: для чего же он притворялся умалишенным перед Александром? Какая выгода ему от этого действия будет? Возможно он просто хотел, чтобы его пожалели, возможно он хотел оправдаться перед ним, что его действия и поступки - признак его безумия, а возможно это и не игра была вовсе. Возможно это были его настоящие мысли. Романов с уверенностью отбросил последнее и выбрал второй вариант: он сам перед собой оправдывается, почему так поступает. Вот и все. Это человеческий фактор и ничего больше. Перед ним лениво вставало зимнее солнце. Снег золотился под ногами. Красива русская зима! ** -Федор Петрович, вы где были?!- с ужасом в глазах спрашивает Котлин, как только Романов показывается в коридоре по направлению в свои покои. Федор ему не отвечает и даже как будто не замечает вовсе его присутствия. Его мысли обращены на слова Анреича про восстание в Кронштадте. Он глубоко обдумывает этот план, рассчитывая затраченные деньги. У Павла есть связи практически везде, Романов не сомневается в его способностях поднять людей. Видя, что столица никак не реагирует, Александр от переполненного волнения схватил его за плечи, чуть потряхивая. -Федор Петрович?- преданные и испуганные голубые глаза всматриваются в лицо Романова. -Ничего, Саша, все хорошо. Я не болен. Я притворялся,- с холодным спокойствием отвечает наконец Федор. -Как не больны? Да вы же горите!- Котлин трогает его впалые скулы. -Ну хватит!- вскипел Романов, отталкивая его от себя,- что за пропасть? Почему ты меня так оберегаешь? Скажи, вот тебе ненадоело это делать? -Нет, Федор Петрович. Я за вас волнуюсь...- испуганно отвечает Котлин. -Ты не за меня волнуешься, а за свою шкуру. Ты настолько привык к этому чувству, что автоматически перебрасываешь его на меня, считая, что и вправду за меня волнуешься. Но это не так. Тебе просто перед РИ страшно, вот и все,- со злостью в голосе произнес Федор. Его руки стали дрожать то ли от лихорадки, то ли от подступающего гнева. -Федор Петрович...- изумился Александр. -Что "Федор Петрович"? Что ты все заладил?!- вскипел Романов, размахивая руками,- "Федор Петрович! Фёдор Петрович!" Что, других слов не знаешь что ли? -Я просто...- Котлин не знал, куда себя деть. Он никогда не обращал на себя гнев столицы. Ему этот момент в кошмарах снился, а сейчас этот кошмар наяву. -Отойди с дороги. Я буду разговаривать только с РИ по поводу отлучки, если понадобится. Мне плевать на тебя, -возможно Федор не хотел говорить последнее, оно как бы само вырвалось из груди. Но Романов, кажись, этого вовсе не заметил. Он оттолкнул Александра и прошел в свои покои. Котлин остался стоять с распахнутыми глазами. Его шок просто нельзя передать. Вмиг страх и непонимание овладели им. Александр стал себя успокаивать тем, что Романов это сказал из-за плохого самочувствия. Однако почему и куда он отлучивался? Котлин стал накидывать догадки, но какого-то следствия выстроить не удалось. Спрашивать про это еще раз настойчивее он у столицы побоялся, но и рассказать РИ про побег Романова тоже не мог. Единственное, что дельное, как показалось Котлину, пришло ему в голову - проследить за Фёдором. В глубине души он понимал, что это неправильно, что так нельзя делать, но это был единственный верный, по его мнению, выход из ситуации... Однако сколько бы раз Александр не был в разведке, Федор перестал сбегать. Он все сидел у себя в покоях, перебирая бумаги, что-то высчитывал. Романов никого не принимал, никого не хотел видеть и слышать, посему, как только к нему заявлялись с предлогом хотя бы принять лекарства, он быстро исполнял просьбу самостоятельно, а затем всех выгонял из покоев. От такого поведения Котлин еще сильнее за него волновался: всегда открытый, ветреный, самолюбивый Федор Петрович стал своей противоположностью. Так и пролете ли многие дни. В стране восстания и митинги продолжались. Люди выходили с оружием, грабили, иногда убивали, ругались и дрались. Котлину приходилось путешествовать до Кронштадта и обратно, чтобы и там контролировать накаляющуюся обстановку... ** -Федор Петрович, вы чувствуете себя лучше?- аккуратно спросил Александр. -Да, уже лучше,- улыбнулся Романов, глядя на Котлина,- прости, что я грубил тебе. Это из-за болезни,- он стыдливо опустил глаза. -Ничего страшного, я все понимаю,- прикусил губы Котлин. Вся эта ситуация очень вымотала его. Казалось, бунты не утихнут никогда. -Как обстановка в Кронштадте?- спросил Федор, вновь поднимая на него хитрый взгляд. -Неспокойно, но пока без сильных восстаний и забастовок,- горько улыбнулся Александр. -Это хорошо,- положил ему на плечо свою руку Федор. Для него скорее "хорошо" было потому, что неспокойно, а не из-за отсутствия забастовок. Такая мысль посетила голову Романова, отчего он сначала опешил, ну а после с довольным видом принял ее. -Хорошо, что вам получше. Я за вас боялся,- выдохнул Котлин,- скажите, а зачем вы сбегали? Тут лицо Федора помрачнело, но он сразу натянул улыбку. Потрепав плечо Александра, он убрал руки за спину. -В лихорадке был, что сказать,- усмехнулся Романов, отводя взгляд. -Я за вас так переживал. Хорошо, что РИ ничего не заметил,- чуть подуспокоился Котлин, отпуская тревожные мысли. -Да,- под нос протянул Федор. Этот разговор ему с самого начала не нравился. Он все еще не хотел ни с кем общаться, но приходилось налаживать контакты,- так что вы можете больше не дежурить у моей кровати. -Хорошо,- недоверчиво ответил Александр. Тут вдруг Федор достал железную коробочку, из которой взял одну самокрутку. Котлин вытаращил глаза на него. -Вы курите?- изумился Александр. Он, может, и предполагал, что столица иногда курит, но не самокрутки. Зная Федора, он бы предпочёл хороший табак в трубках или сигарах. -Да, еще давно, -улыбнулся Романов, доставая спички и зажигая сигарету. Дешевый табак разъедал горло, но в этом и было наслаждение. В обществе Анреича пришлось перенять некоторые привычки. -И с каких пор вы курите самокрутки? Это же солдатский, рабочий табак,- не понимал Александр. -А откуда ты знаешь, что это дешевый табак?- усмехнулся Федор, выпуская дым. -Так пахнет же. Я ж могу отличить дешевый табак от дорогого,- продолжал в оцепенении отвечать Котлин. -Ну хорошо, что ты можешь,- процедил сквозь зубы Романов, но так тихо, что Александр этого не слышал. -Федор Петрович, вы меня все больше и больше пугаете,- с нервной усмешкой произнес Котлин. -Ты слишком меня опекаешь,- в раздражительном тоне медленно произнес Федор, как бы напоминая ему о том, что он еще может и ударить. Александр виновато отвел взгляд. В голове все неукладывались странные, нелогичные поступки Романова. -Ладно, ладно. Извини. Ты меня не опекай так яро. Я уж точно этого недостоин,- ухмыльнулся Романов, дотягивая сигарету. Выбросив хабарик с окна, он полностью развернулся к Котлину. -Ты осторожно. В Кронштадте и бунт подняться может,- Федор странно улыбнулся и, развернувшись на каблуках, пошел в свои покои, оставляя Александра наедине с собственными раздумиями. Котлин проследил за ним непонимающим взглядом и нервно усмехнулся. Романов и вправду все сильнее пугал его. Противные мысли о дальнейших поступках столицы заполонили голову, гудели роем, так что казалось, будто уши лопнут от такого. Котлин высунулся из открытого окна, чтобы подышать свежим летним воздухом. Ветер нежно обвивал его голову и шею, из-за чего становилось немного лучше. Тревожная духота уходила на второй план. Но неспокойствие в стране, отражалось жутким, липким страхом в сердце.