Наследие Фредбера: Тени прошлого

Чарли с трудом открыла глаза. Веки были тяжёлыми, словно к ним привязали грузила, и каждое движение давалось с невероятным усилием. Голова ужасно болела — пульсирующая, острая pain, которая отдавалась в висках и заставляла её морщиться. Она почувствовала, как капелька крови медленно стекает по её лицу, оставляя влажный, липкий след на коже. Она не знала, откуда эта кровь — возможно, её ударили сильнее, чем она думала, и теперь рана на лбу всё ещё сочилась, напоминая о том, что произошло. Всё тело болело. Каждая мышца, каждая кость ныли, будто она пробежала десять километров без остановки, а затем её сбили с ног и оставили лежать на холодном полу. Она попыталась пошевелиться, но поняла, что её руки крепко привязаны к спинке стула. Верёвки впивались в запястья, оставляя красные следы на коже, и каждое движение причиняло боль. Она сжала кулаки, пытаясь ослабить верёвки, но они были слишком тугими. Чарли сидела, привязанная ко стулу, в маленькой серой комнате. Стены были голыми, без окон, без каких-либо украшений. Только старый, потрескавшийся бетон, который, казалось, впитывал весь свет, оставляя комнату в постоянном полумраке. На потолке висела старая лампа — тусклая, с жёлтым, дрожащим светом, который едва освещал помещение. Она мерцала, и комната тонула в полумраке, когда свет пропадал на мгновение. Чарли моргала, из-за чего комната иногда погружалась в мрак, и ей казалось, что она находится в бесконечной тьме, из которой нет выхода. Напротив Чарли была металлическая дверь. Она выглядела старой, покрытой ржавчиной, с огромным засовом, который был закрыт снаружи. Рядом с ней стоял металлический стол, на котором лежали какие-то инструменты — скальпели, плоскогубцы, провода, маленькие металлические пластины. Чарли не хотела думать о том, для чего они могли понадобиться. Её сердце билось быстрее, когда она смотрела на них, и она чувствовала, как страх сковывает её тело, мешая дышать. Она попыталась вспомнить, что произошло. Прогулка. Скамейка у старого дуба. Красное пятно в темноте. Голос, который сказал: «Прости, Чарли. Я не хотела». А затем — удар. Тьма. И она оказалась здесь, в этой комнате, привязанная к стулу, с кровью на лице и болью во всём теле. Она не знала, сколько времени прошло — может быть, часы, а может быть, дни. Она чувствовала, как страх медленно заполняет её, как холодный туман. Она вздрогнула, когда услышала звук за дверью. Шаги. Тяжёлые, медленные, уверенные. Она чувствовала, как они приближаются, как вибрация проходит сквозь пол, поднимаясь по ногам и проникая в самое сердце. Её сердце забилось быстрее, и она попыталась освободить руки, но верёвки были слишком тугими. Дверь открылась с протяжным скрипом, который эхом разнёсся по комнате, заполняя её звуком, похожим на предсмертный стон. Чарли смотрела на порог, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. В проёме стоял человек. Он был высоким, худым, одетым в фиолетовый костюм, который она видела много раз на фотографиях и во снах. Его лицо было бледным, почти серым, глаза горели холодным, пустым светом — теми самыми фиолетовыми глазами, которые она помнила. Он улыбался — той самой улыбкой, которая не касалась глаз, той самой улыбкой, которая заставляла её кровь стыть в жилах. Чарли замерла. Воздуха в комнате стало мало, как будто кто-то его спёр. Она задышала глубже, не веря своим глазам. На пороге стоял ОН. Уильям Афтон. Он медленно шагнул в комнату, и дверь за ним закрылась с металлическим лязгом, который прозвучал как приговор. Чарли почувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, и она сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь, которая охватила всё её тело. — Шарлотта, — сказал он, и его голос был низким, мягким, почти ласковым, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Как приятно видеть тебя. Хотя, признаюсь, я предпочёл бы встретиться при других обстоятельствах. Но, как говорится, обстоятельства не всегда выбирают нас. Чарли смотрела на него, чувствуя, как её тело начинает дрожать. Она пыталась найти слова, но они застревали в горле. Она знала, что он сделал. Она знала, кем он был. Но видеть его здесь, перед собой, было чем-то совершенно иным. Он был реальным, живым, и он стоял прямо перед ней. — Что ты хочешь? — наконец спросила она, и её голос был хриплым, слабым, почти шёпотом. Уильям усмехнулся, и в его усмешке было что-то холодное и пустое. Он подошёл к столу и провёл пальцами по инструментам, которые лежали на нём. Его движения были медленными, почти театральными, как у человека, который наслаждается каждым моментом. — Я хочу завершить то, что начал, — сказал он, поднимая скальпель и рассматривая его в тусклом свете лампы. — Ты знаешь, Шарлотта, я всегда восхищался твоей силой. Твоей стойкостью. Ты не сдаёшься даже в самых безнадёжных ситуациях. Но даже самые сильные люди ломаются. Он положил скальпель и повернулся к ней. Его глаза горели холодным, пустым светом, и в них не было ни капли сомнения. — Ты станешь частью чего-то великого, — сказал он, и его голос стал мягче. — Твоя душа — это последний ключ к завершению моей работы. Амальгама будет неполной без тебя. С твоей помощью я смогу контролировать город. Я смогу создать новый мир, в котором не будет места слабости, страху и сомнениям. — Ты безумен, — сказала Чарли, и её голос дрожал. — Ты думаешь, что сможешь контролировать всё? Ты думаешь, что сможешь стать богом? Уильям усмехнулся, и в его усмешке было что-то холодное. — Я не хочу быть богом, — сказал он. — Я хочу быть тем, кто создаёт богов. Амальгама — это не просто машина. Это новый вид жизни. Она будет чувствовать, думать, действовать. И она будет подчиняться мне. Чарли смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается волна отчаяния. Она знала, что он безумен. Но она также знала, что он говорит правду. Он действительно верил в то, что говорил. — Ты не сможешь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Майкл придёт. Он остановит тебя. Уильям остановился и повернулся к ней. Его глаза горели холодным светом, и в них мелькнула насмешка. — Майкл, — повторил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Мой сын. Он всегда пытался остановить меня. И всегда проигрывал. Он слаб. Он никогда не был достаточно сильным, чтобы противостоять мне. Он не сможет спасти тебя. Он даже не знает, где ты. Чарли почувствовала, как внутри неё поднимается волна отчаяния. Но она не позволила себе сдаться. Она смотрела на Уильяма и думала о Майкле, о Сэмми, о своих друзьях. Она знала, что они не оставят её. — Ты ошибаешься, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Они придут. Они спасут меня. Уильям усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он подошёл к двери и открыл её. — Увидим, — сказал он, и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним, и Чарли снова осталась одна. Она сидела в комнате, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Она не знала, сколько времени прошло — может быть, минуты, а может быть, часы. Она слышала только своё дыхание и стук собственного сердца. Она пыталась успокоиться, но страх сковывал её тело. Внезапно дверь снова открылась. Чарли вздрогнула, ожидая увидеть Уильяма. Но это была она. Элизабет. Она стояла в дверях, её глаза были полны страха и сожаления. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не знала, как начать. — Чарли, — прошептала она, делая шаг вперёд. — Я... Я не хотела. Он заставил меня. Я не хотела причинять тебе боль. Чарли смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё поднимается смесь гнева и сострадания. Она знала, что Элизабет была жертвой, так же как и все остальные. — Что ты хочешь? — спросила она. Элизабет подошла ближе, и её голос стал тише. — Он хочет использовать тебя для своей амальгамы. Но я помогу тебе. Я чувствую брата. Он рядом. Он идёт за тобой. Чарли почувствовала, как в её груди зарождается надежда. Она смотрела на Элизабет и видела в её глазах искреннее желание помочь. — Спасибо, — сказала она тихо. Элизабет кивнула и исчезла за дверью, оставив Чарли одну. Но теперь она знала, что не одна. Она знала, что Майкл идёт к ней. И она верила, что они спасут её.