Поттер, я вам не мать

      Магическая Британия, 1989 год. Маги говорят только об одном, и Гарри кажется, что эта история уже достигла границ маггловской реальности и все в Англии знают о том, как героически Гарри Поттер победил Воландеморта. Отличная сказка детям на ночь, чтобы мальчишки и девчонки стремились стать такими же храбрыми, умными и мужественными, как и их герой. Но этот герой, признаться, рад бы хоть на время стать вымышленным персонажем какой-нибудь книги для малышей, чем настоящим парнем, совершившем то, что заставляет репортеров таскаться за ним день за днем со своими глупыми вопросами по типу: "Что чувствует герой после великой победы?" или "Чем герой планирует заниматься дальше?"       Гарри надеялся, что однажды ему приснятся ответы на эти вопросы. Ждал, что кто-нибудь даст ему подсказку. А пока - пустота, та же самая, что и до победы, но теперь еще глубже и запутаннее. Это как потерять свет маяка в кромешной темноте ночи - вроде был свет, знал, куда идти. А теперь его нет, а идти все равно надо, и курс не поменять. Поэтому когда профессор Макгонагалл, к которой Гарри относился с глубоким уважением, предложила ему остаться в школе в качестве профессора по ЗоТИ, Поттер, конечно, взял время подумать, но не столь много, чтобы сказать "нет". Ему просто было некуда больше деваться, а стены Хогвартса на удивление казались безопаснее, чем дом на Гриммо 12. Да, Гарри успел побывать там, потратить два дня на уборку жилища, на готовку еды в этих стенах, на сон на холодных простынях, лежа на которых обещал себе, что этот угол обязательно станет для него родным, но наутро проснулся с решением, что пока что останется в школе. Работы после войны прибавилось, как и студентов, вновь появившихся в Хогвартсе. И Поттеру прилагалась вполне себе мягкая кровать в спальне при кабинете, так что звезды сошлись как нельзя кстати.       Ему было вполне комфортно в предложенном режиме: утром - занятия, днем - выход за кофе, в мешковатой одежде, с челкой, чуть не закрывающей глаза, кепке и темных очках, чтобы меньше приставали, а вечером - попытки проверить домашнее задание пятикурсников на завтра с отвлечением на холодные трясущиеся руки и мелкую дрожь по всему телу. Это всегда начиналось к ночи. Тело будто бы перенапрягалось неизвестно по какой причине, а ночью воспаленную голову одолевали кошмары. Змеиное лицо, вспышка зеленой молнии, взрыв, - и открытые глаза, смотрящие в серый потолок. Сон прервался, и колотящееся сердце не позволит уснуть ближайшие два часа. Тогда - выход в коридор, ночная прогулка по холодным подземельям, чтобы разгоряченное тело приняло нормальную температуру. И в трех из пяти случаев - встреча со Снейпом.       Зельевар бродил по коридорам с таким спокойствием, словно все это, каждый кирпичик и каждая дверь - все в подземельях принадлежало лично ему. Он не изменился ни на йоту даже после того, как чуть не умер. Только говорить стал реже. Реже и тише, больше не мог повышать тон. Не мог говорить долго, так что лекции читать на время перестал. Его с огромным трудом удалось вытащить с того света и с таким же трудом Гарри, надрывая глотку, защищал его в магическом суде, пока тот лежал на грани жизни и смерти. Поттеру удалось снять все объявления с бывшего пожирателя смерти, лишь еле заметно улыбнувшись в ответ на: "Я не просил, Поттер. Однако спасибо".       Воспоминания о том, что Гарри увидел в омуте памяти после "смерти" Северуса, не давали покоя. Стыд и чувство несправедливости стали главными спутниками мыслей об этом. И он пытался, откровенно пытался поговорить. Один раз, сидя в палате рядом с койкой Снейпа и четырьмя апельсинами на тумбочке рядом, когда плакал и извинялся, говорил, что не знал. Тогда Снейп не мог ему ответить. Другой раз - вот так, ночью в подземелье, когда встретил Северуса и быстрее, чем успел подумать, произнес: "Сэр!".       - Что, Поттер?, - тихо, будто бы из горла вышел не голос, а растворившееся в помещении эхо.       - Сэр, вы торопитесь? Мне нужно с вами поговорить.       - Полагаю, я уже слышал, что вы хотите мне сказать. Хотя разобрать слова из ваших рыданий было трудно. Это во-первых. Во-вторых - я вам больше не "сэр", Поттер. Забыли?       И он просто ушел. Развернулся, махнул мантией, и ушел. С тех пор Гарри не трогал его с этим вопросом. По правде говоря, старался не трогать его по любому поводу. Но чувство горечи, конечно, копилось, и рассказать о нем было не кому.       Северус видел метания мальчишки. Уже, конечно, коллеги - но для него навсегда мальчишки, как и для Поттера Снейп, наверное, останется профессором. Он видел короткие взгляды за преподавательским столом, нервные покусывания внутренней стороны щеки, когда брюнет встречался с зельеваром взглядом. Для Гарри это как игнорировать друг друга после ссоры, когда вы были друзьями, пусть и все происходит с точностью да наоборот - вы были в ссоре, но выяснилось то, что может сделать вас друзьями. Для Северуса это другое - это просто: "Отстань, Поттер. Ты и так навлек слишком много проблем. Оставь меня хотя бы когда я наконец свободен". Он думал, что умрет, и когда отдавал Гарри собственную слезу в склянку был уверен, что в ней и хранятся ответы на все вопросы. Он не рассматривал варианта выжить, поэтому не придумал, что отвечать на все то, что теперь хотел спросить Поттер. А размышлять над этим сейчас просто не было сил. Мальчишка не станет ломать голову слишком долго, если зельевар уйдет в отказную. По крайней мере, он так считал.       И Гарри не оставалось ничего, кроме как терпеть с самого начала той недели, когда Снейпа выписали из Мунго, и он благополучно закрылся в своей лаборатории. Поттеру даже казалось, что его ментальное состояние, оставляющее желать лучшего, стало сказываться на нем физически. В среду он проснулся с небольшим, еле заметным головокружением. В четверг ночью его разбудил странный запах, который сразу был забыт. В пятницу утром его одолела тошнота. В воскресенье ночью Гарри сидел на полу в собственной спальне, у него двоилось в глазах, голова была тяжелая и состояние было очень похоже на опьянение. Но Поттер давно не пил.