Tie me down.

      Прошло несколько дней. Аластор успел навести порядок в Третьем круге — не идеальный, но достаточный, чтобы местные банды перестали открыто угрожать ему. Он даже провёл два успешных эфира из старого театра, который постепенно превращался в его новую радиостудию. Но мысли о бале Лилит не давали ему покоя.       Он стоял перед зеркалом в своей комнате у Рози, примеряя новый костюм. Тёмно-бордовый, с золотыми нашивками, идеально сидящий по фигуре. Для бала нужно было выглядеть безупречно.       — Это будет грандиозно, — сказал он своему отражению. — Я — ведущий самого главного бала в аду. Все будут смотреть на меня, слушать меня, восхищаться мной. А ты, — он ткнул пальцем в зеркало, — ты будешь на высоте. Ты вообще всегда на высоте.       Он повернулся, оценивая себя с разных сторон, и остался доволен.       — Единственная проблема — Люцифер. Его VIP-ложа, его взгляды, его... всё. Но я справлюсь. Я профессионал.       Внизу его ждала Рози. Она сидела за столом с чашкой чая и разбирала бумаги, когда он спустился.       — О, — протянула она, окидывая его оценивающим взглядом. — Дорогой, ты выглядишь так, что я сама готова бросить всё и приударить за тобой. Но у меня есть бизнес, так что прости.       — Рози, ты всегда знаешь, как поднять мне настроение, — усмехнулся Аластор, проходя к столу и садясь напротив неё. — Но давай серьёзно. Бал. Через два дня. Что мне нужно знать?       Рози отложила бумаги и посмотрела на него внимательно.       — Во-первых, список судей. Лилит составила его, и там нет ни одного альфы с завышенным самомнением. Она учла твои пожелания. Во-вторых, ты будешь вести церемонию награждения. Будут конкурсы: самый изобретательный грешник, самый опасный грешник, самый смешной грешник. Ну, и, конечно, коронация победителя.       — Коронация? — переспросил Аластор, приподняв бровь. — Я думал, это просто шоу.       — Всё в аду — шоу, — пожала плечами Рози. — Особенно если это придумала Лилит. Она хочет сделать это событие ежегодным. И ты — её главная звезда.       Аластор улыбнулся, но в его улыбке была лёгкая тень беспокойства.       — А Люцифер? Он действительно будет просто сидеть в VIP-ложе?       — Он обещал, — сказала Рози, и в её голосе послышалась едва заметная усмешка. — Но ты же знаешь королей. Они никогда не обещают того, что не собираются нарушать. Будь готов, что он появится там, где ты его не ждёшь.       — В этом я не сомневаюсь, — вздохнул Аластор. — Но я справлюсь. Я справлялся и с более сложными задачами.       Он встал, одёрнул пиджак и посмотрел на Рози.       — Я пойду в театр. Нужно отрепетировать церемонию. Кстати, ты придёшь на бал?       — Дорогой, я — королевская подруга, — усмехнулась Рози. — Я буду там с самого начала и до самого конца.       Аластор улыбнулся и направился к выходу.

***

      В театре было тихо. Он поднялся на сцену, встал в центр и закрыл глаза, представляя, как зал будет заполнен гостями. Свет, музыка, голоса. Его голос.       — Дамы и господа, грешники и демоны! — произнёс он театрально. — Добро пожаловать на первый ежегодный бал Лилит! Сегодня мы чествуем тех, кто доказал, что ад — это не просто место, а возможность для великих свершений!       Он открыл глаза и поклонился пустому залу.       — Я — ваш ведущий. Я — Аластор. Я — голос этого вечера. И поверьте, вы запомните его надолго. Даже если вы этого не хотите.       Он прошёлся по сцене, репетируя жесты и интонации, и вдруг замер. В его голове мелькнула мысль о Люцифере. О его улыбке, о его взгляде, о том, что он будет сидеть в VIP-ложе и смотреть на него.       — Я справлюсь, — сказал он себе. — Я — профессионал. И если он даже попытается меня смутить, я просто сделаю вид, что не замечаю. Или отшучусь. Или... ну, что-нибудь придумаю.       Он вздохнул, поправил бабочку и начал репетировать заново, стараясь не думать о короле.

***

      На следующий день, за день до бала, в театр заглянула Лилит. Она появилась в дверях, сияя улыбкой и размахивая списком участников.       — Аластор! — воскликнула она, подходя к сцене. — Я решила лично проверить, как идёт подготовка.       Аластор спустился к ней и поклонился.       — Ваше Величество, я рад видеть вас. Всё идёт по плану. Сцена готова, микрофоны настроены, я отрепетировал вступительное слово. И, если честно, я уже почти не волнуюсь.       — Почти? — Лилит улыбнулась, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. — Ты же Аластор. Ты никогда не волнуешься. Ты же бог.       Аластор замер на мгновение, вспомнив тот день в театре с Люцифером, и почувствовал, как его щёки начали гореть.       — Ах, вы это слышали, — пробормотал он, отводя взгляд. — Ваш муж, кажется, не умеет держать язык за зубами.       — Мой муж, — Лилит подошла ближе, понижая голос, — сказал мне, что был на твоей «репетиции» и что это было самое забавное, что он видел за последние несколько тысяч лет. И он очень хочет увидеть твоё выступление на балу. Поэтому, — она взяла его за руку, — пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы он не разочаровался. Он редко так оживляется.       Аластор посмотрел на неё и увидел в её глазах что-то большее, чем просто дружескую просьбу. Она как будто проверяла его реакцию.       — Я сделаю всё, чтобы он запомнил этот вечер, — сказал он.       Лилит улыбнулась, отпустила его руку и направилась к выходу, но на пороге обернулась.       — Аластор, — сказала она, — я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.       — Ваше Величество, — ответил он с поклоном, — я всегда знаю, что делаю. Ну, почти всегда.       Она рассмеялась и вышла, оставляя Аластора наедине с его мыслями. Теперь, когда он знал, что Люцифер ждёт его выступления с особым интересом, ставки были выше, чем когда-либо. Но он был Аластором. И он собирался сделать этот бал незабываемым.

***

      Бал удался. Ещё до того, как первые гости переступили порог, Аластор стоял за кулисами и слушал, как зал наполняется гулом голосов. Звон бокалов, смех, шелест платьев — всё это смешивалось в единую волну, от которой у него внутри разливалось знакомое предвкушение. Он любил этот момент. Когда он ещё не начал говорить, но уже чувствовал, что зал принадлежит ему.       Он поправил бабочку, одёрнул пиджак и, затаив дыхание, выглянул в щёлочку между портьер.       Зал утопал в алом и золотом — с потолка, расписанного сценами падения и искупления, свисали хрустальные люстры, чей свет дрожал не от свечей, а от запертых в стекле живых огоньков. Паркет, отполированный до зеркального блеска, отражал танцующие пары, а вдоль колонн вились живые розы с шипами, что шевелились в такт музыке. Воздух был густ от аромата дорогих духов, серы и чуть сладковатого дыма.       В зале было людно: грешники в щегольских фраках и платьях с опаловыми вырезами, демоны с сияющими, как угли, глазами, оверлорды, восседающие в своих излюбленных позах — кто с ленивой усмешкой, кто с хищным прищуром. Рози уже сидела за столиком в первом ряду, кокетливо поигрывая бокалом с багровой жидкостью и оживлённо переговариваясь с Кармиллой, которая, кажется, привела дочь — та во все глаза разглядывала зал, привстав на цыпочки.       А в VIP-ложе, чуть приподнятой над суетой, как и обещал, сидел Люцифер. Он откинулся в бархатном кресле, длинные пальцы сомкнуты под подбородком, и смотрел на сцену с той лёгкой, едва заметной улыбкой, что появлялась у него лишь в самые редкие мгновения. В его взгляде было то самое выражение — заинтересованное, тёплое, почти голодное. Будто он уже знал, чем закончится этот вечер, и предвкушал это больше, чем сам бал.       Аластор сглотнул.       — Я бог, — прошептал он себе. — Я ахуенный. Я справлюсь.       Он шагнул на сцену, и свет ударил ему в лицо. Зал притих. Все взгляды устремились на него.       — Добрый вечер, дамы и господа, грешники и демоны! — произнёс он в микрофон, и его голос разнёсся по залу с идеальной чёткостью. — Добро пожаловать на первый ежегодный бал в честь тех, кто доказал, что ад — это не просто место, а поле для великих свершений! Меня зовут Аластор, я — ваш голос, ваш ведущий и, возможно, единственный омега, который заставит вас забыть о своей гордости. По крайней мере, до конца вечера.       Зал оживился. Аластор почувствовал, как напряжение уходит, и улыбнулся шире. Он начал представлять программу, шутить про конкурсы и награды, и зал отвечал ему смехом и аплодисментами. Он был в своей стихии.       Но краем глаза он всё равно следил за VIP-ложей. Люцифер почти не двигался. Он сидел с бокалом в руке, смотрел на Аластора и иногда чуть склонял голову, будто наслаждался каждой фразой. Аластор старался не встречаться с ним взглядом слишком часто, но сердце билось быстрее, чем ему хотелось.       Он объявил первый конкурс — «Самый изобретательный грешник». На сцену вышли трое кандидатов, и Аластор начал их интервьюировать, задавая каверзные вопросы и подкалывая каждого. Зал хохотал, участники смущались или злились, но Аластор держал контроль. В какой-то момент он заметил, что Рози подняла бокал в его сторону и сделала маленький глоток — это был знак одобрения.       Конкурс прошёл, победитель получил свою награду, и Аластор объявил перерыв. Он сошёл со сцены и направился за кулисы, чувствуя, как в спину ему смотрят десятки глаз. И один из них — особенно внимательный.       За кулисами его ждала Рози. Она стояла с бокалом и улыбалась так, будто только что выиграла джекпот.       — Дорогой, ты был великолепен, — сказала она, обнимая его за плечи. — Этот зал — твой. Я даже немного завидую.       — Рози, ты всегда такая добрая ко мне, — усмехнулся он, поправляя волосы. — Как там король?       — Сидит и смотрит, — ответила она с лёгкой насмешкой. — Пьёт шампанское. Никуда не отводит взгляд. Я бы сказала, что он в восторге.       — Это пугает, — признался Аластор, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я не знаю, что мне делать с этим.       — Наслаждайся, — пожала плечами Рози. — Сегодня ты — звезда. А завтра будешь думать о том, что делать. Пока — просто будь собой.       Она похлопала его по плечу и ушла, оставляя его наедине с его мыслями. Аластор вздохнул, посмотрел в зеркало, поправил бабочку и снова вышел на сцену.       Второй конкурс был посложнее — «Самый опасный грешник». На сцену вышли трое, и Аластор начал их расспрашивать о их самых зверских поступках.

Хотя, не будь я ведущим, я бы получил приз вне конкуренции.

      Первый рассказывал, как сжёг целый город. Второй хвастался, что съел душу собственного брата. Третий скромно улыбнулся и сказал:       — Я украл у Люцифера его любимый костюм.       Зал замер. Аластор посмотрел на него с удивлением, а потом перевёл взгляд на VIP-ложу. Люцифер поднял бровь, а затем медленно, почти театрально, покачал головой. В его глазах мелькнула искра веселья.       — О-о-у, — протянул Аластор в микрофон. — Это, знаете, конкурс не только на опасность, но и на глупость. Потому что, — он повернулся к участнику, — мой дорогой, ты понимаешь, что теперь король знает, кто украл его костюм? Тебе конец.       Зал расхохотался. Участник побледнел, но Аластор махнул рукой.       — Но сегодня — бал, и я не буду портить вечер. Король, — он повернулся к Люциферу, — вы простите его ради праздника?       Люцифер поднял бокал, чуть наклонил голову и ответил:       — Ради тебя — прощу.       Зал зашумел. Аластор почувствовал, как у него вспотели ладони. «Ради тебя» — это прозвучало слишком интимно, слишком лично. Он постарался не подавать виду и продолжил шоу.       — как мило с вашей стороны, Ваше Высочество, — быстро сказал он, откашлявшись.

***

      Конкурсы закончились, награды были вручены. Аластор объявил финальную часть — танец. Он спустился со сцены и направился к своему столику, но по пути его перехватила Рози.       Зал оживился, пары начали выходить на паркет, и воздух наполнился музыкой. Он спустился со сцены, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, оставляя после себя приятную усталость. Всё прошло идеально. Он был великолепен. Зал был в его власти. И он собирался насладиться этим моментом, взяв бокал вина и усевшись за свой столик.       Но по пути его перехватила Рози. Она возникла перед ним как из ниоткуда, с той самой хитрой улыбкой, которая всегда означала, что она что-то задумала.       — Дорогой, — сказала она, беря его под руку и увлекая в сторону от столика, — ты должен кое-что сделать.       — Что именно? — насторожился Аластор. — Если ты хочешь, чтобы я снова вышел на сцену и спел, то я отказываюсь. У меня есть принципы.       — Танцуй, — просто сказала Рози, кивая в сторону зала. — С кем-нибудь. Ты — ведущий, ты должен показать пример. И, если честно, ты слишком долго стоял на сцене, теперь пора спуститься к людям.       Аластор оглядел зал. Пары кружились в танце, смех и музыка заполняли пространство. В центре, среди танцующих, он заметил Кармиллу, которая грациозно двигалась с, кажется, Зестиалом, пусть тот и был, как и она, альфой, и её дочь, которая сидела за столиком и смотрела с восхищением. А в VIP-ложе, как и раньше, сидел Люцифер. Он наблюдал за залом с лёгкой улыбкой, и его взгляд то и дело останавливался на Аласторе.       — Я не танцую, — сказал Аластор, отводя взгляд. — Я ведущий. Моя работа — говорить, а не двигаться.       — О, ты танцуешь, — усмехнулась Рози. — Я видела, как ты двигался на сцене. У тебя есть ритм. И если ты не хочешь танцевать с кем-то из гостей, то, может быть, ты потанцуешь с королём? Он явно ждёт приглашения.       Аластор посмотрел на Люцифера. Тот не делал попыток спуститься в зал. Он просто сидел, потягивая шампанское, и смотрел на происходящее с лёгким интересом. Казалось, он был готов ждать сколько угодно — и это было одновременно и успокаивающе, и нервирующе.       — Нет, — сказал Аластор твёрже, чем планировал. — Я не буду танцевать с ним. Не сегодня.       — Почему? — Рози подняла бровь. — Ты же не боишься?       — Я не боюсь, — ответил он, чувствуя, как внутри зарождается знакомая, неловкая дрожь. — Я просто... не хочу показывать ему, что он может получить всё, что захочет. Пусть подождёт. И я подожду. Это игра, Рози. А я в неё играю.       Рози с минуту смотрела на него, а потом улыбнулась, но уже не с хитростью, а с пониманием.       — Хорошо, дорогой, — сказала она, отпуская его руку. — Играй. Но знай: иногда слишком долгая игра может привести к тому, что другой игрок потеряет интерес. А он, — она кивнула в сторону VIP-ложи, — не похож на того, кто быстро теряет интерес.       Она отошла, оставляя Аластора наедине с его мыслями. Он стоял у столика, смотрел на танцующих и чувствовал, что в груди теплеет. Ему не нужно было танцевать с Люцифером сегодня. Ему нужно было сохранить лицо. И он его сохранил.       Но вечер продолжался. Музыка играла, гости веселились, и Аластор периодически выходил на сцену, чтобы объявлять номера и шутить. Но в его голове всё время крутилась мысль о короле, который сидел в своей ложе и, кажется, смотрел только на него.

***

      Когда бал подходил к концу, и гости начали расходиться, Аластор стоял у выхода и прощался с ними. Он улыбался, пожимал руки, принимал комплименты и чувствовал, что вечер удался на все сто процентов.       Вдруг он заметил, что рядом с ним остановилась Лилит. Она была одета в шикарное платье, и её глаза сияли.       — Аластор, — сказала она, беря его за руку. — Сегодня был великолепный вечер. Ты был идеален. Спасибо тебе.       — Ваше Величество, я рад, что вам понравилось, — ответил он, чуть склоняя голову.       Лилит оглянулась на VIP-ложу, где Люцифер всё ещё сидел, но уже собирался уходить, и тихо добавила:       — Знаешь, он смотрел только на тебя. Весь вечер. Я заметила. И, знаешь, я не ревную. Я рада.       Аластор замер.       — Я рада, — повторила она, и в её голосе послышалась лёгкая грусть. — Потому что я вижу, как он оживает, когда ты рядом. А он не оживал уже очень давно.       — Я... не знаю, что сказать, — пробормотал он.       — Ничего не говори, — улыбнулась Лилит. — Просто продолжай быть собой. И, может быть, в следующий раз ты согласишься на танец.       Она ушла, а Аластор остался стоять, чувствуя, как внутри него всё переворачивается.       Он посмотрел на VIP-ложу. Люцифер уже спускался, и их взгляды встретились на мгновение. Король улыбнулся, чуть приподнял трость в приветственном жесте и вышел из зала, оставляя Аластора в полном одиночестве.

***

      Зал опустел. Последние гости разошлись, музыка стихла, и только эхо шагов ещё звенело под высокими сводами. Аластор стоял у сцены, держа в руке опустевший бокал, и смотрел на пустые кресла. Внутри него всё ещё гудело эхо аплодисментов, но теперь оно смешивалось с усталостью.       — Ну что ж, — сказал он, обращаясь к пустому залу, — ещё один вечер, ещё один триумф. Я был великолепен. Я знаю. Вы все знаете. Даже те, кто не пришёл, знают, потому что слухи распространяются быстрее, чем адский огонь.       Он прошёлся по краю сцены, цокая копытами, и остановился у ближайшей колонны.       — А ты, колонна, ты сегодня была просто великолепна. Стояла, молчала, не мешала. Лучший зритель в этом зале, честное слово. В отличие от некоторых... — он закатил глаза, вспоминая особенно навязчивого гостя, который пытался заговорить с ним между конкурсами. — Некоторые думают, что если они купили билет, то могут прикасаться к ведущему. Нет, милые мои, я — не экспонат. Я — искусство. Доступное для обозрения, но не для прикосновений.       Он вздохнул и сел на край сцены, свесив ноги. — И всё же, вечер удался. Лилит счастлива. Рози довольна. Кармилла даже улыбнулась — я это видел. Правда, она улыбается как-то по-оружебному, но это её стиль. А я — я был звездой. Звездой, которая сейчас очень хочет просто лечь и не вставать до следующего тысячелетия.       Он замолчал, прислушиваясь к тишине. Она была приятной, успокаивающей. И он уже начал думать о том, как хорошо будет оказаться в своей комнате, как вдруг в этой тишине раздался звук — тихий, чёткий, уверенный: шаги.       Аластор поднял голову. Из-за колонны, совсем недалеко от него, появилась фигура. Люцифер. В руке он держал свою трость с яблоком, а на его лице была лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

Блядь, опять?

      — О, — сказал король, останавливаясь в нескольких шагах от сцены. — Я, кажется, снова стал свидетелем твоего монолога. И знаешь, мне начинает казаться, что ты специально ждёшь, чтобы я тебя услышал.       Аластор почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он быстро встал, отряхнул пиджак и постарался придать себе достойный вид.       — Ваше Величество, — сказал он,       стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я думал, вы уже ушли. Все гости ушли. Даже Лилит ушла.       — Лилит болтает с некоторыми гостями в саду, — кивнул Люцифер. — А я задержался. Хотел поговорить с тобой. Наедине.       Аластор внутренне напрягся, но внешне сохранил лёгкую улыбку.       — О, разговор с королём наедине — это всегда интригует. Я, конечно, надеюсь, что вы не будете предлагать мне выпить, потому что после сегодняшнего вечера мой лимит алкоголя исчерпан.       Люцифер усмехнулся, подошёл ближе и опёрся на трость.       — Не волнуйся, я предлагаю не выпить, а кое-что другое, — он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзным, почти деловым. — Аластор, я хочу предложить тебе работу. Официальную. Ты будешь работать на меня и Лилит. Как прислуга.

Ну нихуя себе предложение, конечно.

      Аластор замер. На мгновение он потерял дар речи, но потом внутри него всё вскипело — смесь удивления, возмущения и, как ни странно, лёгкого интереса.       — Прислуга? — переспросил он, его голос чуть дрогнул от сарказма. — Ваше Величество, я понимаю, что я омега, и что я, возможно, выгляжу как тот, кто умеет подавать чай и поправлять подушки, но... я оверлорд. У меня есть владения, статус, репутация. Я не создан для роли прислуги.       — Я знаю, — спокойно ответил Люцифер, поднимая руку, чтобы прервать его. — И я не предлагаю тебе стать обычной прислугой. Ты сохранишь свою силу, свой статус, свои владения. У тебя будет свободное время — я даже готов дать тебе выходные. Твоя жизнь не изменится. Единственное, что изменится, — это твоя душа. Она будет принадлежать мне. И я буду защищать тебя от всех альф, которые слишком настойчиво смотрят в твою сторону.       Аластор смотрел на него, чувствуя, как внутри него борется несколько эмоций. С одной стороны, предложение звучало соблазнительно. Защита от альф — это то, о чём он мечтал с момента своего появления в аду. С другой стороны, «душа будет принадлежать» звучало слишком... по-собственнически.       — Ваше Величество, — сказал он медленно, подбирая слова, — я ценю ваше предложение. Честно. Защита от альф — это, безусловно, приятный бонус. Но... я не хочу, чтобы моя душа кому-то принадлежала кому-то, кроме Рози. Даже вам. Даже ради защиты.       Он сделал шаг вперёд, встречаясь с ним взглядом.       — Моя душа уже принадлежит Рози по договору. И даже если она даёт мне свободу, я не хочу отдавать её кому-то ещё. Тем более — по своей воле. Даже если у меня будут выходные и статус. Это не моё. Я предпочитаю быть своим собственным богом. Ну, или хотя бы тем, кто сам решает, кому принадлежит его душа.       Люцифер смотрел на него с выражением, в котором смешивались удивление и лёгкое разочарование.       — Ты уверен? — спросил он тихо. — Я предлагаю тебе больше, чем просто защиту. Я предлагаю тебе возможность быть рядом с нами. С Лилит, которая тебя обожает. Со мной, который... — он сделал паузу, и его голос стал чуть ниже, — который находит тебя невероятно интересным.       Аластор почувствовал, как у него перехватило дыхание. Внутри него всё дрожало, но он заставил себя улыбнуться.       — Ваше Величество, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко, — вы слишком много мне предлагаете. И я, признаюсь, польщён. Но я не готов. Может быть, когда-нибудь. Через пару сотен лет. Но пока что я хочу быть свободным омегой, который сам решает, как ему жить и с кем ему быть.       Он поклонился, театрально, но с достоинством.       — Спасибо за предложение. Я подумаю над ним. Когда-нибудь. А пока что я пойду спать, потому что после такого вечера мне нужно восстановить силы. И, возможно, не разговаривать с колоннами до завтрашнего утра.       Он направился к выходу, но на полпути остановился и обернулся.       — И, Ваше Величество, — сказал он, и в его голосе зазвучала прежняя игривость, — если вы хотите, чтобы я работал на вас, попробуйте предложить что-то более интересное, чем защита и статус. Может быть, что-то, что я не смогу отказать. Я люблю сложности.       Он улыбнулся и вышел из зала, оставляя Люцифера стоять в центре пустого зала с лёгкой улыбкой на лице.       Король смотрел ему вслед и, когда шаги стихли, произнёс тихо:       — Интересно. Очень интересно.       Он повернулся и, всё ещё улыбаясь, вышел из зала, готовясь к следующему шагу.

***

      Он шёл по тёмным коридорам, чувствуя, как его уши всё ещё дрожат. Внутри него бурлила смесь гордости, облегчения и странного сожаления. Он отказал королю. Он сохранил лицо. Но почему-то в груди было пусто.       Аластор вернулся в магазин Рози уже глубокой ночью. Он тихо вошёл, стараясь не шуметь, но Рози, как всегда, сидела в гостиной с бокалом вина и ждала его. Она даже не смотрела на него — просто листала какую-то книгу, но по тому, как она подняла голову и улыбнулась, он понял, что она всё знает. Или догадывается.       — Дорогой, — сказала она, откладывая книгу, — ты выглядишь так, будто только что отказал королю в чём-то очень важном. Или, наоборот, согласился на что-то очень глупое. Что из этого?       Аластор упал в кресло напротив неё и закатил глаза.       — Отказал. Он предложил мне стать его прислугой. С защитой, статусом и выходными. И душой в придачу.       Рози подняла бровь, отпила вино и спокойно спросила:       — И ты, конечно, сказал «да»?       — Я сказал «нет», — ответил Аластор с лёгкой гордостью. — Я не готов отдавать свою душу кому-то, даже если это король и его жена, которая меня обожает.       Рози с минуту молчала, а потом усмехнулась.       — Ты отказал королю. В прямом эфире. После того, как он видел твой монолог с колонной. Ты смелый. Или глупый. Или и то, и другое.       — Я — гений, — поправил Аластор, взяв бокал с её стола и делая глоток. — Я сказал ему, что если он хочет заинтересовать меня, пусть предложит что-то более сложное. Что-то, что я не смогу отказать.       Рози усмехнулась шире.       — И ты думаешь, он отступит? Дорогой, ты только что бросил вызов королю. Он теперь будет охотиться за тобой с удвоенной силой. Ты понимаешь это?       — Понимаю, — вздохнул Аластор, ставя бокал. — Но мне нужно было сохранить лицо. Он предлагает мне защиту, а я — самый сильный омега в этом аду. Я не нуждаюсь в защите. Мне нужна свобода. И он это знает.       — Он знает, — кивнула Рози, поднимаясь и подходя к нему. — И именно поэтому ты ему интересен. Ты — единственный, кто говорит ему «нет». Это редкость. И он не привык к отказам. Так что готовься: он вернётся. Снова. И, возможно, с чем-то, что действительно сможет тебя заинтересовать.       Аластор посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.       — Ты думаешь, он будет настаивать?       — Я думаю, он будет играть, — ответила Рози. — Как и ты. Только он играет в долгую. У него есть время. У него есть терпение. И у него есть ты. — она похлопала его по плечу. — Отдыхай, дорогой. Завтра будет новый день. И, возможно, новый визит.       Аластор кивнул и отправился в свою комнату, но сон не шёл. Он лежал в темноте, слушая, как тикают часы, и думал о том, что сказал Люциферу. «Предложи что-то более сложное». Что это было? Вызов? Или приглашение к игре? Он не знал. Но внутри него что-то трепетало — и это было не просто беспокойство.

И почему я отказался?

      Он провёл рукой по лицу, вздыхая.

Потому что я боюсь, — признался он себе. — Я боюсь, что если я соглашусь, я потеряю себя. Что я стану не Аластором, а просто... чьей-то собственностью. Но ведь он сказал, что я сохраню свою силу. Свой статус. Свою свободу. Почему же я не верю ему?

      Ответ пришёл сам собой: потому что я не привык доверять. Никому. Даже себе.