Там где начинается вся ненависть

Прошло чуть больше трех недель с момента его вынужденного, кровавого бегства из центральных районов Кивотоса. Всё это время Сенсей находился на полулегальном положении в офисе «Решателей проблем 68». Пожалуй, самым весомым и осязаемым изменением в его изгнаннической жизни было то, что ему наконец-то больше не приходилось ночевать прямо на сырой земле под открытым небом, укрываясь от холодных ветров Черного рынка и бесконечных пыльных бурь в канализационных туннелях. — Надо же... Находиться в нормальном, сухом помещении, где сквозь окна пробивается хотя бы бледный солнечный свет, вместо этой вечной тухлой подземной тьмы... Это действительно кажется мне сейчас непозволительной роскошью... — Сенсей со вздохом откинулся на спинку старого, засаленного дивана в углу офиса. Однако для самого мужчины куда более насущной и пугающей проблемой оставалось его собственное физическое состояние. Сказать, что он чувствовал себя скверно — значит проявить верх глупого, неуместного оптимизма. Его тело медленно, но неуклонно разваливалось на части. Когда девочки из банды Ару впервые за три недели смогли детально, при дневном свете рассмотреть его раны, они просто не смогли сдержать своего глубокого, парализующего шока. — Господи... Сенсей... Да что же это такое... Что это за кошмар? — Ару испуганно закрыла рот ладонями, её глаза округлились. Даже если полностью проигнорировать его левую руку — это уродливое марлевое месиво, скрывающее пустоту на месте двух ампутированных Саори пальцев, — состояние его правого плечевого сустава внушало самый настоящий ужас. Несмотря на все экстренные медицинские манипуляции и повязки, наложенные в подвале, область, где пулевой канал от выстрела Саори был повторно варварски разорван ножом Мисаки, представляла собой страшное зрелище. Плоть вокруг швов сильно воспалилась, покрывшись багрово-синими гематомами и источая отчетливый, гнилостный жар воспаления. Рана категорически отказывалась затягиваться, непрерывно сочась мутным, желтоватым гнойным экссудатом. — Да ладно вам, девочки... Обычные чистые бинты и копеечная мазь из аптеки Черного рынка просто не могут мгновенно сотворить чудо, — Сенсей попытался беззаботно рассмеяться, хотя пот градом катился по его бледному лицу. — Время — жестокая штука. Помнится, в мои молодые годы на родине достаточно было просто поплевать на подобную царапину, подорожник приложить — и к утру всё заживало как на собаке! Ха-ха-ха... — Сенсей! Сейчас совершенно не время для твоих дурацких, глупых шуток!!! — закричала Ару, её голос задрожал от подступающих слез раскаяния. Мужчина лишь мягко, виновато улыбнулся ей в ответ: — Ну смотрите... За эту сумасшедшую неделю я уже успел перепробовать абсолютно всё: я и плакал в подворотнях от бессилия, и выл от дикой боли, и злился на несправедливость этого мира... Но в самом конце пути я понял одну простую вещь — искренний смех всё равно остается лучшим лекарством. То, что уже сделано, невозможно исправить, шрамы останутся со мной навсегда, так что нам просто жизненно необходимо сохранять оптимизм. Это ведь не конец света, прорвемся! Желая наглядно продемонстрировать им свою бодрость, Сенсей предпринял отчаянную попытку приподнять правую руку, чтобы похлопать Ару по плечу. Но измученная, воспаленная плоть наотрез отказалась подчиняться его воле. Стоило конечности подняться на пару сантиметров, как дикая, парализующая вспышка режущей боли прошила сустав, заставляя его потемнеть в глазах. — Кх-х... Гх-х-у-у-у... — его лицо мгновенно исказилось в страшной, безмолвной судороге агонии, и рука бессильной плетью рухнула обратно. Лицо Ару при виде этой вспышки боли стало белым, как мел: — С-Сенсей! Живо ляг обратно! Не смей делать ни единого движения! Полный покой! Слышишь меня?! Каёко, тащи сюда все подушки, какие найдешь! Быстро уложите его на диван и не давайте ему вставать! — Да ладно тебе, Ару, всё действительно не так критично, не стоит устраивать вокруг меня такую панику... — слабо прохрипел он, пытаясь унять дрожь в теле. Муцуки, обычно всегда веселая, беззаботная и пакостливая, сейчас сидела на краю стола с абсолютно стертой, пустой улыбкой. На её лице застыла мрачная серьезность, совершенно не вяжущаяся с её характером. Она неотрывно смотрела на его разорванное плечо: — Как... Ну как всё умудрилось докатиться до такого ада, Сенсей? Неужели все те девочки, которых ты так искренне любил и защищал... Неужели они все действительно целились в твое тело с одной-единственной целью — сделать тебе как можно больнее? — Ну, если размышлять трезво, Муцуки — мне вообще чертовски повезло в этой лотерее, — Сенсей горько улыбнулся. — Было бы куда более логично и естественно, если бы я покорно подох в той первой грязной подворотне под дождем еще три недели назад. Но судьба, пусть и в своей извращенной манере, умудрилась сохранить мне жизнь и в итоге снова привела меня прямо к вам. Разве это не чудо? — Но ведь мы... Мы сами еще вчера искренне пытались пустить тебе пулю в лоб, Сенсей... — тихо, свинцовым тоном произнесла Каёко, её взгляд был опущен в пол. — Мы ничем не лучше остальных. — Каёко, умоляю тебя, заканчивай с этими деструктивными мыслями, — Сенсей строго посмотрел на неё, пресекая чувство вины. — Главное — то, что происходит прямо сейчас. Морок отступил, ваш разум чист, и вы стоите рядом со мной. Прошлое осталось в прошлом. Сенсей продолжал мягко улыбаться, но в ответ в офисе не раздалось ни единого смешка. Тишина была гробовой. Психологическая атмосфера в комнате была слишком тяжелой, слишком удушающей, чтобы эти изломанные девочки могли поддержать его беззаботный тон. Его физическое увядание происходило прямо на их глазах, и этот факт давил на их психику неподъемной плитой. Осознав, что его попытки разрядить обстановку терпят крах, Сенсей убрал улыбку с лица и решил прагматично сменить тему разговора: — Так, ладно... С этим разобрались. Давайте о насущном. Мы ведь... мы ведь уже успели провести официальные взаимные представления, верно? Вы все — чертовски хардкорные, преданные своему делу девочки, так что я уверен на сто процентов: наша совместная работа будет идеальной. — Ну... Как сказать... — Ару неловко отвела взгляд, её лицо выражало крайнее замешательство. Несмотря на то, что их общая, глобальная цель — защита жизни Сенсея от посягательств внешнего мира — была абсолютно монолитной и не подлежала обсуждению, наладить элементарную бытовую коммуникацию между отрядом Ариус и бандой «Решателей проблем 68» без прямого посредничества Сенсея было задачей запредельной сложности. Напряжение между ними можно было буквально резать ножом. Еще вчера их официальный контакт выглядел следующим образом... — Я... Я Рикухачима Ару. Президент конторы. — Я... Джомаэ Саори. Командир отряда. И вслед за этим — долгая, удушающая, гробовая тишина, длившаяся несколько минут. Девочкам просто физически нечего было сказать друг другу. Всего сутки назад они дрались в этих катакомбах не на жизнь, а на смерть, искренне пытаясь выпустить друг другу кишки из автоматического оружия, так что эта колоссальная бытовая неловкость была абсолютно естественной. К тому же, в глазах наемниц из Геенны отряд Ариус по-прежнему оставался той самой элитной бандой военных преступников, которая устроила кровавый хаос во время подписи Договора Эдем, едва не уничтожив половину Кивотоса. Даже одурманенные мороком наемницы подсознательно чувствовали эту непреодолимую дистанцию. И всё же, пусть и со скрипом, через силу, но контакты были налажены. Каёко смогла обменяться парой холодных, но вежливых фраз с Ацуко, а Муцуки даже попыталась заигрывать с вечно паникующей Хиери, давая ей глупые прозвища. — Имашино Мисаки. Рада... Наверное. — Я... Я... Простите меня!!! Я Игуса Харука, ничтожный сорняк, я не хотела причинять вам неудобства своим присутствием...!!! — пропищала Харука, судорожно вжимая голову в плечи. Дуэт этих двух девочек являл собой пик психологической неловкости всей группы. Мисаки, которая еще вчера видела в Харуке безумного, неуправляемого монстра-камикадзе, прорвавшегося сквозь ракетные взрывы на её этаж, теперь со смесью глубокого недоумения и шока наблюдала за тем, как эта же самая девица сидит в углу офиса, мелко дрожа и боясь поднять глаза на собеседника. «Неужели... Неужели человеческий характер действительно способен претерпевать такие колоссальные, пугающие метаморфозы за несколько часов? Я искренне сомневаюсь, что передо мной сидит то же самое существо, что вчера пыталось изрешетить нас дробовиком...» — думала Мисаки. «Она так странно смотрит на меня...» — Хиери в панике пряталась за Ацуко. «А мне кажется, эта рогатая девочка Харука очень милая и забавная~! Фуфуфу~» — Ацуко весело улыбнулась под маской. Саори лишь молча контролировала периметр. Как бы то ни было, вне зависимости от совместимости их сложных характеров, все девять студенток теперь оказались заперты внутри одной-единственной, общей и смертельно опасной лодки под названием «Спасти Сенсея». И если эта лодка совершит хотя бы малейший крен или перевернется — Сенсей мгновенно окажется разорван на части голодными стаями Валькирий и ЧВК Кайзер. Но перед лицом смертельной угрозы даже самые непримиримые враги способны координировать действия, если у руля стоит правильный командир. Сенсей, туго перетянув здоровой рукой свежие повязки на своем теле, медленно поднялся с дивана, превозмогая слабость: — Ну что ж, девочки... Теперь, когда мы собрались все вместе под одной крышей, нас получилась довольно внушительная, грозная компания. Честно признаюсь вам: когда я в течение первой недели бежал в одиночку по подворотням, не имея возможности доверять ни одной живой душе и замерзая под дождем... Мне было безумно, невыносимо одиноко. Моя душа выла от отчаяния. Но сейчас, когда я смотрю на вас девятерых... Я впервые за долгое время чувствую себя в абсолютной, железобетонной безопасности. Спасибо вам. Эти слова Сенсея, наполненные искренним теплом и надеждой, мгновенно заставили бледные лица студенток немного посветлеть. Тяжелое, удушающее чувство вины за их вчерашнее безумное покушение, которое камнем лежало на их сердцах, немного отступило под его прямым признанием в том, что он нуждается в их защите. Они почувствовали себя полезными. — Но одновременно с этой радостью... В моей душе продолжает разрастаться глубокая, леденящая тревога, — Сенсей опустил взгляд, его голос стал тише. — Будем честны перед самими собой: я, по сути, просто эгоистично втянул вас всех в этот ад, спасая собственную шкуру. Да, я знаю, что ваши намерения кристально чисты и искренни... Но укрывать беглого государственного преступника под прицелом — это невероятно, смертельно опасный шаг для каждой из вас. По-настоящему смертоносный... Чем сильнее он осознавал их готовность костьми лечь ради его спасения, тем страшнее становился его внутренний экзистенциальный тупик. Мысль «А что, если в грядущих столкновениях кто-то из них погибнет из-за моей слабости?» непрерывно терзала его разум, не давая спать по ночам. Изначально он шел на этот риск, будучи уверенным, что под удар попадет только его собственное дряхлое тело. Но теперь, когда вокруг него сплотились девять любящих детей... Мысль о том, что их светлые жизни могут оборваться в огне этой войны, была для него абсолютно невыносимой. Он искренне, всей душой желал докопаться до кукловода и уничтожить это проклятие, чтобы вернуть мир в Кивотос и защитить остальных учениц. Но одновременно с этим он, как обычный человек, безумно хотел жить. И этот внутренний конфликт между эгоистичным желанием выжить и долгом наставника, обязанного беречь детей, заживо выжигал его изнутри. Если из-за его тактической ошибки пострадает хотя бы один ребенок... Сможет ли он когда-нибудь простить себя? Сможет ли он продолжать дышать после этого? Эти тяжелые мысли продолжали кружить в его голове, пока резкий голос Саори не разрушил этот ментальный тупик: — Сенсей. — ? — мужчина поднял голову. — Если бы кто-то из нас сейчас оказался в смертельной опасности... Ты бы смог просто молча закрыть глаза, развернуться и уйти, спасая свою жизнь? Ответ Сенсея последовал незамедлительно, без единой доли секунды на сомнения: — Нет. Абсолютно исключено. Как ты вообще могла подумать о таком бреде, Саори? Я бы когтями землю рыл, но вытащил бы вас. Если бы я поступил иначе — я бы навсегда потерял право называть себя вашим Сенсеем. И Саори, словно именно этого признания она и ждала все эти недели, твердо кивнула: — Вот видишь. Мы чувствуем себя абсолютно точно так же, Сенсей. И так же, как ты никогда не бросишь нас погибать в подвалах Ариуса, мы никогда, ни при каких обстоятельствах не бросим тебя на растерзание Совету. Всё предельно просто. Ты протянул нам руку помощи, когда мы лежали на самом дне бездны, всеми покинутые и проклятые. И теперь мы просто возвращаем тебе твой собственный долг. Мы пройдем этот ад вместе с тобой. — Саори... — Сенсей почувствовал, как к горлу подкатил тяжелый ком. — Как я уже говорила тебе раньше, Сенсей — весь наш отряд изначально был солидарен в этом решении. Пытаться оттолкнуть нас сейчас или уйти в одиночку — бесполезная трата времени. Мы пойдем за тобой до самого конца, сквозь любые пули, — холодно подтвердила Мисаки. — Так что~ Пожалуйста, завязывай со своими попытками умереть в одиночестве ради нашего блага, хорошо~? Нам это категорически не нравится~ — весело погрозила пальцем Ацуко. — Мне... Мне больше нечего добавить. Мы защитим вас, Сенсей, — тихо произнесла Хиери. — Я... Я тоже сделаю всё возможное..! — выкрикнула Харука. — Девочки... Спасибо вам... — Сенсей вытер выступившие слезы здоровой рукой. И тут в разговор вмешалась банда Решателей проблем 68: — Полностью солидарна с ними! Мы — «Решатели проблем 68»! И мы приложим все наши хардкорные силы, чтобы сдувать с тебя каждую пылинку, Сенсей! Нас не запугать патрулями Валькирии! — выкрикнула Ару, гордо выпрямляясь. — Я... Я... Если кто-то попытается приблизиться к Сенсею с плохими намерениями... Я лично взорву весь их квартал к чертовой матери!!! — Харука судорожно сжала кулаки, её нимб воинственно вспыхнул. — Ну как мы можем оставить нашего любимого советника по бизнесу в беде, верно, Каёко-чан? Кху-ху-ху~ — Муцуки весело подмигнула подруге. — Да. Ты можешь полностью положиться на нас, Сенсей. Мы не подведем, — спокойно подтвердила Каёко. — Вы все... Вы просто невероятные... И в этот самый пик трогательного эмоционального единения... Из пространства за спиной Сенсея внезапно соткался бесшумный силуэт. Два мягких, теплых кольца рук мгновенно обвили его грудную клетку, а пушистый лисий хвост сладостно заскользил по его бедрам. — Твоя преданная Вакамо тоже всегда будет стоять у твоего правого плеча, мой ненаглядный Дорогой~! Какая бы тернистая дорога ни лежала впереди, пускай нам придется гореть в самом жарком пламени преисподней — твоя верная жена пройдет этот путь рядом с тобой до последней секунды~♬ От этого внезапного, интимного и невероятно мягкого прикосновения лицо Сенсея мгновенно застыло, превратившись в бледную, глупую маску: — В-вакамо! Вакамо, ради всего святого! Прекрати немедленно эти свои удушающие объятия при детях!!! — Ну Дорогой~! Это ведь просто наш священный ритуал по воссоединению душ и подтверждению нашей вечной любви, разве нет~? — она сладостно прижалась щекой к его спине. — Какая еще «вечная любовь»?! Откуда ты вообще это взяла?! — Ну ты ведь сам всё прекрасно понимаешь, мой милый муж~ Кху-ху-ху~ Вся серьезная, экзистенциальная атмосфера военного совета испарилась в одно мгновение, уступая место сцене из какого-то глупого комедийного ситкома. Сенсею казалось, что на заднем плане сейчас отчетливо заиграет веселая закадровая музыка. — Т-Так! Короче, я всё понял, просто разомкни свои руки немедленно!!! — в панике закричал Сенсей, заливаясь краской до кончиков ушей. — Ах, значит, ты всё понял... Это значит, что наконец-то, Дорогой... Ты готов принять чувства своей Вакамо официально~?! Какой счастливый день~! — Да нет же!!! Господи, помогите мне кто-нибудь!!! Ару, наблюдавшая за этим бурным латинским сериалом с отвисшей челюстью, медленно перевела взгляд на Каёко, а затем испуганно заикаясь спросила: — С-Сенсей... А вы... Вы с Лисой Бедствий... действительно состоите в этих... интимных, супружеских отношениях?! О господи... Это же... Это же вершина криминального безумия Кивотоса!!! — Да нет же, Ару! Это всё её односторонние, маниакальные фантазии! Не верь ей ни на секунду!!! — Сенсей судорожно пытался высвободиться из захвата лисы. — Дорогой, не надо так стесняться своих чувств при подчиненных~ — Вакамо лишь сильнее прижала его к себе. — Так, всё! Хватит! Это сейчас совершенно не имеет отношения к делу!!! Назад, Вакамо! — Сенсей наконец смог вырваться, тяжело дыша и поправляя воротник. Мисаки хмуро наблюдала за этой сценой со своего угла, её взгляд был ледяным: — Х-ху-э-э-э-э-нг... Оказывается, Сенсей, у тебя уже есть официальная сумасшедшая невеста... а ты всё равно продолжаешь строить глазки другим маленьким девочкам и заставляешь их кормить тебя хлебом с рук... Взрослые действительно невероятно развратные и пугающие существа... — пропищала Хиери, прикрывая лицо ладонями. — Да когда я такое делал?! Хиери, прекрати распространять эти грязные, ничем не подкрепленные слухи в моем офисе!!! — Сенсей окончательно впал в панику, чувствуя, как на него устремились хмурые взгляды Саори и Мисаки. — Сенсей... Кажется, ты пытаешься уйти от прямого ответа на очень важный вопрос? — Саори холодно сощурилась, её ладонь легла на приклад винтовки. — Уйти от ответа?! О чем вы вообще говорите?! Наша личная жизнь сейчас — это последнее, что должно нас волновать перед лицом штурмовых отрядов! Это второстепенно! — О-о-о~ Значит, чувства бедных девочек для нашего Сенсея — это всего лишь «второстепенные мелочи»? Какая жестокость, кху-ху-ху~ — Муцуки хищно оскалилась, явно наслаждаясь его мучениями. — Муцуки, прекрати выставлять меня каким-то бессовестным бабником и подонком... — Сенсей бессильно опустил голову, чувствуя, как его нервная система окончательно сдается под этим натиском. — Хмф, — Мисаки хмуро отвернулась к окну. «Господи... Эта жизнь меня точно доконает быстрее любого снайпера...» — подумал он. Однако, несмотря на всё его смущение, этот нелепый инцидент выполнил свою главную задачу — тяжелая, удушающая атмосфера всеобщего отчаяния и вины наконец-то немного рассеялась, возвращая девочкам способность дышать. Сенсей, собрав все свои силы в кулак, подозвал девять студенток к маркерной доске, установленной в центре офиса, и начал официальный тактический брифинг. Его лицо мгновенно приняло холодное, сосредоточенное выражение: — Итак, девочки. Внимание на доску. Давайте трезво проанализируем нашу текущую диспозицию и наметим стратегические планы на будущее. Он вывел маркером несколько жирных пунктов: — Во-первых, как вы все прекрасно понимаете, мое официальное положение в Кивотосе сейчас хуже некуда. На мое имя выписан глобальный ордер на арест и приказ на ликвидацию без предупреждения. Ментальный вирус заставил абсолютно всех студенток города испытывать ко мне слепую, абсолютную ненависть. За моей головой охотятся регулярные армии всех академий, ЧВК Кайзер, банды Шлемов, дикие наемники... Короче говоря, против нас сейчас ополчился весь мир. — Простыми словами: весь Кивотос — наш враг, за исключением нас десятерых, стоящих в этой комнате, — резюмировала Каёко, скрестив руки. — Истинно так, Каёко. Но у нас есть две очень важные, стратегически выгодные детали, которые дают нам шанс на выживание. Первое: несмотря на глобальный статус ордера, академии не заморозили свою повседневную жизнь ради охоты за моей головой. Их ненависть, пусть и реальна, но в среднем по городу носит пассивный характер. Если бы весь миллионный Кивотос бросил свои дела и планомерно прочесывал каждый метр улиц исключительно ради моей поимки — меня бы нашли и разорвали на куски в первый же час. Но они продолжают ходить на уроки, патрулировать свои районы и заниматься бытом. Это дает нам простор для маневров. Это наш первый плюс. Сенсей откашлялся, превозмогая боль в горле, и продолжил: — Второе. И это самая важная, фундаментальная часть нашей стратегии. Мы экспериментальным путем нашли гарантированный способ снятия этого ментального проклятия кукловода. Чтобы вернуть студентке здоровый разум, она должна лично идентифицировать меня и нанести моему телу контролируемое физическое повреждение. Пролить кровь Сенсея своими собственными руками. Шок от содеянного греха выжигает вирус изнутри за считанные секунды. Стоило ему озвучить эту страшную формулу, как атмосфера в офисе снова мгновенно стала свинцовой и тяжелой. Сама мысль о том, что для спасения их любимых подруг Сенсею придется буквально подставлять свое и без того едва живое тело под новые пули и ножи, вызывала у девочек приступы глубокого внутреннего отторжения. К тому же, они сами прошли через этот кровавый катарсис, и воспоминания о том, как они проливали его кровь, заставили их сердца сжаться от боли. — Неужели... Неужели это действительно единственный системный способ снять морок, Сенсей? — Ару уставилась на свои ладони, её голос дрожал. — На данный момент — да. Это единственная подтвержденная переменная, которая гарантирует стопроцентный результат. И радует то, что для перезагрузки сознания совершенно не обязательно получать тяжелые пулевые ранения в грудь — достаточно обычного, аккуратного пореза на предплечье... — Но Сенсей! — Мисаки сделала шаг вперед, её глаза за маской блестели от слез. — Ты хоть понимаешь, о чем ты сейчас говоришь?! В Кивотосе учатся сотни студенток! И если ради спасения каждой из них тебе придется получать порезы и шрамы — твое тело просто превратится в решето и развалится на части задолго до того, как мы исцелим хотя бы одну академию! Твое плечо уже воспалено, рана гниет! Лицо изрезано! О каком продолжении экспериментов может идти речь?! При этих словах Мисаки Харука судорожно вжала голову в плечи и тихо, безутешно зарыдала в углу. Это были их шрамы. Это они — Мисаки и Харука — нанесли Сенсею эти ранения в своем безумии, и осознание этого факта заживо выжигало их изнутри. Но сильнее всех эти слова ударили по Саори. Она стояла неподвижно, её лицо было бледным, как полотно. В её памяти яркими вспышками всплыл тот самый кошмарный переулок: её выстрел в его плечо, хруст ломающихся от пули пальцев на его левой руке... Неискупимый грех, доказательство которого Сенсей теперь вынужден носить на своем теле до конца дней в виде уродливых шрамов и ампутированных фаланг. Эта мысль терзала её душу каждую секунду. — У нас просто нет другого пути, Саори, — Сенсей мягко посмотрел на своего командира, пытаясь утешить её. — Да, это жестокая формула. Но пока это единственное оружие, что у нас есть против кукловода... — Дорогой! — Вакамо решительно подняла руку, её лисий хвост воинственно взметнулся вверх. — Мой разум ведь очистился от этого проклятия без всякого кровопролития с твоей стороны! Я просто сама разбила себе голову об асфальт в приступе любви и раскаяния! Мы можем использовать мой метод на остальных девочках, полностью исключив риск для твоего драгоценного тела! — Ты серьезно предлагаешь мне заставлять каждую встречную студентку со всей силы биться головой о бетон по двести раз ради прояснения ума?! — Сенсей страдальчески потер виски здоровой рукой. — Именно так~! Это очень эффективный и быстрый метод! Если после первой сотни ударов морок не спадает, мы просто увеличим дозу на пятьдесят ударов! Мужчина лишь невольно, вымученно рассмеялся от этой дикой картины. Ее забота о его безопасности была трогательной, но абсолютно безумной по своей сути. — Вакамо, я бесконечно благодарен тебе за твое рвение уберечь мое тело от новых шрамов. Но давай смотреть на вещи трезво: если я, будучи их учителем, позволю калечить и избивать своих учениц до полусмерти ради собственного спасения — я перестану быть Сенсеем. Я превращусь в такого же монстра, как Беатрис. Наш метод должен нести спасение, а не новые травмы. Так что эта тема закрыта раз и навсегда. Больше не поднимай её, пожалуйста. — Но Дорогой... — Вакамо. Это мой прямой приказ как твоего мужа, если тебе так проще воспринимать мои слова, — Сенсей строго заглянул ей в глаза. — Угх... Я... Я поняла... Хорошо, твоя верная Вакамо беспрекословно подчиняется твоей воле... — лиса послушно опустила уши, её лицо залилось краской от слова «муж». Сенсей продолжил брифинг, выводя новый маркерный пункт на доске: — Итак, наш базовый тактический алгоритм предельно прост: мы находим студентку, фиксируем её силы, полностью лишая возможности маневрировать, заставляем нанести мне контролируемый нелетальный порез на предплечье — и возвращаем её разум к нормальному состоянию. Это наш шаблон. — То есть... Нам нужно просто отлавливать их поодиночке на улицах и проводить этот обряд исцеления прямо на ходу, верно? — Ару воодушевленно сжала кулаки. — Нас ведь теперь девять тяжелых бойцов! Скрутить одну цель для нас — секундное дело! Мы легко справимся! — Да, Ару, в теории скрутить одну цель для вашей ударной группы действительно не составит труда. Но на практике мы физически не сможем использовать этот метод в открытую. Условия его применения крайне, критически ограничены. — П-Почему это? — Ару удивленно моргнула. — Во-первых, этот обряд перезагрузки работает исключительно в том случае, если цель лично, напрямую идентифицирует мою личность. То есть я обязан снять маскировку, открыть лицо и буквально закричать: «Я здесь, я ваш Сенсей!». А теперь представьте, что произойдет, если я сделаю это посреди оживленной городской улицы или в спальном квартале? Окружающие мгновенно поднимут тревогу, и через пять минут на наши головы обрушится вся мощь Дисциплинарного комитета Геенны или ЧВК. Нас просто раздавят числом. Во-вторых: студентки Кивотоса — это не хрупкие фарфоровые куклы, их невозможно вырубить с одного легкого удара. Фиксация цели займет время, завяжется шумный бой. А значит, мы обязаны выбирать для наших операций исключительно безлюдные, богом забытые места, где гарантированно не будет лишних свидетелей. Любой случайный прохожий мгновенно разрушит весь наш капкан. — Но если мы начнем силой похищать девочек прямо из центральных районов города и тащить их в глухие подворотни — это мгновенно вызовет колоссальный резонанс в медиа, полиция Валькирии встанет на уши, и кольцо окружения вокруг нашей конторы сожмется в тот же день, — Каёко нахмурилась, анализируя риски. — А сидеть в пустых развалинах и ждать, пока туда случайно забребет нужная нам цель — это глупо. С какой стати студенткам элитных академий гулять по заброшенным катакомбам? — Вот именно. Каёко абсолютно права. Это наш главный тактический тупик. Как справедливо отметила Каёко, пока цели не начнут приходить к нам сами под воздействием определенных триггеров — этот метод исцеления остается практически бесполезным в условиях нашего подпольного существования. В случае с «Решателями проблем 68» им просто фатально повезло: одурманенная ложной ненавистью Ару сама планомерно прочесывала Черный рынок в поисках Сенсея, что позволило ему организовать идеальную ловушку. Но рассчитывать на повторение такого идеального стечения обстоятельств со всеми остальными академиями было верхом глупости. — Если бы у нас была возможность свободно перемещаться по Кивотосу, не боясь патрулей — мы бы могли проводить точечные спецоперации в глубине вражеской территории. Но сейчас открытый выход в город для меня — это автоматический смертный приговор. Нам необходимо выжидать и выстраивать тактические ловушки. Но главный минус в том, что мы не можем выбирать, КТО именно попадет в наш капкан следующим. Каёко тяжело вздохнула, её пальцы нервно постукивали по столу: — Будем честны перед собой: даже если мы проведем в этом подполье целый год, действуя такими черепашьими темпами — мы не исцелим и сотой доли процента студенток Кивотоса. За это время наши координаты гарантированно будут вскрыты хакерами Совета, и нас просто уничтожат. — Твоя правда, Каёко... — Сенсей грустно опустил голову. И в этот момент Вакамо снова решительно вскинула руку вверх, её нимб запульсировал: — Дорогой! У меня только что созрела одна потрясающая, абсолютно гениальная тактическая мысль! — Ну и какая же? — Сенсей с опаской посмотрел на неё. Вакамо хищно улыбнулась, её голос принял леденящие, стальные нотки: — А давайте мы просто соберем все наши силы в кулак и устроим массированный, сокрушительный штурм центрального здания Общего Студенческого Совета Кивотоса?! Мы ворвемся внутрь, перережем охрану, захватим руководство в заложники и силой установим контроль над всей административной системой города! Если мы оседлаем эту вершину — половина наших проблем решится сама собой, разве нет~? В офисе мгновенно повисла тяжелая, гробовая тишина. Все присутствующие девочки застыли в глубоком шоке от масштаба её безумной фантазии. Сенсей лишь страдальчески вздохнул и решительно перечеркнул её предложение маркером на доске: — Вакамо... Твоя идея полностью отклонена по трем фундаментальным тактическим причинам. Слушай меня внимательно и запоминайте. Он начал загибать пальцы на левой руке, демонстрируя три оставшихся фаланги: — Во-первых, нынешний Общий Студенческий Совет — это далеко не та слабая и дезорганизованная структура, какой она была сразу после исчезновения Президента. Стоит нам сделать хотя бы один выстрел в сторону их резиденции — и на защиту Студсовета мгновенно слетятся тяжелые боевые подразделения всех ведущих академий города. Нас всего десять человек. Тягаться в лобовом столкновении с регулярной многотысячной армией — это чистый тактический суицид. Нас просто сотрут в порошок за пять минут. — Во-вторых, в нашем распоряжении сейчас нет ни тяжелых танков, ни боевых вертолетов, ни систем залпового огня. Всё, что у нас есть — это наши автоматы, пистолеты и наши собственные тела. Наш отряд идеален для проведения скоротечных партизанских рейдов на ближней дистанции, но совершать лобовые штурмы укрепленных правительственных бастионов с такой экипировкой — это безумие. — И наконец, самое важное. Общий Студенческий Совет — это не какой-то мифический «центр управления проклятием». Захват их офиса не исцелит разум девочек автоматически. Даже если мы каким-то невероятным чудом совершим этот переворот и Рин под дулом пистолета зачитает по городскому радио официальное опровержение всех обвинений против меня — это не уничтожит вирус ненависти внутри голов студенток. Они просто решат, что террорист Сенсей захватил власть в Студсовете силой, и с двойной яростью бросятся на штурм нашего бастиона, полностью уничтожив город. Рин и её администрация сейчас бессильны. Выслушав эти железные доводы Сенсея, Вакамо понуро опустила голову, признавая поражение: — ... Я поняла, Дорогой. Прости... Мои тактические расчеты действительно были слишком поверхностными и глупыми... — Всё нормально, Вакамо. Твоя идея была логичной первой мыслью для любого хардкорного бойца. В свое время, используя мощь Планшета и мою Взрослую Карту, мы бы действительно могли иметь призрачный шанс на успех такого штурма... Но риски и негативные последствия многократно превышают любые потенциальные плюсы. Мы не можем так рисковать. Следующей руку аккуратно подняла Муцуки, на её губах снова заиграла хитрая, заговорщическая усмешка: — Хм~ Сенсей, а что если развить мысль нашей безумной лисы, но направить её в более точечное, деликатное русло? — И что ты предлагаешь? — А давайте мы попробуем поочередно захватить руководство ведущих академий Кивотоса? Начнем с лидеров! — А? — Ну смотрите: если мы сможем выследить, зафиксировать и исцелить президентов Студенческих советов или глав карательных комитетов Тринити и Геенны — вся остальная масса обычных студенток автоматически пойдет за ними! Нам совершенно не нужно отлавливать каждую школьницу на улице — достаточно вернуть разум самым сильным и влиятельным фигурам, и они сами наведут порядок в своих рядах! Кху-ху-ху~ Разве это не самый эффективный и элегантный путь~? — Хм... А в твоих словах действительно есть рациональное зерно, Муцуки... Если нам удастся провернуть такой точечный захват — это действительно сэкономит нам месяцы работы и даст колоссальный ресурс поддержки... — Сенсей задумчиво потер подбородок. — М-Муцуки?! Да ты хоть соображаешь, о чем ты сейчас говоришь?! — Ару испуганно подскочила на стуле, её рога едва не задели потолок. — Захватить главу Дисциплинарного комитета Геенны?! Да Сорасаки Хина нас в порошок сотрет ещё на подступах к её офису! Это же живой монстр во плоти! Мы не справимся! — Ну... Может, наш гениальный Сенсей сможет придумать какую-нибудь изящную тактическую ловушку специально для нашей милой Хины~? — весело подмигнула Муцуки. Сенсей лишь грустно, со вздохом покачал головой: — Прости, Муцуки. Но эта тактическая схема тоже неосуществима в наших нынешних реалиях. Да, если бы Хина оказалась в абсолютном, беззащитном одиночестве посреди пустыни — наша объединенная группа из десяти элитных бойцов смогла бы одолеть её и зафиксировать. Но в реальности Хина никогда не действует одна. Она — великий и сверхосторожный стратег, который безупречно контролирует безопасность своего периметра. Она не допустит такой глупой ошибки и не полезет в наш капкан вслепую. — Да уж... Глава Дисциплинарного комитета Геенны — это далеко не та недалекая и глупая дура, какая сидит на посту Президента их Студенческого совета Пандемониума... Её так легко вокруг пальца не обведешь... — прагматично заметила Каёко. Услышав упоминание о Макото, Сенсей невольно улыбнулся, несмотря на всю тяжесть ситуации: — Постойте... Девочки, неужели вы действительно считаете своего Президента Студсовета Геенны настолько некомпетентной и недалекой фигурой? На этот вопрос Сенсея весь отряд «Решателей проблем 68» ответил абсолютно синхронным, единодушным и полным глубокого вздоха презрения кивком: — Будем честны, Сенсей: в любой другой нормальной академии Кивотоса эту рогатую дуру Макото свергли бы и отправили под домашний арест еще в первый день её президентства. Её глупость не знает границ. — Я искренне убеждена, что даже обычный уличный кот справился бы с управлением Пандемониумом куда более успешно, чем она... — Да уж, назвать её компетентным лидером у меня язык не повернется при всем желании, Сенсей... — подвела итог Каёко. — Понятно... — Сенсей неловко усмехнулся. — Что ж, в таком случае нам действительно было бы куда проще выманить и захватить саму Макото, но увы — Пандемониум сейчас полностью изолирован ЧВК Кайзер, так что прорваться к ней мы не сможем. Нам остается только выжидать. — В этом мире действительно нет простых путей. — Да, Ару, простых путей не будет. Но мы обязаны продолжать борьбу. Если нам удастся перетянуть на свою сторону хотя бы одну крупную академию — это кардинально изменит весь баланс сил в нашу пользу. Мы обязаны найти лазейку... Пока Сенсей продолжал хмуро буравить взглядом маркерную доску, Муцуки весело подлетела к нему сзади и ободряюще похлопала по здоровому плечу: — Ну ну, Сенсей, не раскисай так сильно~! Твой гениальный мозг обязательно что-нибудь придумает в процессе! Мы верим в тебя на все сто процентов, так что выше нос! К тому же, на часах уже полдень — время обеда! Наш желудок требует подзарядки, а на сытую голову умные мысли приходят куда быстрее! Пошли кушать! Сенсей почувствовал, как тепло разливается по его груди от её искренней заботы. Он мягко улыбнулся: — Ты абсолютно права, Муцуки. Давайте устроим небольшой перерыв на обед, а после — вернемся к тактическим картам. — Отличный план! Ару-чан, у нас ведь в закромах офиса ещё остались те самые дешевые стаканчики с лапшой быстрого приготовления? Давай заварим их прямо сейчас! — Эм... Ну... — лицо Ару мгновенно залилось краской от невыносимого стыда. Она робко посмотрела на Сенсея, судорожно теребя край своего плаща: — Муцуки... Мне кажется... Это высшая степень нищеты и позора — предлагать нашему любимому Сенсею, самому выдающемуся человеку в Кивотосе, питаться этой копеечной, соленой сублимированной лапшой из супермаркета Черного рынка... Какая же я никудышная хозяйка... Сенсей, услышав её самобичевание, лишь искренне, тепло рассмеялся: — Ару, завязывай с этим! Для меня в моем нынешнем положении беглого изгнанника горячий стаканчик соленой лапши — это самый настоящий царский деликатес и пир на весь мир! Я буду есть её с огромной, бесконечной благодарностью к вашей конторе! Тащите чайник! — Сенсей... — Ару шмыгнула носом, её глаза наполнились слезами. — Через какие же чудовищные лишения и ад тебе пришлось пройти за эти недели бегства... Таким образом, тактическое совещание в офисе было временно приостановлено на обеденный перерыв. Пока девочки суетились вокруг чайника, Сенсей продолжал безмолвно сидеть на диване, полностью погруженный в свои тяжелые стратегические думы: «Что же делать дальше... Где искать лазейку... Неужели в этом городе больше не осталось ни одной сильной одиночки, которая рыщет по трущобам в поисках моей головы и на которую мы бы могли организовать наш следующий капкан?» /-/ В это же самое время на пустыре глубоко за пределами жилых кварталов Абидоса царила зловещая, леденящая душу тишина. Тяжелый, сокрушительный удар огромного металлического щита с глухим треском обрушился на голову одного из патрульных банды Шлемов, вмиг раскалывая её бронированный шлем на мелкие осколки и вышибая остатки сознания. — Кха... — бандитка мешком повалилась на сухой песок пустыря, распластавшись ничком у ног нападавшей. Миниатюрная девочка с короткими, растрепанными розовыми волосами-каре и разноцветными глазами мертвой хваткой удерживала за шиворот другую трясущеюся от ужаса бандитку, медленно приподнимая её над землей. Ее нимб над головой, обычно светившийся мягким, жизнерадостным светом, сейчас пульсировал тяжелым, безжизненным алым сиянием. — Я спрашиваю тебя в последний раз, ничтожество... — её обычно сонный, мягкий голос сейчас звучал как леденящий, монотонный шепот самого палача. — Где прячется Сенсей? Вы ведь постоянно третесь на Черном рынке. Ты обязан знать его нору. — Я... Я не знаю! Клянусь всеми богами, я не знаю!!! — бандитка судорожно завыла, её зубы чеканили дробь от первобытного страха перед этой розововолосой смертью. — Мы мелкие налетчики, нас совершенно не интересуют дела беглых террористов! Почему ты пришла именно к нам?! Мы ничего не знаем о Сенсее!!! — ... Ясно. Значит, от тебя тоже нет никакого толку, — бесстрастно констатировала она. Одним резким, безжалостным движением она со всей силы впечатала свой массивный щит ей прямо в челюсть. Бандитка с глухим стоном отлетела на несколько метров назад, мгновенно отключаясь и зарываясь лицом в дорожную пыль. — ... Я была уверена, что уличный мусор вроде вас постоянно варится в одних котлах Черного рынка и обменивается слухами... Но этот метод поиска тоже оказался абсолютно неэффективным, — тихо произнесла Таканаши Хошино, опуская свой щит на землю. Вокруг неё в радиусе десяти метров в лужах собственной крови и пыли абсолютно безвольно лежали более десятка тяжелораненых, бесчувственных бойцов банды Шлемов. Но на её бледном лице не отразилось ни единой эмоции. Ее взгляд был абсолютно пустым, остекленевшим и мертвым под воздействием навязанного морока ненависти кукловода. — Я обязана выследить его... Я обязана найти этого мерзкого, лживого подонка... — прошептала Хошино, её пальцы мертвой хваткой сжали рукоять штурмовой винтовки. Она медленно, тяжело пошагала вперед по безжизненной, выжженной солнцем пустыне. Каждое её движение казалось невероятно тяжелым, словно она тащила на своих плечах весь неподъемный груз этого мира. Ее изломанный разум полностью находился во власти чудовищного ментального вируса кукловода, который варварски переписал её самые потаенные детские воспоминания, превратив Сенсея в виновника гибели её любимого президента Студенческого совета Абидоса — Юме-сенпай. «Не переживай, Юме-сенпай... Твоя Хошино всё исправит... Я лично выслежу этого монстра, который сотворил с тобой этот ад... Я найду Сенсея и заставлю его пройти через те же самые муки, через какие прошла ты по его вине... Обещаю тебе...» Девочка яростно закусила губу до крови, и эта физическая боль на секунду вернула ей способность концентрировать свою слепую, сочащуюся ядом ярость. Вся её былая любовь, тепло и уважение к наставнику, который когда-то спас их академию от банкротства, теперь обернулись против него в виде концентрированной, смертоносной жажды мести. — Сенсей... Слышишь меня? Где бы ты ни прятался в этом проклятом городе... Я найду тебя. И я лично, своими руками, отправлю тебя в самый глубокий ад. Ты сдохнешь, Сенсей. Таканаши Хошино, ослепленная монолитным мороком ненависти кукловода, упрямо продолжала свой смертоносный поход в поисках головы своего наставника. Трагедия Кивотоса неумолимо двигалась навстречу своему самому страшному, неминуемому столкновению.