Поттер, я вам не мать

      Северус попал в ужасную ситуацию.       Ситуация, в которой Снейп засыпал и просыпался с мыслями о Поттере, была просто напросто смехотворной. Но она была. Прошло два дня с той ночи, когда Гарри говорил слова, которые говорить не должен был, а Северус испытывал чувства, на которые не имел права. И каждый следующий день давался тяжелее предыдущего. Смотреть, как брюнет улыбается коллегам за обеденным столом во все тридцать три зуба, было невыносимо тяжело. Мысли о том, что эта улыбка должна быть только для него, были настолько абсурдны, что зельевару хотелось приложиться головой о тарелку, перед которой сидел. Однажды они с Поттером одновременно потянулись за перцем, и их руки соприкоснулись. Северус титаническими усилиями заставил себя проявить безразличие, а Гарри покраснел.       Особенно тошно стало тогда, когда на место Снейпа, временно не способного вести лекции по зельеварению, прислали другого профессора. Молодой, лет двадцать семь-двадцать восемь, блондин, высокий, широкоплечий и с идиотской улыбкой. Этот дилетант, Мистер Хиггс, раздражал Северуса всем своим существом. И особенно сильно его хотелось убить, когда он хоть как-то, хоть каким-либо малейшим образом взаимодействовал с Гарри.       Они на удивление быстро подружились. За обедом сидели вместе и о чем-то без умолку болтали. Снейп молча ковырял курицу, делая вид, что ему безразлично. Один раз просто не заметил, как со злости погнул вилку, наблюдая, как Хиггс, сволочь, наклонился к уху Гарри и что-то ему прошептал. Поттер рассмеялся, а Магконагалл, вытаращив глаза, смотрела на побледневшую ладонь Снейпа с согнутой напополам вилкой. Он извинился, и его не было в Большом зале уже через пятнадцать секунд.       Но он все так же продолжал варить Vox Regeneratum. Последний разговор повлиял на него настолько, что он все же залатал несчастные трещины в стенах. Хватит и с него, и с Поттера. Они уже там, где их быть не должно, хотя сказать, что зайти дальше не хочется, будет откровенной ложью. Идея о том, что между ним и его, черт возьми, коллегой, бывшим учеником, сыном врага, могло быть нечто похожее на романтику, была настолько неправильной и неестественной, что не должна была иметь право на существование даже в чьих-то грязных мыслях. Но она будоражила. И именно поэтому Снейп починил стены. Потому, что должен был срочно остановиться.       В четверг после ужина, когда Снейп быстро ретировался в свои покои, чтобы лишний раз не смотреть на воркование Хиггса и Поттера, его резко позвали. Голос был до боли знакомый.       - Что у вас, Поттер?, - зельевар развернулся к мальчишке с таким видом, будто бы не был несказанно счастлив, что Гарри что-то от него понадобилось.       - Профессор, вы заняты этим вечером?       Для тебя всегда свободен. Отменю планы, если надо.       - Для вас - да, - высокомерный болван, - А вам нечем заняться?       - Я хотел попросить помощи, - Гарри даже глаз не опустил. Тренировался сказать это, что ли?       - У вас тридцать секунд, чтобы заинтересовать меня, - Северус будто упивался своей возможностью вот так вот отвечать Поттеру. Это ему за все потраченные на их с Хиггсом болтовню нервы.       - Я думал, может вы научите меня варить зелье от головной боли. То, что вы приготовили для меня. Чтобы я не беспокоил вас постоянно. Всего один вечер, я дальше сам буду.       Северус не спешит отвечать. Поттер. Просит его. О помощи. Зелье от головной боли? Она все еще его беспокоит? Но это вторая мысль, первая звучала так: "Да, конечно да, Поттер, на какой еще ответ вы надеялись?".       - Жду вас через двадцать минут в лаборатории. И пожалуйста, оставьте вашу неуклюжесть за дверью, - мантия пронеслась мимо лица Поттера, и он увидел только удаляющуюся фигуру Северуса.       На самом деле, он собирался подойти к нему два дня. Два дня давился горьким отваром мадам Помфри и собирался с мыслями, чтобы попросить Снейпа помочь. В последнее время он стал чувствовать беспричинную связь с этим человеком. Будто бы все само собой становилось чуточку лучше с каждым днем, будто бы зельевар смотрел на него с меньшей ненавистью, чем раньше. Конечно, он не помнил ни откровений, ни касаний, ни: "Ты не имеешь права заставлять меня чувствовать...это". Но желание попробовать стать хоть немного ближе росло в нем каждый день, словно есть какая-то причина, по которой его тянет к зельевару, как магнитом. А причина была, просто Гарри о ней начисто забыл.       Северус раскладывал ингредиенты, ножи и досточки в ожидании Гарри. Он боялся и одновременно очень хотел услышать стук в дверь. За пять минут до назначенного времени Снейп сидит в кресле будучи уверенным, что Поттер слоняется туда-сюда в попытках решиться на стук. И вот, решается.       - Войдите.       Гарри - в зеленом свитере с оленями и серых домашних штанах. Успел переодеться и выглядит восхитительно. Северус, постоянно одетый в классику, смотрит на Поттера, и он кажется ему милым и пушистым. Фу. Какие отвратительные эпитеты.       - Уверен, миссис Уизли сказала, что цвет этого свитера сочетается с вашими глазами. Не стойте в проходе. Идите сюда.       Последнее прозвучало... странно. "Идите сюда" можно было сказать в другой обстановке и при другом контексте, так же как и "иди ко мне", "подойди ближе". Но Снейп отчаянно пытался выкинуть это из головы.       - До сих пор мучают боли?       - Иногда. Если плохо сплю, - Гарри подошел ближе, рассматривая лежащие на столе принадлежности. Он делает еще шаг ближе к столу, рядом с которым стоит зельевар, и замирает. От Снейпа исходит аромат, который он уже где-то чуял. Что-то очень знакомое, очень приятное. Лаванда и...дым?       Запах мгновенно расслабляет. Поттер не понимает, что с ним творится, но разум плывет с каждым вдохом. Он прикрывает глаза, стараясь сделать незаметные вдохи, впитать в себя еще и еще этого запаха. Нравится до безумия, до подкошенных коленок, до...       - Поттер, вы что-то унюхали? Здесь зелья варятся, если вы не знали, - Снейп скрестил руки на груди.       - Простите, профессор. Я задумался.       - Постарайтесь сохранить это состояние. Оно у вас нечасто. И сядьте, наконец, начните чистить корень мандрагоры! Или вы здесь до утра проторчать собрались?       Гарри спешно садится, берет в руки нож и корень. Нужно осторожно, тонким слоем срезать кожуру.       - Это шаг номер один. Пока вы это делаете, запоминайте: очищенный корень порезать на ломтики. Разогреть котел, довести воду до кипения. Бросить туда четверть, Поттер, четверть ломтиков! Услышали меня?       - Да. Четверть, - Гарри затрясло еще больше, когда Снейп наклонился над ним, чтобы потянуться за серебряным котелком и спичками. Господи, от него пахло так, что хотелось либо в обморок упасть, либо раздеться. Гарри старался успокоить подрагивающие бледные пальцы. Кожуру он счищал криво и толще, чем надо было.       - Мистер Поттер. Вам двадцать или четырнадцать? Вы не можете почистить корень так, чтобы не счищать половину мякоти? - Северус уставился на Гарри, как на городского сумасшедшего. В связи с неким изменением характера чувств к мальчишке, хотелось похвалить его за старания, погладить по голове, взять его руки в собственные и порезать вместе. Но они были слишком далеки от такого рода взаимоотношений.       Гарри явно занервничал. Взял нож по-другому, стал срезать тщательнее и, господи, порезался. Острие соскочило прямо на кожу, разрезав ее одним точным движением. Поттер выронил нож и зашипел. Светло-красная капля упала на доску, а за ней и другая.       - Мерлин, Поттер! Не смейте заливать кровью мои ингредиенты!       Снейп сразу метнулся за бинтом и перекисью, которые лежали в ящике с надписью "медикаменты". Подошел к Гарри, схватил его за ладонь и осмотрел порез. Затем залил рану перекисью, начавшей шипеть и превратившейся в бледно-розовую пенку.       - За что ты мне достался, Поттер? - Снейп отрезал часть бинта и замотал им палец, в конце фиксируя его аккуратным бантиком, не замечая, как перешел на "ты", - Мне хочется верить, что ты все это специально, иначе ты - первый, кто умудрился совершить подвиг с интеллектом ниже среднего. Хотя, герои иногда просто храбрые, а не умные.       - А вы - и храбрый, и умный, - Гарри вдруг замолчал и покраснел. Ну кто потянул его за язык, кто?       - Какая гладкая лесть. И как сильно она вас смутила. У вас даже уши розовые, - Северус произнес это, и только потом понял, что находится от Гарри буквально в пяти сантиметрах. Непозволительно близко, настолько, что теплота дыхания Поттера оседает на его губах. Господи. Нельзя допустить ни единого дальнейшего шага.       Снейп отстраняется на два шага, потом делает третий. Только что у него появилось навязчивое желание поцеловать мальчишку.       Его нужно было вышвырнуть из кабинета прямо сейчас, потому что выглядеть он стал просто невероятно. Растрепанные волосы, закушенная от боли губа, покрасневшие щеки, блестящие глаза. Северус вжался в позади стоящий шкаф, чтобы не приблизиться. Что было бы, если бы Гарри помнил о своих словах? И считал ли он сейчас так же, как два дня назад?       - Простите, профессор, я все вытру, - Поттер заметался в поисках салфетки, но его грубо перебили:       - Я сам вытру. И давайте встретимся завтра. Когда вы уймете дрожь в руках и не будете переводить мне продукты.       - Но я в порядке... - Гарри был готов продолжить.       - До завтра, Поттер, - Снейп не был. Потому что в комнате стало слишком жарко. Потому что к мальчишке слишком тянуло и потому что внизу живота завязался тугой узел желания.       Гарри неловко собрался и вышел, тысячу раз извинившись, а Снейп даже убирать со стола не стал. Никогда он не позволял себе такой вольности, но сейчас сразу же отправился в покои. Нужно в душ и спать. И, по возможности, забыть о губах Поттера.       Северус вошел в личные покои и сбросил мантию на постель. Включил свет в маленькой ванной комнате, избавился от остатков одежды и залез под воду. Теплая вода и он, больше никого. Никого, кто мог бы стать свидетелем того, как Северус спускает ладонь по телу и обхватывает напряженный член. Ноль свидетелей тому, как он двигает по стволу вверх-вниз и думает при этом о ладонях, которые десять минут назад держал в руке. Никто не увидел, как напрягается его пресс, как он опирается левой рукой о плитку в душе. Только он один с тяжелыми вздохами на губах, один с больными фантазиями, кончает себе на руку, тут же смывая улики водой. Дышит загнанно, поднимает лицо к струе воды: задохнуться, чтобы не помнить этого. Отдрочить на Поттера. Что может быть хуже?