Tie me down.

      Прошло несколько дней. Может, неделя. Аластор успел забыть о предложении Люцифера — или, по крайней мере, делал вид, что забыл. Он занимался Третьим кругом, проводил эфиры, разбирался с местными бандами и даже пару раз заставил альф-нарушителей пожалеть о том, что они родились (или переродились). Его радиостанция в старом театре заработала на полную мощность, и теперь его голос разносился по всему району, вселяя страх и уважение.       И всё же, где-то на заднем плане, в глубине его мыслей, маячила фигура Люцифера. Его взгляд, его улыбка, его предложение. И то, как он сказал: «Я буду ждать».       Аластор старался не думать об этом. Но Рози однажды утром, сидя за завтраком, спокойно сказала:       — Сегодня мы идём на чай к Лилит. Ты не забыл?       — Что? — Аластор замер, не донеся круассан до рта. — Какой ещё чай?       — Лилит приглашала нас. Ты не слушал? — Рози подняла бровь. — Она сказала, что хочет показать нам свою новую коллекцию шляп. И, ну, ты знаешь, просто пообщаться. С ней и Люцифером.       Аластор медленно положил круассан обратно на тарелку.       — Я думал, это была шутка. Я думал, она забыла.       — Лилит не забывает, — усмехнулась Рози. — Она королева. И она любит звать гостей. Особенно тех, кто ей интересен. — она сделала паузу и добавила с хитрой улыбкой. — А ты ей очень интересен.       Аластор провёл рукой по лицу.       — Рози, я не готов.       — Ты всегда готов, дорогой. Или, по крайней мере, притворяешься готовым. Это одно и то же в твоём случае.       Она встала, отряхнула юбку и направилась к выходу.       — У нас есть час, чтобы собраться. Надень что-нибудь приличное. И, пожалуйста, не разговаривай с мебелью в их доме. Я знаю, что ты любишь делать это, когда нервничаешь, но там есть королевские вазы. Они могут обидеться.       Аластор вздохнул, поднялся и поплёлся в свою комнату.       Он стоял перед зеркалом, перебирая варианты одежды. Слишком ярко? Слишком скучно? Слишком сексуально? Он вспомнил взгляд Люцифера на балу и почувствовал, как его щёки начинают гореть.       — Спокойно, — сказал он себе. — Это просто чай. С королевской четой. В их доме. Где я, возможно, буду сидеть рядом с королём. И смотреть на его глаза. И чувствовать его запах.

Запах, который единственный не вызывает у меня отвращения. Даже... Наоборот.

      — Ты идиот, — добавил он, глядя на своё отражение. — Ты просто идиот.

***

      — Нет, — сказал он, отбрасывая тёмно-серый пиджак. — Это цвет скуки. Я не скучный. Я — Аластор. Я — икона стиля. Мне нужен цвет, который кричит: «Смотрите на меня, я прекрасен!» И, желательно, «Я вас всех сожру».       Он остановился перед алым сюртуком, который висел на отдельной вешалке. Длинный, с золотыми пуговицами и тонкой вышивкой по воротнику. Идеально сидящий по фигуре. Красный.       — Вот, — сказал он, снимая его и надевая. — Это цвет победы. Цвет крови, огня и... ну, моего любимого цвета.       Он повернулся перед зеркалом, оценивая себя. Сюртук сидел идеально — подчёркивал талию, расширял плечи, придавал ему тот самый театральный вид, который он так любил. Он поправил бабочку — чёрную, контрастную, — и остался доволен.       — Ты — просто бог, — сказал он своему отражению. — Нет, серьёзно. Кто ещё может выглядеть так в красном? Никто. Только ты. Ты — икона.       Он спустился вниз, где Рози уже ждала его в своей фирменной шляпе и платье.       — О, — протянула она, оглядывая его с ног до головы. — Красный. Ты решил заявить о себе или просто хочешь, чтобы Люцифер не смог отвести от тебя глаз?       — Я всегда в красном. Почти. И вооьще, я просто хочу выглядеть достойно, — ответил он, поправляя бабочку. — Это визит к королевской чете. Я должен соответствовать.       — Ты соответствуешь, — усмехнулась Рози. — Слишком. Идём, мы уже опаздываем.       Они вышли из магазина и направились в сторону дворца. Адское небо сегодня было особенно ярким — алые и оранжевые облака смешивались в причудливые узоры, и Аластор невольно задержался, разглядывая их.       — Красиво, правда? — сказал он, обращаясь к Рози.       — Ты только что заметил? Мы живём в аду уже сотни лет, — ответила она, ускоряя шаг.       — Я заметил, просто не говорил. Это моя манера — хранить красивые наблюдения для нужного момента.       Они подошли к воротам дворца. Он был огромным, величественным — с высокими колоннами, чёрным мрамором и тёмными окнами, за которыми скрывалась роскошь. Аластор почувствовал, как внутри него закипает волнение.       — Спокойно, — прошептал он себе. — Это просто чай. С королём и королевой. В их доме.       Рози, услышав это, усмехнулась.       — Ты опять разговариваешь сам с собой, — сказала она.       — Это репетиция, — ответил он, поправляя сюртук. — Профессиональная привычка.       Они вошли в ворота, и их встретил слуга — высокий демон с серой кожей, который поклонился и провёл их по длинному коридору. Стены были украшены портретами, на которых были изображены и сами король с королевой, и какие-то неизвестные ему лица.       Они прошли дальше, и наконец слуга открыл перед ними массивные двери, ведущие в гостиную. Комната была просторной, с высокими потолками, мягкими диванами и большим окном, выходящим на адский сад. В центре стоял низкий столик, уставленный чайными чашками, пирожными и маленькими сэндвичами.       Лилит уже ждала их. Она сидела на диване, в своём изящном платье, и улыбалась так тепло, что Аластор почти забыл о своём волнении.       — Аластор! — воскликнула она, вставая и подходя к нему. — Ты выглядишь великолепно! Красный — твой цвет! О, я знала, что он будет тебе идти.       Она обняла его — по-дружески, легко — и Аластор почувствовал, как его плечи немного расслабились.       — Ваше Величество, вы слишком добры, — сказал он, улыбаясь. — Я просто хотел произвести впечатление. Ну, и выглядеть так, чтобы вы не пожалели, что пригласили меня.       — Никогда не пожалею, — ответила Лилит, беря его за руку и увлекая в центр комнаты. — Идём, я покажу тебе сад. Люци скоро спустится, а пока мы можем полюбоваться розами.       Аластор позволил увести себя, чувствуя, как Рози идёт следом. Они вышли на террасу, где действительно цвели розы — тёмно-красные, почти чёрные, с бархатными лепестками.       — Они прекрасны, — сказал он, наклоняясь к одному из цветков. — Живые? Или тоже адские?       — Живые, — ответила Лилит. — Мы вырастили их сами. Это мой маленький проект. Знаешь, в аду не так много красоты, поэтому я стараюсь создавать её сама.       Аластор посмотрел на неё с лёгким удивлением. Он не ожидал, что королева ада может быть такой... простой. Тёплой. Настоящей.       — Это очень... человечно, — сказал он.       — Иногда человечность — это лучшее, что мы можем сохранить в себе, — ответила она, улыбаясь.       В этот момент раздались шаги, и Аластор почувствовал знакомый запах. Озон, грозовой разряд, власть. Он обернулся и увидел Люцифера, который спускался по лестнице. Король был в своём привычном белом костюме, с тростью в руке, и его взгляд сразу же остановился на Аласторе.       — Аластор, — сказал он, подходя ближе, — я уже говорил, что в красном ты прекрасно выглядишь?       — Это мой любимый цвет, — ответил Аластор, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он подчёркивает мою... театральность.       — И твою опасность, — добавил Люцифер с лёгкой улыбкой. — Я заметил.       Лилит рассмеялась и похлопала Аластора по плечу.       — Он всегда такой, — сказала она мужу. — Иди сюда, я заварила твой любимый чай. Аластор, Рози — прошу вас, садитесь.       Они прошли в гостиную и расселись: Лилит и Рози на диване, Аластор и Люцифер — в креслах напротив друг друга. Аластор чувствовал, как его взгляд то и дело возвращается к королю. Тот сидел, откинувшись на спинку, с лёгкой улыбкой, и смотрел на него так, будто наслаждался каждым мгновением.       — Ну, что ты думаешь о нашем саде, Аластор? — спросил он, когда Лилит начала разливать чай.       — Он прекрасен, — честно ответил Аластор. — Я не ожидал, что в аду может быть такая красота.       — Мы стараемся, — ответил Люцифер, и в его голосе послышалась лёгкая гордость. — В конце концов, если я правлю здесь, я хочу, чтобы это место было хотя бы немного... уютным.       Аластор усмехнулся.       — Уютный ад. Это звучит как оксюморон.       — Я люблю оксюмороны, — ответил Люцифер, делая глоток чая. — Они делают жизнь интереснее.       Чай продолжался. Они разговаривали о пустяках: о погоде, о новых порядках в аду, о том, как Лилит планирует следующий бал. Аластор чувствовал, как напряжение постепенно уходит, и он начинает наслаждаться обществом.

***

      Аластор сидел в своём кресле и чувствовал, как реальность начинает ускользать от него. Он пришёл на чай, надел свой лучший красный сюртук, рассчитывая на приятную беседу с королевской четой, возможно, даже на пару острот в адрес Люцифера. Но вместо этого он оказался зрителем в театре, где главными актрисами были Рози и Лилит.       Они сидели на диване, и расстояние между ними становилось всё меньше с каждой минутой. Лилит что-то тихо говорила, наклоняясь к Рози, и та в ответ смеялась — тем самым смехом, который Аластор слышал только в самые редкие моменты. Смехом, который означал, что она по-настоящему расслаблена.       — Ну, как ты можешь быть такой остроумной? — спросила Лилит, касаясь плеча Рози. — Я просто не перестаю удивляться.       — Это моя суперсила, — ответила Рози, беря её за руку. — Как и твоя способность находить красоту даже в самых тёмных местах.       Аластор перевёл взгляд с одной на другую. Его уши дёрнулись. Сначала левое, потом правое. Он попытался их успокоить, но они отказывались подчиняться.       — Я даже не знаю, что сейчас происходит, — прошептал он себе под нос. — Это флирт? Или они просто очень... дружелюбные? В аду никто не бывает просто дружелюбным.       Он поднёс чашку к губам, но она была пустой. Он поставил её обратно и стал крутить в пальцах маленькую ложку, пытаясь занять руки.       — ...и твои шляпы, — продолжала Лилит, — они такие невероятные, что я иногда думаю, не заказать ли тебе целую коллекцию для меня.       — Для тебя я сделаю что угодно, — ответила Рози. В её голосе прозвучало что-то такое, от чего уши Аластора дрогнули снова.       Он почувствовал, как его лицо начинает гореть. Он не знал, почему, но эта сцена вызывала в нём странное чувство — смесь неловкости, удивления и, что самое странное, лёгкого смущения за них обеих.       Он попытался принять более расслабленную позу, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу. Он скрестил руки на груди, стараясь выглядеть невозмутимо, но его уши продолжали выдавать его. Они сжимались, прижимались к голове, а потом снова вставали, словно пытались понять, что происходит.       Аластор посмотрел на Люцифера. Король, как и раньше, сидел в своём кресле и наблюдал за происходящим с той же лёгкой улыбкой. Но когда их взгляды встретились, он чуть приподнял бровь — так, будто хотел сказать: «Ну что, тоже чувствуешь себя лишним?».       Аластор едва заметно пожал плечами, и его уши снова дрогнули. Он почувствовал, как его лицо искажается в попытке сохранить нейтральное выражение, но, по всей видимости, это не очень получалось.       Люцифер смотрел на это и чувствовал, как внутри него разливается что-то тёплое. Он видел, как лицо Аластора меняется каждую секунду: лёгкое замешательство, попытка понять происходящее, смущение, и снова попытка сохранить контроль. Его уши были особенно красноречивы — они двигались в такт его эмоциям, и это было так забавно, что Люциферу стоило огромных усилий не рассмеяться.

Он как маленький оленёнок. Такой театральный, такой уверенный в себе, а сейчас сидит и не знает, куда девать свои уши. Это просто... бесценно.

      Он чуть наклонился к Аластору и тихо сказал:       — Ты в порядке?       Аластор повернул к нему голову, и его уши снова дёрнулись. На этот раз оба сразу.       — Я... да, — ответил он шёпотом. — Я просто пытаюсь понять, что здесь происходит. Это нормально? Они всегда так...       Он махнул рукой в сторону женщин, которые теперь почти соприкасались плечами.       — Иногда, — ответил Люцифер, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — У них есть свои... ритуалы.       — Ритуалы? — переспросил Аластор, поднимая бровь. — Это называется ритуалом? Это похоже на...       Он замолчал, подбирая слово.       — На то, что ты не можешь назвать, но чувствуешь? — закончил за него Люцифер.       Аластор посмотрел на него с лёгким удивлением.       — Я бы не сказал, что это совсем не так.       — Я тоже, — ответил Люцифер.       Они сидели и наблюдали за женщинами, которые, казалось, были поглощены друг другом. Рози теперь держала Лилит за руку и что-то рассказывала, а та слушала с улыбкой, которую Аластор никогда раньше не видел.       Он перевёл взгляд на потолок и почувствовал, как его уши снова дёрнулись. Этот вечер был прекрасным, но он чувствовал, что нарушает какую-то интимную сцену.       Аластор сидел, держа в руках чашку с горячим чаем, и смотрел, как Рози и Лилит увлечённо обсуждали что-то на грани слышимости. Их лица светились, жесты становились всё более оживлёнными, и даже со стороны было видно, что они находятся в своём собственном мире. Мире, в котором Аластор чувствовал себя лишним. Он снова вздохнул, поставил чашку на стол и посмотрел на Люцифера.       — Ваше Величество, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо, — я, наверное, всё-таки пойду. У меня дела. Важные. В Третьем круге.       Он поднялся, одёрнул свой красный сюртук и поправил бабочку. Его уши дрогнули — он заметил это краем глаза и попытался их успокоить, но они, как назло, продолжали жить своей жизнью.       Люцифер поднял голову и посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Но вместо того, чтобы сказать «да, конечно, иди» или «останься ещё», он медленно поднялся, взял свою трость и повернулся к Лилит.       — Дорогая, — сказал он спокойно, — я провожу Аластора до дверей. Мы недолго.       Лилит оторвалась от Рози и посмотрела на него с лёгким удивлением.       — Но ты ведь только пришёл, — обратилась к оленю она. — Может, останешься ещё?       — Мне нужно кое-что обсудить с Аластором, — ответил Люцифер.— Мы скоро вернёмся.       Аластор почувствовал, как внутри него всё сжалось. Проводит до дверей? Они что, собираются говорить о чём-то важном? Он хотел возразить, сказать, что может дойти сам, но слова застряли в горле.       Люцифер уже стоял рядом, его взгляд был устремлён на Аластора.       — Идём, — сказал он тихо.       Аластор кивнул, чувствуя, что другого выхода нет. Он повернулся к Рози и Лилит, которые снова были заняты друг другом, и, кажется, даже не заметили его ухода.       Они вышли из гостиной и двинулись по длинному коридору. Шаги Аластора гулко раздавались по мраморному полу, а Люцифер шёл рядом, чуть позади, и его трость мягко постукивала в такт шагам. Коридор был украшен портретами и высокими колоннами, но Аластор не смотрел на них. Он пытался понять, зачем король вызвался провожать его.       — Ваше Величество, — начал он, когда они дошли до середины коридора, — я могу дойти сам. Честно. Выход я найду, у меня хорошая память на маршруты.       — Я знаю, — ответил Люцифер, не замедляя шага. — Но я хочу поговорить с тобой. Без лишних ушей. И, — он усмехнулся, — без колонн.       Аластор почувствовал, как его уши дрогнули. Он тут же попытался их успокоить, но это было бесполезно.       — Я уже не разговариваю с колоннами, — пробормотал он. — Почти.       — Почти? — переспросил Люцифер, в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Значит, иногда ты всё-таки с ними разговариваешь?       — В исключительных случаях, — ответил Аластор. — Когда они ведут себя хорошо. Или когда я проверяю акустику.       Люцифер рассмеялся — негромко, но искренне.       — Ты невыносим, Аластор. Это я уже говорил, но повторю. Это твоя лучшая черта.       Они прошли дальше, и коридор вывел их в небольшую галерею. Стены были украшены гобеленами с изображениями старых битв, и в воздухе пахло старым воском и деревом. Люцифер остановился у одного из гобеленов, разглядывая его, и Аластор невольно замер рядом.       — Ты знаешь, что это? — спросил Люцифер, кивая на полотно.       — Похоже на битву, — ответил Аластор, разглядывая изображение. — Кажется, здесь кто-то кого-то победил. Я не очень разбираюсь в истории ада.       — Это была первая битва Люцифера с теми, кто пытался сместить его с трона, — сказал король. — Он проиграл. Тогда. Но потом он вернулся и победил. История повторяется, знаешь ли. Кто-то падает, кто-то поднимается.       Аластор посмотрел на него, пытаясь понять, о чём он говорит. Он видел перед собой короля, который, казалось, говорил о чём-то более личном.       — Почему вы рассказываете мне это? — спросил он.       — Потому что ты должен знать, — ответил Люцифер, поворачиваясь к нему. — Когда я предлагаю кому-то присоединиться ко мне, я говорю не только о работе или статусе. Я говорю о семье. О том, что я готов защищать тех, кто мне дорог. И если ты когда-нибудь решишь изменить своё мнение, я хочу, чтобы ты знал: мои двери всегда открыты для тебя.       Аластор стоял перед ним и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Слова были простыми, но в них было столько тепла, что он почти поверил в их искренность.       — И, знаешь, я подумал, — протянул Люцифер, чуть щурясь. — Не нужна мне твоя душа. Лучше мы её тебе освободим. Будешь вольным, сам по себе. Я знаю, что контракт с Рози дарует тебе силу, но мы решим этот вопрос, чтобы магия была уже твоей личной.

Че... Чего, блядь?

      — Вы... вы серьёзно? — спросил он, его голос дрогнул.       — Я никогда не шучу о таких вещах, — ответил Люцифер. — Я предлагаю тебе не работу, Аластор. Я предлагаю тебе доверие. И, если ты готов, я хочу дать тебе время подумать. Без обязательств.       Аластор не знал, что ответить. Он чувствовал, как его уши снова дрожат, но он даже не пытался их успокоить. Они стояли в тишине, и между ними было что-то новое — что-то, чего Аластор не мог объяснить словами.       — Я подумаю, — сказал он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но не могу обещать, что дам ответ скоро.       — Не нужно спешить, — ответил Люцифер, его улыбка стала мягче. — И если ты захочешь уйти, ты всегда сможешь это сделать. Без последствий. Я не держу тех, кто не хочет оставаться. Но я хочу, чтобы ты знал: ты всегда можешь вернуться. Всегда.       Аластор смотрел на него, чувствуя, как внутри него закипает что-то новое. Он открыл рот, чтобы ответить, но он замялся.       — Я... я думаю, что мне нужно подумать, — сказал он, чувствуя, как в груди разливается тепло.       — Конечно, — ответил Люцифер. — Я подожду.       Он сделал шаг назад, освобождая проход. Аластор повернулся, чтобы уйти, и вышел из галереи, чувствуя на себе его взгляд.       Он прошёл по коридору и вышел из дворца, вдыхая влажный воздух ада. Уши его всё ещё дрожали.       — Чёрт, — сказал он себе. — Чёрт, чёрт, чёрт. Что это было? Он предложил мне семью? Это было нелепо. Он просто ищет способ получить меня, чтобы использовать мою силу.       Он остановился, чувствуя, как внутри него закипает что-то новое, и прошептал:       — Но он сказал, что я могу уйти в любой момент. Это странно. Это... приятно. И пугает.       Он пошёл дальше, но его мысли вернулись к галерее, к гобеленам, к королю, который говорил о доверии. И в его груди разливалось что-то новое — что-то, чему он не мог дать названия.

***

      Аластор вернулся в магазин Рози уже поздним вечером. Адское небо за окном потемнело до багрово-чёрного, и в воздухе витал знакомый запах серы и влажной земли. Он вошёл внутрь, тихо прикрыв за собой дверь, и остановился в прихожей, чувствуя, как дрожь в его груди постепенно утихает. Внутри было тихо — только тикали старые часы и где-то в глубине дома мягко гудел котёл.       Он снял сюртук, аккуратно повесил его на вешалку и, оставшись в одной рубашке и брюках, прошёл в гостиную. На столе, как всегда, стоял остывший чайник, рядом — чашка, которую Рози оставила для него. Но самой Рози не было видно. Кажется, она ещё не вернулась от Лилит.       — Отлично, — сказал он пустой комнате. — Можно побыть одному. И подумать.       Он сел в своё любимое кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. В его голове всё ещё звучали слова Люцифера: «Я предлагаю тебе не работу. Я предлагаю тебе доверие». Что это значит? Почему он так настойчив? И почему Аластор не может просто забыть об этом разговоре?       — Я — Аластор, — сказал он себе, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я не верю в доверие. Я верю в сделки. В контракты. В то, что можно потрогать и проверить. А доверие — это просто красивое слово для того, чтобы ты расслабился и позволил себя обмануть.       Он открыл глаза и посмотрел на чайник. Он был остывшим, но Аластор всё равно налил себе чай, просто чтобы занять руки. Тёплый чай разлился по чашке, и он поднёс его к губам, вдыхая аромат.       — Но он смотрел на меня так, — продолжил он, обращаясь уже не столько к себе, сколько к пустоте. — Так, будто я ему действительно нужен. Не как работа. Как... как часть чего-то большего. Но это же глупо. Король не может нуждаться в омеге. Тем более в таком, который разговаривает с колоннами.       Он усмехнулся и отпил чай, чувствуя, как тепло разливается по телу.       — И что же мне теперь делать? Идти к нему и сказать: «Я согласен, давайте я буду вашим доверенным лицом?» Нет. Я не готов.       Он вздохнул, поставил чашку на стол и провёл рукой по лицу.       — Но и отказываться окончательно я тоже не хочу. — он замер, обдумывая свои слова. — Глупо. Почему он так действует на меня?       Он закрыл глаза и попытался представить, как выглядел Люцифер в галерее: его взгляд, его улыбка, его слова о том, что Аластор может уйти в любой момент. Это было странно. Непривычно. И почему-то приятно.       В этот момент дверь открылась, и в гостиную вошла Рози. Она была в своей шляпе, с лёгкой улыбкой на лице, и выглядела так, будто только что вернулась с очень приятной прогулки.       — О, ты уже здесь, — сказала она, снимая шляпу и вешая её на вешалку. — Я думала, ты задержишься с королём.       Аластор поднял на неё взгляд, стараясь выглядеть невозмутимо.       — Я ушёл, как только смог, — ответил он. — Мне нужно было подумать.       — О чём? — спросила Рози, садясь напротив него и наливая себе чай. — О том, как он смотрел на тебя? Или о том, что он сказал?       Аластор замер, чувствуя, как внутри него всё сжимается.       — Он... сказал мне кое-что. Он сказал, что его двери всегда открыты. Что он предлагает мне не работу, а доверие. И что я могу уйти в любой момент, если захочу.       Рози отпила чай и посмотрела на него с тем же спокойным выражением, которое появлялось у неё, когда она слушала его откровения.       — И что ты думаешь об этом? — спросила она.       — Я не знаю, — честно ответил Аластор. — Я никогда не слышал таких слов. И я не знаю, как на них реагировать.       Рози с минуту молчала, потом поставила чашку и сказала:       — Дорогой, ты — умный омега. Ты привык всё контролировать. Но иногда доверие — это не контроль. Это выбор. И если Люцифер предлагает тебе выбор, значит, он действительно хочет, чтобы ты остался с ним добровольно. И я думаю, что у тебя есть время подумать.       Аластор посмотрел на неё, чувствуя, как внутри него поднимается что-то новое.       — Я подумаю, — сказал он. — И, возможно, я приду к какому-то решению. Но сейчас я просто хочу спать.       Рози улыбнулась и кивнула.       — Иди, дорогой. Отдыхай. А завтра подумаешь.       Он поднялся, чувствуя, как его уши расслабляются. Спать. Он заслужил сон. Но в его душе осталось что-то тёплое — обещание, которое он не был готов принять, но которое, возможно, когда-нибудь сможет.