Поттер, я вам не мать

      Снейпа выписали, взяв с него обещание каждый день в течение трех недель самостоятельно готовить для себя Vox Regeneratum - то есть отвар для лечения голосовых связок. Ему предлагали выдать месячный запас с собой, однако зельевар противился:       - Мистер Снейп, нашим предложением мы не хотим сказать, что вы бы не справились с тем, чтобы сварить...       - Я. Буду варить. Сам. Ясно?       С ним больше спорить не стали. Выписали, попросили обязательно показаться врачу, если состояние ухудшится, и соблюдать рекомендации.       Вечером того же дня профессор уже перебирал ингредиенты в лаборатории. По пути в подземелья ему посчастливилось встретить лишь Макгонагалл, которая в свою очередь отнюдь не со всей душой относилась к Северусу. Он понятия не имел, знала ли она о нем правду, но, вероятно, она бы не позволила ему вернуться, если бы ни о чем не догадывалась. Приветствие и скорее формальный вопрос о самочувствии послужили тому подтверждением. Но все это забывается, когда он ставит на огонь серебряный котел и разогревает его на среднем пламени.       Он должен варить это ингаляционное зелье ежедневно и дышать им по двадцать минут. Сегодня воскресенье. Начинает в десять вечера, заканчивает в одиннадцать. Час напряженной работы, где любая ошибка не то что не освободит от остатков яда Нагини, а насовсем лишит возможности говорить. Затем режет корень мандрагоры на тонкие, как бумага, ломтики. Так, чтобы на доске осталась капелька сока. Бросает их в разогретый котел. Туда же - высушенные жабры мурлока, что мгновенно обугливаются и превращаются в черный пепел.       Пальцы не трясутся. Рука жесткая. Ошибаться нельзя. Снейп отмеряет ровно пол-ложки росы с листьев омелы. И котел должен зашипеть. Так и происходит - сладкий и сонный пар вырывается наружу. Это основа для расслабления тканей. Шея уже немного вспотела. Северус снимает мантию, остается в одной белой рубашке. Хочется расстегнуть пуговицу у воротника, но отвлекаться больше нельзя. В котел падает паутина паука-акромантула, что сделает зелье тягучим, таким, чтобы оно обволакивало горло. Ее нужно размешивать против часовой стрелки ровно пятнадцать минут, ни на секунду не останавливаясь, иначе волокна сварятся в комок.       И вот пар меняет цвет на серо-голубой. Снейп знал, что не допустил ошибки, но все равно выдыхает - окрас нужный. Теперь - ровно три капли слез феникса, чтобы снять магический ожог. Маленький флакон, законченный уже на половину, пустеет еще на миллилитр. И вот, наконец, котел светится изнутри чистым жемчужным светом. Пар - почти прозрачный. Запах - лаванда и дым.       Снять с огня, две минуты, затем снова поставить. Если перегреть - все насмарку. Сейчас Северуса не отвлечет даже возрождение Темного Лорда за спиной.       Тридцать секунд.       Минута.       Минута и тридцать секунд.       Две минуты.       Конец. Мужчина опускает палочку в котел и тихо произносит: "Revoco vocem, renovo nervum" - "Возвращаю голос, обновляю нерв".       Пар сгущается до состояния масляного тумана и остается висеть в воздухе. Остается лишь склонить голову и дышать, чтобы он осел на голосовых связках.       Это происходит каждый вечер, с понедельника по воскресенье. Это выматывает настолько, что хочется махнуть рукой и просто никогда не разговаривать. Но Снейп умеет, что называется, справляться с трудностями.       Немногие знают, что камни, из которых выложены стены школы магии и чародейств, не совсем обычные. Они умеют "всасывать" лишнюю магию, что остается после заклинаний или же после варки зелий. Старый каменный кирпич впитывает в себя и пары, что ежедневно остаются в лаборатории Снейпа после приготовления зелья, и распределяют их по замку. Но делается это с определенной скоростью. Полностью пары впитываются только спустя шесть-восемь часов. Поэтому спустя два часа после окончания своей "процедуры", вернувшись в лабораторию, Снейп замечает, что концентрация пара намного меньше, чем должна быть, и начинает нервничать.       Он знает запах зелья наизусть. Он различает каждый ингредиент в аромате. И вопрос о том, куда делась львиная доля концентрата за столь короткий срок, ставит в ступор. Камни не могли впитать столько за пару часов. Как хорошо, что есть способ узнать.       Северус касается края пустого котла палочкой, произнося заклинание. Она загорается тусклым светом, и тянется вверх, как компас, указывая на то место, куда утекла магия. Снейп подходит ближе. Еще ближе. Прямо к стене, по которой тонкой линией струится дымчато-серая полоска, ведущая вверх, в полоток, и исчезающая там же. Черт. Пар поднялся вверх и вместо того, чтобы быть впитанным в стены, утек сквозь них дальше, выше и выше. Но почему так? Снейп приносит маленьку табуретку, на которой иногда сидит при варке зелий, и становится на нее ногами, всматриваясь в потолок там, где кончалась полоска утекавшей магии. На кирпичиках явно виднелись тещины, в которые и уходил пар. Трещины, оставшиеся, вероятно, после взрывов войны.       Северус совершенно не подумал об этом.       Но подумал о том, куда утекла магия. Что находится сверху лаборатории?       Там находится чертова комната Поттера. И пар от зелья Снейпа мог совершенно неведомым образом подействовать на мальчишку.       - Поттер, мать твою! Как ты умудряешься это делать?, - Северус уже быстрыми шагами сокращал расстояние между своим кабинетом и комнатой Гарри, думая, спит он или уже валяется на полу с пеной у рта. Зелье само по себе безопасное, но Снейп - взрослый мужчина, чья магия была стабильна и уравновешена, а Поттер - двадцатилетний пацан, только что переживший стресс и славящийся своей способностью впадать в неприятности даже там, где их быть не может.       Зельевар поднялся, приблизился к дубовой двери чужого кабинета, громко и отчетливо постучал в нее.       - Мистер Поттер! - в мыслях пробежало, что он скажет, если сонный Гарри откроет дверь, потирая глаза, и вопросительно уставится на него. "Поттер, я варил зелье, и подумал, не надышались ли вы им через стены"? Какой бред.       Он постучал еще пару раз. Поттер либо спит, либо лежит без сознания. Проклиная тот факт, что ему приходится это делать, Северус быстро произносит невербальное, и замок на двери легко поддается его руке. Он проходит внутрь. Большой стол завален бумагами, какими-то вещами и пустыми чашками.       "Этот идиот даже не наводит порядок. Как он вообще работает?", - Снейп решил более не оглядывать убранство, а постучаться прямиком в спальню Поттера. Личные комнаты профессоров были зашифрованы, но, к счастью, Северус, как бывший преподаватель ЗоТИ, уже ночевал в этой комнате. И был почти уверен, что Поттер не потрудился сменить шифр, который тут был.       Он подошел к книжной полке и в определенной последовательности коснулся ряда книг. Полка с тихим скрежетом отодвинулась и показала проход в спальню, куда Снейп заходить не спешил. Он, конечно, не то чтобы заботился о комфорте мальчишки, но врываться в его комнату, пока тот, возможно, спал, правильным не считал. Но и стучать не хотелось: как он объяснит пробудившемуся Поттеру, который, скорее всего, спит в какой-нибудь пижаме с мишками, свое появление посреди ночи?       - Какого черта я вообще здесь делаю? Ну задохнулся бы он этими парами, мне то что? - думал Снейп, с грацией кошки, чтобы создавать минимум звука, втискиваясь в комнату, пытаясь увидеть Поттера, - Мерлин, когда, ну когда же я перестану делать странные вещи из-за него?       Мысленный поток Северуса тут же остановился, стоило ему увидеть Поттера. Он не спал. Не валялся без сознания. Ему не было... физически плохо. Вот только он сидел возле постели, покачивался из стороны в сторону, и что-то еле разборчиво шептал.       Снейп замер. Он стоял в проходе чужой спальни и наблюдал, как Гарри размеренно что-то бормочет, сидя в позе лотоса в час ночи.       - Медитирует, что ли? - Снейп уже собрался уйти, убедившись, что Поттер не мертв и не при смерти. Он не собирался более уделять внимание странному фетишу Поттера вот так вот сидеть перед сном. Но тут...       - Мама..? Мама, ты пришла.       Зельевар так и замер. Зеленые глаза, святящиеся из-под длинной челки, буравили его взглядом. Мальчишка смотрел прямиком на Снейпа и называл его... как-как?       - Мама! Я так тебя ждал, ты только не уходи.       - Мистер Поттер, вы спите? Это все сон. Вам все кажет..       - Пожалуйста, мама, подойди ко мне. Я так скучал.       "Какого черта?", - Гарри смотрел на Снейпа широко открытыми глазами, смотрел на Снейпа и называл его мамой. И у Северуса не было времени подумать, почему все происходит так и что в голове у этого зеленоглазого чудовища.       - Кого... кого ты перед собой видишь? - Снейп сделал один маленький шаг в сторону Поттера. У него что, галлюцинации?       - Кого? Тебя, мама. Ты такая красивая. Я не помнил, как ты выглядишь, но представлял именно так!       Снейп сделал еще шаг навстречу. Картина немного проясняется: Гарри видит перед собой маму и точно в этом уверен. Но почему?       - Мистер Поттер, но я не Ли... я не ваша мама.       - Что? Не говори так, - Гарри тянет руку и хватает подошедшего Снейпа за запястье, - сядь со мной. Я так долго тебя не видел. Я хочу все тебе рассказать.       - Что рассказать? - Северус, не понимая почему он вообще позволил себе подойти ближе, все же неуверенно садится рядом с парнем на пол.       - Как мне плохо. Мне не с кем поделиться, а так хочется. Я устал носить это в себе. Выслушай меня, мама, - мальчишка вдруг берет Снейпа за руку, переплетает их пальцы, - у тебя теплые руки. Я так рад, что ты здесь! Мам, что мне делать? До войны я верил, что стану самым счастливым, когда она закончится. После войны я ощущаю себя куда подавленнее. Я будто бы совсем один остался. Больше никого нет. Дамблдор умер, Рон и Гермиона, они, кстати, вместе, не остались в школе. А меня позвали работать. Я согласился, потому что не знаю, что мне еще делать! Я хотел стать аврором. Потом подумал, что и тут неплохо, но, кажется, обманывал себя. Я почти каждую ночь просыпаюсь от кошмаров, где снова и снова бьюсь с Ним. Думаешь, все будет хорошо?       Снейп сидел, словно кусок льда. С пальцами, переплетенными с пальцами Поттера. Это была самая что ни на есть компрометирующая поза. Он молился всем богам, чтобы никто и никогда не увидел их так. Но и не забывал слушать. И услышанное его даже как-то.. растрогало?       - Пот... Гарри, ты правда думаешь об этом? Я думала, тебя радует твоя победа. Думала, тебе нравится популярность.       - Я рад, конечно, я рад, что закончилась война! Это такое облегчение, мама! Но теперь у меня нет смысла. Я жил, чтобы убить Его, а теперь что? А теперь многие мои друзья убиты вместе с ним. Теперь мое предназначение убито вместе с ним. Я не знаю, ради чего мне дальше жить. А популярность? Да черт с ней. Я устал от камер и интервью. Я хочу, чтобы это закончилось. Я просто хочу какой-то теплоты, какого-то смысла, хочу быть нужным хотя бы самому себе.       Поттер придвинулся ближе. Мама бы обняла его, поцеловала в макушку и защитила от всего мира. Но вместо мамы сидел Снейп, и он не мог позволить себе все эти нежности. Он осторожно высвободил свою руку из цепкой хватки Поттера, сразу поспешив заменить физический контакт своим ответом.       - Не говори так, Гарри. Ты молод, ты герой, и у тебя еще море возможностей впереди. Если не нравится - меняй. Тебя в Хогвартсе ничего не держит. Пробуй стать аврором. С чего ты взял, что не выйдет?              - На самом деле, держит. Кое-кто. Это так странно.       - Кто?       - Профессор Снейп. После того, как я увидел его воспоминания, во мне очень многое перевернулось. Я стал... ну, я зауважал его сильно. И мне так стыдно, что я его ненавидел в школе. Я не могу себе этого простить. Да, он меня тоже не любил, но он столько для меня сделал. Мам, ты знаешь, что он любил тебя? И заботился обо мне только потому, что любил тебя.       Струна души Снейпа, о существовании которой он даже не догадывался, вдруг шелохнулась. Поттер только что напомнил ему о том, что он старательно пытался забыть, но у него никогда это не получалось. Поттер только что напомнил ему о том, что у него есть сердце.       - Стыдно? Тебе стыдно?       - Очень. Мне кажется, он думает, что я эгоист. Он не любил моего отца, ты же знаешь? И он постоянно сравнивал меня с ним. Говорил, я такая же свинья, как и он. Мне было очень обидно, я же думал, что папа хороший, - Поттер уставился на Снейпа, и из его глаз вдруг потекли слезы, - а папа был неправ. Я все видел. Он обижал Снейпа. Он его унижал, мам, ни за что, просто ни за что!       - И.., - Северус вдруг сделал длинную паузу, - и как ты к нему относишься? К Снейпу?       - Я так хочу перед ним извиниться. Мне очень жаль, мам, мне так жаль, что он прошел через это. Это ужасно. Он великий человек. Я не знаю никого сильнее. Но он не позволяет мне к себе приблизиться. Он не позволяет мне даже заговорить с ним. А мне кажется, меня совесть сожрет, если я ничего не сделаю. Но мне так стыдно, я же и так ему неприятностей принес. Не хочу напоминать о себе.       Щеки Поттера уже стали красными, как и глаза. Слезы так и лились по мокрым ресницам. И Гарри впервые, впервые в жизни стало по-человечески жаль. Северус и подумать не мог, что у мальчишки такие тараканы в голове. Не думал, что он может быть настолько искренним. Рука зельевара двигается сама, без его участия: поднимается и медленно приземляется на вихрастую макушку.       - Почему ты не пришла раньше?       - Я не могла. Я была далеко.       - Да. Ты была мертва. Я тоже был мертв. И я видел тебя, ты была светлая. Почему не осталась?       - Потому что ты должен был вернуться. Ты нужен был живым.       - Понятно. А сегодня останешься? Я никому не скажу, мам...       - Конечно. Я обязательно приду. Но мне надо отойти. Хочу дать тебе кое-что.       - Если пообещаешь, что вернешься, то иди. Только ненадолго.       Снейп убирает руку с головы Гарри и быстро направляется в лабораторию за Лунным Туманом, антидотом, чтобы вывести Поттера из этого состояния. Пришел он с пустыми руками, а уходит с секретом, который выведал у Гарри, надышавшимся его зельем.       Лунный Туман находится быстро. Снейп старался не думать о том, что безумно торопится, ведь его ждет заплаканный Гарри, но шел обратно почти бегом. Он вошел в комнату, и мальчишка вновь увидел маму. Маму, из рук которой возьмет и выпьет что угодно.       - Вот, Гарри, выпей, чтобы спал хорошо. И давай, ложись в кровать.       - Ты побудешь со мной? Оставайся, пожалуйста.       - Да. Побуду, - Снейп передал Поттеру пузырек, и тот без церемоний выпил его весь. Оставалось ждать 5-7 минут.       Гарри вдруг снова схватил чужую руку, не отпуская.       - А мне завтра занятия вести. А я совсем не подготовился. Лучше бы учил на метлах летать.       - У тебя это всегда получалось лучше всего.       - Мне это нравится. А Снейпу нет. Думаешь, он умеет летать?       - Ты в этом сомневаешься? - Снейп даже оскорбился. Игроком в квиддич он не был, но летал вполне прилично.       - Не знаю. От него что угодно можно ожидать, - Поттер говорил все медленнее и неразборчивее. Черты матери начинали исчезать в его глазах. Он начинал видеть то, что на самом деле. Вот рыжие волосы Лили постепенно окрасились в черный, а ее глаза поменяли живой зеленый оттенок, - мам, ты меняешься.       - Ты завтра об этом не вспомнишь. Это будет только мое воспоминание, Гарри.       - Мам... профессор.. профессор? Что вы здесь делаете?       И Снейп не ответил. Просто дождался, пока парень заснет. И просидел с ним еще около часа - потому что обещал.       Он покидал комнату с самыми разными чувствами. И лидирующим стало чувство сочувствия. Он никогда не мог подумать о том, какой груз хранит этот растрепанный гриффиндорец.