Хмель и Вишня

Утро началось как обычно: пробежка, душ. Но сегодня Виктор не стал надевать спортивный костюм. Он достал из гардеробной строгий чёрный костюм, белую рубашку, галстук — и на мгновение замер, держа вещи в руках. Он носил спортивную одежду, толстовки, джоггеры, кеды и кроссовки. Он выходил на ринг с голым торсом. Но это — другое. Это форма. Обозначающая какую-то другую жизнь. И его приглашают туда. Виктор надел рубашку, застегнул пуговицы. Все, до самого воротника. Вопреки опасениям он не сдавливал горло. Брюки сели идеально. Пиджак лёг на плечи, чуть стянул спину — не неудобно, а скорее непривычно, как новая кожа которую надо обносить. В принципе было… комфортно. Виктор шагнул к зеркалу. В отражении был незнакомец. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем костюме. Никаких джоггеров, никаких толстовок. Кеды заменили те самые туфли от Berluti, которые приглянулись ему вчера. Чертовски удобные. «Охранник. Тень Цезаря. Вот как это выглядит», — мелькнула мысль. Он провёл ладонью по лацкану. Ткань была гладкой, дорогой, приятной на ощупь. В этом костюме он выглядел иначе — собранным, серьёзным, почти чужим. Но внутри не поменялось ничего. Это был всё ещё он, Виктор. Всё тот же напуганный, преданный родными подросток, всё тот же озлобленный на мир парень, всё тот же спокойный, уверенный и сильный мужчина, надёжно прячущий их внутри. Галстук он никогда не носил, поэтому свернул и положив в карман.

***

На завтрак он спустился ровно за пять минут до семи. Цезарь уже сидел во главе стола, просматривая газету. Окинув Виктора спокойным, оценивающим взглядом — так смотрят на вещь, которая неожиданно оказалась лучше, чем ожидалось, он кивнул в знак приветствия и вернулся к просмотру новостей. Макс, зевая, плюхнулся на стул напротив Виктора. — Ого! — присвистнул он. — Черноглазый при параде. Теперь ты официально на службе? — Официально, — ответил за Виктора Цезарь и отложил газету. — Кстати, о службе. Макс, сегодня я хочу знать, что ты был на первом уроке. Макс закатил глаза, отвернул голову и пробурчал: — Я вчера был на физике, между прочим. — На четвёртом уроке, — спокойно уточнил Цезарь, отпивая кофе. — Сегодня будь любезен к первому. — Ладно-ладно, — Макс поднял руки в примирительном жесте. — К первому так к первому. Честное слово, я уже выезжаю. Прямо сейчас. Он схватил с тарелки тост, шлёпнул сверху кусок сыра, надкусил на ходу и, жуя, выскочил из столовой. Цезарь посмотрел ему вслед и едва заметно улыбнулся — так улыбаются люди, которые очень любят, но стараются этого не показывать, скрывая свои слабости. — Выезжаем через двадцать минут, — сказал он, переводя взгляд на Виктора. — Будешь сопровождать меня на встречу. И, Виктор… — он на секунду задержал взгляд на его лице, — костюм тебе идёт. Виктор коротко кивнул, не зная, как правильно реагировать на комплимент. «Он уже начал соблазнение?» — мысль мелькнула и тут же исчезла. Он не умел флиртовать, не знал, как это выглядит, и вряд ли смог бы распознать его, даже если им ударить его по лицу. Но Цезарь на мгновение посмотрел на него иначе, чем обычно. И это «иначе» сбивало с толку. Ладно. С этим он разберётся позже. Он допил кофе и встал. Новая жизнь началась.

***

Через пятнадцать минут Виктор спустился в холл — в костюме, в новых туфлях, которые ещё слегка пахли кожей. Он не нервничал. Он никогда не нервничал перед работой. Скорее — оценивал. Новое место. Новые люди. Новые правила. Всё это нужно было изучить как можно быстрее. Там его уже ждал Ян. Сегодня на нём был костюм в мелкую серую клетку с жилетом на трёх пуговицах — каждая с перламутровым отливом. Галстук-бабочка, запонки с тёмными камнями. Виктор невольно отметил: третий раз за три дня — и каждый раз новый костюм. Дворецкий был франтом. — Доброе утро, — сухо поздоровался Ян, останавливаясь в двух шагах. — Следуйте за мной. Покажу дорогу для персонала — через неё быстрее. Они двинулись по коридору — мимо столовой, через неприметную дверь вниз по короткой лестнице. Ян шёл чуть впереди, прямой, как натянутая струна, и не оборачивался. Виктор смотрел на его затылок, на безупречный пробор тёмных волос и снова чувствовал это смутное ощущение. Что-то с этим человеком было не так. Не угроза — угрозу Виктор чуял за версту. А что-то иное. Холодное. Отстранённое. Будто Ян существовал в этом доме отдельно от всех, и его безупречные костюмы были не просто одеждой, а бронёй.

***

Гараж был огромным — скорее подземный ангар, чем гараж. Десяток автомобилей: «Мерседесы», «БМВ», пара внедорожников и спортивная «Ауди» в углу. У ближайшего мерса стоял водитель — широкоплечий мужчина с короткой стрижкой. Он представился Глебом. Михей, заметив Виктора, тут же расцвёл. Его искренняя улыбка была приятна — без лести, без жалкой наигранности. Просто радость от того, что он увидел его, Виктора. — О! А Витя при полном параде! — он обошёл его по кругу, изображая оценку. — Если надоест быть охранником, можешь идти в модели. — Спасибо за предложение, — сухо ответил Виктор, но уголок его губ едва заметно дрогнул. — Костюм сидит отлично, но без галстука ты похож на мафиози в отпуске. Давай сюда. Он зацепил свисающий из кармана галстуки ловко, привычным движением завязал его, поправил узел и отступил на шаг. — Вот теперь — вылитый телохранитель. Босс будет в восторге. Виктор прикоснулся к узлу, чуть подвигал его из стороны в сторону. Снова удавка на шее. Снова «хозяин». Он бросил короткий взгляд на заднее сиденье, где Цезарь, не отрываясь, смотрел в телефон. Но в этот раз всё было иначе. Эти отношения он выбрал сам. — Что мне делать? — Сегодня — ничего особенного, — Михей перешёл на деловой тон. — Поездишь с нами, посмотришь, как всё устроено. Охрана — это не только морда кирпичом и кулаки. Это логистика, маршруты, оценка обстановки. Ты парень не глупый, быстро схватишь. Потом, когда вернёмся, я тебе выдам планшет с протоколами. Вопросы? — Пока нет. — Отлично. Тогда поехали, Герман Венедиктович уже ждёт. Михей открыл дверь, и Виктор сел на переднее пассажирское место, рядом с водителем. Михей взял, лежавшую на крыше, толстую папку и устроился сзади. Цезарь коротко кивнул, когда дверь захлопнулась. — В Улей, — отдал приказ водителю, ждущему обозначения маршрута. Автомобиль мягко тронулся, выплывая из гаража на дневной свет. Виктор сразу отметил манеру вождения: водитель вёл быстро, но уверенно, без агрессии, спокойно лавируя в потоке. Профессионал. Он мысленно поставил галочку. Что такое «Улей» Виктор не знал. Ресторан? Бизнес-центр? Может пароль? Его это не касалось, обращался Цезарь не к нему, а значит и знать ему не положено. За ними ехал ещё автомобиль, но опасений он не вызывал, это была охрана, выехавшая за ними из дома. Виктор прислушался к разговору позади: — …чтобы ты не расслаблялся. Мне нужен собранный помощник, а не мечтатель, витающий в облаках. — Да, Герман Венедиктович, спасибо вам за вечные упрёки и унижения. Очень мотивирует, — с притворной благодарностью произнёс Михей, протягивая Цезарю папку. — Вот отчёт, который вы просили. Цезарь взял её, хмыкнул и ответил в том же тоне: — Если бы я тебя не упрекал, ты бы расслабился и перестал приносить пользу. А это единственное, что ты умеешь делать хорошо. — Кроме как водить, — заметил Михей. — И искать бриллианты. — Бриллиант ты нашёл только один. И он пока не оправдал вложений. Виктор почувствовал на себе взгляд. Цезарь смотрел в зеркало заднего вида, встречаясь с ним глазами. В этом взгляде не было ни насмешки, ни давления — только спокойный интерес. — Пока, — ровно ответил Виктор. Михей рассмеялся, а Цезарь снова хмыкнул и вернулся к документам. Виктор отвернулся к окну, но в мыслях задержался на этом коротком обмене. Михей говорил с Цезарем как с начальником, но без подобострастия — скорее, как с партнёром, с которым можно позволить себе дерзость. И Цезарь это принимал. Не осаживал, не напоминал о субординации. Здесь было иначе. И, кажется, именно это «иное» Цезарь выстраивал сознательно, отбирая людей, которым можно доверять, отвечая за них. Машина замедлилась, водитель включил поворотник. Они въезжали в Сити-Холл — деловое сердце города, и это сердце билось в своём собственном, отличном от остального города, ритме. Целый квартал, отгороженный не заборами, а чем-то более тонким — аурой денег, власти, влияния. Здесь не было ни жилых домов, ни обычных магазинов. Только стеклянные башни, уходящие в небо, которые занимали люди в костюмах, знающие цену каждой минуте. В этих небоскрёбах располагались рестораны с бронированием за месяц вперёд, частные галереи и магазины, о существовании которых не писали в рекламных буклетах. В этих магазинах можно было купить натуральную чёрную икру не в крошечной баночке, а в килограммовом лотке, заказать мраморную говядину прямиком с японской фермы, купить вина и тут же обсудить поставки вина с владельцем виноградников. Цены не были указаны — если ты спрашивал о цене, значит, ты ошибся дверью. Простому человеку здесь нечего было делать — не потому что вход был запрещён, а потому что сама атмосфера выталкивала чужаков. Охрана на въездах проверяла автомобили, но даже если бы ты прошёл пешком, то почувствовал бы себя лишним, как пыль на полированном столе. Виктор знал это место. Знал, что здесь заключаются сделки, от которых зависят судьбы компаний, а иногда — и целых отраслей. Знал, что в кафе на первых этажах за чашкой эспрессо обсуждают суммы с таким количеством нулей, что у обычного человека надолго отвисла бы челюсть. Знал, что за стеклянными фасадами скрываются не только офисы, но и приватные клубы, в которые попадают не по деньгам, а по приглашению. И никогда не думал, что однажды окажется здесь — не гостем, но и не чужаком. Тенью при человеке, который в этом мире чувствовал себя как рыба в воде. — Приехали, — объявил Михей. — Первая встреча сегодня с поставщиками. Ничего опасного, просто смотри в оба, наблюдай. Твоя задача — стоять у входа в переговорную и следить, чтобы никто не вошёл. Понял? — Понял. Виктор открыл дверь и вышел первым, автоматически сканируя пространство вокруг. И, не раздумывая — правильно ли это, открыл дверь для Цезаря. Новая работа началась.

***

Переговорная находилась на третьем этаже современного офисного здания — почти целиком состоящего из тёмно-синего стекла и стали. Виктор занял позицию у входа, чуть левее двери, откуда хорошо просматривался и коридор, и центральный лестничный пролёт. Жалюзи в самой переговорной были плотно задёрнуты, но всё остальное здание лежало перед ним как на ладони. Сквозь прозрачные стены он видел этажи открытого офисного пространства: ряды столов, снующих между ними сотрудников, стеклянные «аквариумы» переговорных, где кипели совещания. Люди двигались внизу, словно рыбы в огромном аквариуме — каждый по своему маршруту, каждый со своей целью. Виктор машинально отмечал детали: мужчина на первом этаже слишком нервно теребит папку — возможно, ждёт неприятного разговора; женщина у лифта поправляет причёску перед зеркальной панелью и подкрашивает губы — готовится к встрече; двое охранников у входа перекинулись парой фраз и разошлись. Ничего подозрительного. Но привычка сканировать пространство, въевшаяся за десять лет, работала сама собой. Рядом с ним стоял второй охранник — грузный мужчина с отсутствующей шеей и низким лбом. В штанах, плотно облегающих накачанные ноги, и чёрной рубашке, туго натянутой на мощный торс, — оружия не угадывалось. Охранник смотрел в одну точку на противоположной стене и, кажется, вообще не замечал происходящего вокруг. Виктор скользнул по нему взглядом и мысленно поставил галочку: «Ноль. С таким напарником в случае опасности можно даже не пытаться скоординироваться». Впрочем, опасности он и не ждал. Старался не ждать, напоминая себе, что это реальный мир, а не ринг. Сквозь закрытые двери доносился приглушённый голос Цезаря — ровный, спокойный, уверенный. Он задавал вопросы, и паузы между ними заполнял чей-то более высокий, торопливый голос. Отвечающий явно нервничал. Михей, сидевший рядом с боссом, изредка вставлял короткие реплики — Виктор не мог разобрать слова, но тон был неизменно спокойным и деловым. Встреча продлилась около часа и, судя по чуть заметной снисходительной усмешке, с которой Цезарь вышел из переговорной, прошла продуктивно. Следующая остановка оказалась другого рода. Машина привезла их к высокой офисной башне, увенчанной на верхнем этаже названием «Меридиан». Про это здание слышал даже Виктор. Поговаривали, что оно охраняется лучше, чем резиденция президента. Виктор убедился в этом сам: камеры, огромное количество охраны, их остановили два раза, прежде чем они въехали на подземную парковку. Следовавшую за ними охрану не пропустили, после короткого разговора их автомобиль свернул направо. Каждая стена парковки, каждый столб был увешан камерами, датчиками слежения. Водитель нашёл свободное место, и оказалось, что Цезаря уже ждали — двое вышли из припаркованного рядом «Мерседеса», радушно поздоровались, похлопали его по плечу и, чему-то посмеиваясь, направились к лифту. Цезарь ушёл с ними, а Михей, водитель и Виктор остались ждать в машине. — У нас будет минут тридцать, — сказал Михей, откидываясь на сиденье и потягиваясь. — Можно пока… Он не договорил. Виктор уже открыл дверь и вышел. — Ты куда? — окликнул Михей высовываясь из окна. — Есть хочу. Михей переглянулся с Глебом — тот только пожал плечами, мол, «не моё дело» — и остался ждать, постукивая пальцами по рулю. Виктор вернулся через пятнадцать минут. В одной руке у него дымился кофе в картонном стаканчике без логотипа, в другой толстая булка, щедро посыпанная сахаром. Он прислонился к капоту машины и с видимым удовольствием впился в неё зубами. Кофе запивал тут же, не морщась, хотя напиток из придорожной кофейни явно не претендовал на звание элитного. Михей, наблюдавший за ним через окно, не выдержал первым: — Это вообще съедобно? — Вкусно, — ответил Виктор с набитым ртом. — Да ладно? — Михей вылез из машины, подошёл ближе и с сомнением уставился на стаканчик. — Пахнет вроде нормально. Глеб тоже выбрался наружу — чтобы размяться — и теперь они вдвоём разглядывали Виктора, который методично уничтожал булку, стряхивая сахар с пальцев. — А давай тоже возьмём, — вдруг предложил Михей с таким энтузиазмом, будто это была лучшая идея дня. — Что мы, хуже, что ли? Где ты вообще это взял? Виктор чуть наклонил голову, указывая направление. В десяти минутах ходьбы, там, где Сити-Холл заканчивался и начинался обычный город, притулилась крошечная придорожная кофейня — из тех, где подают горький, обжигающий кофе и не спрашивают, какой сорт ты предпочитаешь. Скоро оба держали в руках по стаканчику. Михей переглянулся с Глебом и сделал первый глоток. Лицо его на мгновение застыло, улыбка чуть дрогнула, но он собрался и даже кивнул: — Кхм. Неплохо. Пить дальше он, впрочем, не стал. Глеб же, щедро отхлебнув, скривился так, будто отпил машинного масла, и демонстративно сплюнул в ближайшую урну, отправив следом и кофе. — Гадость, — резюмировал он с чувством. — Вспомнил студенческие годы. Виктор, глядя на них, вдруг коротко рассмеялся. Смех вышел неожиданным — сдавленным, но искренним. Его лицо, обычно бесстрастное, на миг стало светлым, почти мальчишеским. И в этот момент из лифта вышел Цезарь. Он замер на полпути к машине, глядя на эту картину: Михей, держащий стаканчик на вытянутой руке с застывшей страдальческой улыбкой; водитель, утирающий рот и бормочущий нелестное о придорожных кофейнях; и Виктор — смеющийся Виктор, — стряхивающий крошки с пиджака. Цезарь ничего не сказал. Но его взгляд задержался на Викторе дольше обычного. В нём мелькнуло что-то тёплое и удивлённое одновременно. Виктор этого не заметил.

***

Ужин прошёл так же, как вчера, в одиночестве. Шум в доме постепенно стихал. Он поднялся в комнату, сел за стол и раскрыл кожаный блокнот — тот самый, что принёс Михей в коробке. Нужно было составить отчёт. Не потому что Михей просил — он сам хотел зафиксировать увиденное, разложить по полочкам, сделать выводы. Записал: «Водитель — профи. Михей — компетентен, держится уверенно. Цезарь…» Виктор остановился. Перед глазами встало зеркало заднего вида и взгляд Цезаря — спокойный, оценивающий. Даже словно… любопытный. Он мотнул головой и закрыл блокнот. Выводы подождут до завтра. По телу растеклась приятная усталость — больше, чем обычно. Может, дело было в костюме: в нём было непривычно, но до странного удобно. А может, в том, сколько событий произошло за один день. Виктор потёр лицо ладонями и закинул руки вверх, на спинку кресла. — Сегодня ты даже смеялся, — пробормотал он себе. — Когда ты последний раз смеялся?..

***

Час спустя он вышел на пробежку. Наушники, которые он так и не вернул Михею, привычно заняли своё место. Ночной воздух был прохладным, пах влажной землёй. На противоположной стороне улицы, у ворот соседнего дома, сидел пёс — крупный, серебристо-серый, с блестящими умными глазами. Ни ошейника, ни поводка. Он смотрел на Виктора чуть подёргивая ушами. — Ты на самовыгуле, друг? — спросил Виктор. Пёс склонил голову набок, чихнул и остался сидеть. Приняв это за ответ, Виктор хмыкнул и побежал дальше.