То, чему дети не учатся бояться

«Человек есть тайна. Её надо разгадать…»

Фёдор Достоевский

Вдохновение: Taylor Swift - Daylight

Кофта Тэхёна лежала на спинке рабочего стула уже четвёртый день. Чонгук не забывал её вернуть. Наоборот - помнил слишком хорошо. Каждое утро она первой попадалась ему на глаза: тёмная, аккуратно сложенная, совсем простая. В ней не было ничего особенного - ни редкой ткани, ни заметного рисунка, ни причины смотреть на неё дольше пары секунд и всё же Чонгук смотрел. Он постирал кофту сразу после возвращения, хотя носил её всего несколько часов. Долго изучал ярлык, выбирая правильный режим, и едва не позвонил Соре, чтобы уточнить, можно ли использовать обычный кондиционер. Потом высушил её, сложил и оставил на стуле. Возвращение вещи было самым естественным поводом снова написать Тэхёну, но Чонгук не хотел, чтобы их следующая встреча произошла только потому, что ему требовался повод. Это было новое и совершенно неудобное ощущение. Прежде он редко задумывался, почему хочет увидеть того или иного человека. Если хотелось, то писал. Предлагал встретиться, выпить кофе, поужинать или провести ночь вместе. Если интерес был взаимным, всё складывалось легко. Если нет, то Чонгук не тратил время на сомнения. С Тэхёном он обдумывал каждое сообщение и не потому, что боялся отказа. Отказы случались и раньше. Чонгук боялся показаться несерьёзным. Ирония состояла в том, что большую часть жизни чужая оценка его серьёзности совершенно не волновала. Он опустился на кровать и снова открыл их переписку. Последнее сообщение пришло вчера вечером. Ким Тэхён: Иан весь день играл с поездом. Теперь говорит, что тоже станет инженером. Под сообщением была фотография. Иан лежал на животе посреди ковра и внимательно разглядывал перевёрнутый красный поезд. Рядом лежала маленькая отвёртка, а на детском лице застыло выражение такой глубокой сосредоточенности, будто от осмотра деревянной игрушки зависела безопасность всей железнодорожной системы страны. Чон Чонгук: У него серьёзный подход. Через несколько лет возьму его к себе на стажировку. Ким Тэхён: Сначала научи его не раскручивать исправные игрушки. Переписка закончилась пожеланием спокойной ночи, но Чонгук ещё долго не спал. Он думал не только о Тэхёне. Думал о себе рядом с ним, о том, как естественно ему хотелось прикасаться к этому мужчине. Не обязательно целовать - хотя такая мысль возникала всё чаще и уже не вызывала прежнего шока. Иногда хотелось просто положить ладонь на его запястье, поправить выбившуюся прядь или снова встать рядом у кухонной раковины, так близко, чтобы их плечи соприкасались. С девушками подобные желания всегда казались понятными. Здесь же каждое из них требовало объяснения. Чонгук поднялся, надел куртку и перед выходом посмотрел на тёмную кофту. В университет он её не взял. Пусть возвращение подождёт ещё немного. — Ты опять улыбаешься телефону. Голос Чимина заставил Чонгука заблокировать экран. Они сидели в университетской столовой возле окна. За стеклом медленно желтели деревья, по дорожкам кампуса шли студенты, а в помещении стоял привычный шум - голоса, звон посуды, звук отодвигаемых стульев. Чонгук отложил телефон. — Я не улыбался. — Ты всегда так говоришь, когда улыбаешься телефону, - заметил Хосок. Он протянул руку через стол и попытался перевернуть устройство экраном вверх, но Чонгук успел забрать его. — Уважайте личные границы. Юнги, сидевший рядом с чашкой чёрного кофе, лениво поднял глаза. — Это говорит человек, который однажды прочитал мою переписку через отражение в окне. — Я случайно увидел. — Ты стоял за моей спиной две минуты. — Мне потребовалось время, чтобы понять контекст. — Тебе потребовалось время дочитать. Чимин рассмеялся. Они дружили достаточно давно, чтобы не нуждаться в церемониях. Могли неделями не обсуждать ничего серьёзнее учёбы, музыки, вечеринок и общего недовольства преподавателями, а потом внезапно оказаться на кухне у кого-нибудь из них в три часа ночи и говорить о том, что никогда не решились бы произнести днём. Именно поэтому Чонгук начал избегать друзей, не намеренно, просто рядом с ними было трудно спрятать перемены. Чимин заметил это первым. — Ты не пришёл в пятницу, - сказал он. — Был занят. — Мы знаем. Хосок принялся загибать пальцы: — Ты не пришёл в пятницу. Отказался от клуба в субботу. В воскресенье проснулся до девяти и уже четыре дня не отвечаешь Соён. — Откуда ты знаешь, что я ей не ответил? — Она спрашивала Чимина, всё ли с тобой нормально. Чонгук посмотрел на друга. Чимин пожал плечами. — Она переживала. — Мы встречались два раза. — Три, - поправил Хосок. — Вы ведёте записи? — Мы наблюдаем за исчезновением редкого вида. Юнги сделал глоток кофе. — Человека, который впервые заинтересовался кем-то дольше недели. Чонгук откинулся на спинку стула. — Вы преувеличиваете. — Тогда покажи переписку, - предложил Хосок. — Нет. — Значит, там что-то серьёзное. — Или он наконец научился конфиденциальности, - сказал Юнги. — Нет, - одновременно ответили Чимин и Хосок. Чонгук бросил на них мрачный взгляд. Телефон снова завибрировал. Он не собирался проверять, действительно не собирался, но рука сама легла на экран. Ким Тэхён: Ты сегодня поздно заканчиваешь? Всего один вопрос. Чонгук почувствовал знакомое тепло, быстро поднимающееся от груди к лицу. — Вот, - тихо произнёс Чимин. - Снова. — Что? — Это выражение. — Какое ещё выражение? — Будто кто-то включил внутри тебя свет. За столом стало тише. Хосок перестал улыбаться, а Юнги поставил чашку. Чонгук посмотрел на троих друзей и неожиданно понял, что устал притворяться, будто ничего не происходит. Он перевернул телефон экраном вниз. — Давайте вечером встретимся, - сказал Чонгук. - Нормально. Не в клубе. Чимин внимательно посмотрел на него. — Что случилось? — Не здесь. — С тобой всё хорошо? Чонгук хотел привычно ответить «да», но внутри не было ни простого «да», ни однозначного «нет». — Я не знаю, - признался он. - Наверное. Они собрались у Юнги. Его квартира находилась недалеко от кампуса и давно стала местом, куда друзья приходили, когда громкий бар не подходил для разговора. Здесь почти всегда было темно, на подоконнике стояли музыкальные колонки, а на низком столике находилось больше пустых кружек, чем Юнги был готов признать своими. Хосок принёс еду: а Чимин бутылку вина. Юнги открыл дверь, посмотрел на них и сказал: — Соседи уже думают, что я содержу общежитие. — Это потому, что у тебя самая удобная квартира, - ответил Хосок. — Нет, потому что вы не умеете уходить вовремя. Чонгук пришёл последним. К тому моменту остальные уже сидели в гостиной. На столе были разложены коробки с жареной курицей, картофелем и закусками. Из колонок тихо звучала музыка. Обычно Чонгук первым открывал еду и громче остальных возмущался, если кто-то успевал забрать лучший кусок. Сегодня он снял куртку, сел на край дивана и положил телефон рядом с собой. — Ты пугаешь меня, - сказал Хосок. — Почему? — Сидишь молча перед горячей курицей. — Может, он повзрослел, - предположил Юнги. — Так быстро не бывает. Чимин подвинул Чонгуку стакан с водой. — Рассказывай. — Что? — Ради чего ты собрал нас здесь с лицами людей, которых вызвали на семейный совет. Чонгук провёл ладонями по джинсам. Весь день он пытался придумать, с чего начать. В голове возникали фразы, которые звучали слишком драматично, слишком неуверенно или просто глупо. Мне нравится один человек. Это было правдой, но не всей. Я познакомился с мужчиной. Слишком похоже на признание в преступлении. Я не понимаю, что со мной происходит. Ближе всего, но сейчас, когда три пары знакомых глаз смотрели на него без насмешки, все подготовленные слова исчезли. — Помните отца мальчика из садика? - спросил он. Хосок кивнул. — Таинственный отец. — Он не таинственный. — Для нас - очень. — Его зовут Ким Тэхён. Имя прозвучало вслух. Чонгук почувствовал, как оно изменило комнату. До этого Тэхён существовал отдельно - в переписке, в мыслях, в квартире с маленькой синей звездой на зеркале. Теперь Чонгук впервые впустил его в пространство своей прежней жизни. — Ему двадцать девять, - продолжил он. - Он один воспитывает сына. Работает финансовым аналитиком. Юнги слегка поднял брови. — Ты подготовил справку? — Просто говорю. — Пока ты рассказал нам его резюме, - заметил Чимин. Чонгук выдохнул. — Он мне нравится. Хосок улыбнулся. — Мы поняли. — Нет. Улыбка друга исчезла. Чонгук посмотрел на свои руки. — Он мне действительно нравится. Сказать это оказалось одновременно легче и тяжелее, чем он ожидал. Никакого грома не произошло, стены не сдвинулись, друзья не отвернулись. Просто трое людей продолжали сидеть, напротив. — Насколько действительно? - тихо спросил Чимин. Чонгук задумался. — Я всё время о нём думаю. Проверяю телефон. Запоминаю, какой кофе он пьёт. Хочу видеть его, даже если мы просто моем посуду или смотрим, как дети играют. Хосок открыл рот, но ничего не сказал. — Я не хочу просто переспать с ним, - добавил Чонгук. - Хотя… я думаю и об этом. Юнги кивнул. — По крайней мере, честно. — Но дело не только в этом. Я хочу, чтобы он смеялся. Хочу, чтобы перестал смотреть на меня как на человека, который однажды исчезнет. Хочу узнать, почему он иногда замолкает посреди разговора. Почему всегда всё делает сам. Хочу… Чонгук остановился, последняя мысль была слишком откровенной. — Что? - спросил Чимин. — Хочу, чтобы у него была причина ждать меня. В комнате стало тихо. Хосок первым отвёл взгляд, Юнги медленно откинулся в кресле, а Чимин продолжал смотреть на Чонгука, не с удивлением. С пониманием, от которого хотелось одновременно продолжать и замолчать навсегда. — Ты раньше испытывал что-то подобное? - спросил он. — Нет. — К девушкам тоже? Чонгук покачал головой. — Они мне нравились. Правда. Я не притворялся и не использовал их. - он нахмурился, пытаясь правильно объяснить то, что сам ещё не понимал. - Мне нравилось проводить с ними время. Нравились поцелуи, близость. Некоторые отношения могли продлиться дольше, если бы я не уходил, но я никогда не думал о человеке так. Не хотел встроиться в его жизнь. Юнги спокойно спросил: — А в жизнь Тэхёна хочешь? Чонгук вспомнил Иана с красным поездом. Тихую квартиру. Кофту на своей спинке стула. — Да. Ответ пришёл слишком быстро, чтобы его можно было считать случайным. Чонгук поднял глаза на друзей. — Кажется, я гей. Слова упали между ними. Теперь в комнате стало по-настоящему тихо. Чонгук слышал музыку из колонок, шум автомобилей за окном и собственное дыхание. Хосок первым наклонился вперёд. — Тебя это пугает? Чонгук ожидал другого вопроса: «ты уверен?», «как это возможно?», «а как же девушки?». — Не знаю, - ответил он. - Наверное. — Потому что тебе нравится мужчина? - уточнил Юнги. - Или потому что ты не понимаешь, кем теперь себя считать? Чонгук посмотрел на него. — И то и другое. Чимин взял со стола бутылку воды, открутил крышку и протянул ему. — Тебе необязательно прямо сегодня выбирать слово. — Но я должен понимать, кто я. — Зачем? — Потому что остальные понимают. Хосок тихо усмехнулся. — Большинство людей только делают вид. — Ты можешь быть геем, - продолжил Чимин. - Можешь быть бисексуальным. Можешь позже понять это иначе, а можешь пока знать только то, что влюбляешься в конкретного мужчину. Чонгук замер. — Я не сказал, что влюбляюсь. Юнги посмотрел на него. — Ты собрал троих друзей вечером в будний день, чтобы рассказать, как хочешь мыть с ним посуду. Хосок кивнул. — Похоже на тяжёлую стадию. — Я серьёзно. — Мы тоже, - сказал Чимин. Он говорил мягко, но не снисходительно. — Твои отношения с девушками не становятся ложью только потому, что сейчас тебя тянет к мужчине. Возможно, ты всегда мог испытывать влечение к разным людям, просто раньше не встречал того, кто заставил бы тебя задуматься. Возможно, дело сложнее. Не торопись объявлять самому себе окончательный ответ. Чонгук опустил глаза на бутылку. — Я всё время думаю: почему именно он? — Потому что он тебе нравится, - ответил Хосок. — Всё должно быть сложнее. — Не обязательно. — Он мужчина. — Мы заметили эту часть истории, - сказал Юнги. Чонгук посмотрел на него с раздражением. — Для тебя это просто? — Для меня просто то, что ты сидишь перед нами и говоришь о человеке так, как никогда раньше ни о ком не говорил. - Юнги немного помолчал. - Остальное может оказаться сложным. Его реакция. Семья. Общество. Твои собственные страхи, но чувство не становится менее настоящим из-за того, что его трудно объяснить. Чонгук перевёл взгляд на Хосока. — А ты ничего не скажешь? — Я пытаюсь не сказать глупость. — Обычно это тебя не останавливает. — Сейчас важно. - Хосок улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. - Я удивлён и не потому, что это мужчина, а потому что это ты. — Спасибо. — Я не в плохом смысле. Просто ты всегда жил так, будто любой человек может быть заменён следующим, а теперь выглядишь так, будто боишься потерять того, кого ещё даже не получил. Чонгук не смог возразить, потому что именно так всё и было. — Тэхён знает? - спросил Чимин. — Нет. — Что ты заинтересован? — Возможно, догадывается. Юнги фыркнул. — Ты флиртуешь даже с преподавателем, когда просишь перенести срок сдачи. Конечно, он догадывается. — Я с ним не просто флиртую. — А что делаешь? Чонгук задумался. — Стараюсь не испугать. — Получается? Он вспомнил, как Тэхён отводил глаза на кухне. Как говорил «ради детей». Как каждый раз напоминал о небольшой продолжительности их знакомства, словно пытался убедить себя, что Чонгук ещё не может иметь значения. — Не знаю. Чимин спросил: — Он когда-нибудь встречался с мужчинами? — Насколько я знаю, нет. Только с женщинами. — Тогда ему тоже может быть страшно. — Я понимаю. — Правда? Вопрос прозвучал неожиданно строго. Чонгук посмотрел на друга. — Что ты хочешь сказать? — Что для тебя это первое сильное чувство к мужчине. Ты молод, свободен и можешь позволить себе ошибиться. У Тэхёна есть ребёнок. Другая жизнь. Возможно, другое представление о себе. — Я не собираюсь делать его экспериментом. — Я знаю, но он то пока этого не знает. Чонгук сжал бутылку пальцами. Слова задели и именно поэтому были нужны. — Ты часто менял партнёров, - продолжил Чимин. - Не потому, что плохой. Просто быстро терял интерес. Тэхён мог это заметить или узнать позже. Если хочешь приблизиться к нему, недостаточно сказать, что с ним всё иначе. Придётся показать. — Как? Юнги ответил первым: — Не исчезать. Чонгук вспомнил собственные слова на кухне Тэхёна. Просто приходил. Тогда он рассказывал о Соре. О том, как заслужил её доверие не обещаниями, а повторяющимся присутствием. Возможно, с Тэхёном всё было так же, не доказать, не убедить, а остаться достаточно долго, чтобы другой человек сам перестал ждать исчезновения. — И не дави, - добавил Хосок. - Ты, когда чего-то хочешь, превращаешься в бульдозер. — Я не бульдозер. Трое друзей посмотрели на него. — Хорошо, - сдался Чонгук. – Может иногда. — У него есть право не ответить взаимностью, - сказал Чимин. — Я знаю. — И право ответить, а потом испугаться. Чонгук поднял голову. — Тогда я не дам ему убежать. — Вот это и есть бульдозер, - спокойно заметил Юнги. Хосок рассмеялся. Чонгук тоже улыбнулся, хотя внутри по-прежнему было тяжело. — Ладно. Не буду запирать его в квартире. — Уже прогресс, - сказал Юнги. Напряжение немного ослабло. Хосок открыл коробку с курицей и протянул Чонгуку лучший кусок. — Держи. — Почему мне? — За храбрость. — Я просто сказал вам правду. — Иногда это и есть храбрость. Чонгук взял еду. Несколько минут они молчали, не неловко, нет. Так молчали люди, которым не требовалось срочно заполнять пространство словами, чтобы доказать своё принятие. Чонгук ожидал, что после признания почувствует себя другим. Что между ним и друзьями появится невидимая граница, но Хосок продолжал есть картофель из чужой коробки. Юнги ругался, потому что кто-то поставил стакан на его записи. Чимин выбирал следующую песню. Мир не изменился и именно это оказалось самым большим облегчением. — Вы правда нормально к этому относитесь? - спросил Чонгук. Хосок посмотрел на него. — Мы должны устроить торжественное голосование? — Нет. — Тогда нормально. Юнги добавил: — Мне всё равно, мужчина это или женщина. Меня больше волнует, не станешь ли ты снова вести себя как идиот. — Очень поддерживающе. — Я стараюсь. Чимин сел рядом с Чонгуком. — Мне не всё равно. Чонгук напрягся, и друг продолжил: — Мне не всё равно, потому что тебе может быть трудно. Потому что люди бывают жестокими. Потому что ты впервые столкнулся с частью себя, которую пока не умеешь защищать. Но мне не нужно, чтобы ты был каким-то определённым, чтобы остаться твоим другом. Чонгук отвёл взгляд. Горло неожиданно сжалось. Он не собирался плакать. Это было бы чрезмерно, поэтому просто толкнул Чимина плечом. — Звучит слишком красиво для тебя. — Я репетировал. — Лжец. — Немного. Телефон Чонгука снова завибрировал. На этот раз друзья не попытались заглянуть. Он сам посмотрел. Ким Тэхён: Иан спрашивает, когда ты придёшь вернуть кофту. Следом появилось второе сообщение. Ким Тэхён: Я объяснил, что кофта не является причиной приглашать человека домой. Чонгук улыбнулся. Чон Чонгук: А что является? Три точки появились почти сразу, но потом исчезли. Чонгук ждал и через минуту пришёл ответ. Ким Тэхён: Можно просто прийти в субботу. Боми тоже. В груди разлилось тепло, но следом появилось новое сообщение: Ким Тэхён: Иан хочет достроить железную дорогу. Чонгук видел, как Тэхён снова спрятался за ребёнком. Раньше его это бы развеселило. Сейчас же он подумал о том, сколько осторожности может скрываться за одной простой фразой. Чон Чонгук: Мы придём, но кофту я всё равно верну. Ким Тэхён: Она тебе не подошла? Чонгук замер. Вопрос можно было считать обычным. Тэхён мог иметь в виду размер или то, что Чонгук снова надел её, уходя под дождь, но Чонгук прочитал сообщение трижды. Чон Чонгук: Подошла. Поэтому возвращать особенно жалко. Он отправил ответ прежде, чем успел передумать. Тэхён прочитал и ничего не написал. Чонгук почувствовал, как друзья смотрят на него. — Что? - спросил он. — У тебя снова лицо, - сказал Хосок. — Какое? Чимин улыбнулся. — Будто внутри включили свет. Чонгук посмотрел на экран. Ответ от Тэхёна всё ещё не появился, но через несколько секунд пришла фотография. Иан сидел на полу с красным поездом. Рядом с ним лежали детали железной дороги, а в руках мальчик держал лист бумаги с неровной детской надписью: «ЖДУ КУККИ И БОМИ». Под фотографией Тэхён написал: Ким Тэхён: Против этого аргумента я бессилен. Чонгук улыбнулся. — Это он? - спросил Юнги. — Иан. — А написал кто? — Тэхён. Хосок подвинулся ближе. — Покажешь? Чонгук сначала хотел отказаться, нотом развернул телефон. Друзья посмотрели на фотографию. — Милый ребёнок, - тихо сказал Чимин. — Очень серьёзный, - добавил Хосок. Юнги перевёл взгляд с экрана на Чонгука. — Ты уже привязался и к сыну. Это не был вопрос. Чонгук заблокировал телефон. — Да. Он не стал отрицать, потому что впервые за этот вечер ему не хотелось отрицать вообще ничего. Ни того, что Тэхён нравился ему. Ни того, что он думал о мужчине перед сном. Ни того, что его тянуло к Иану и к тихой жизни, которую Тэхён выстроил вокруг сына. Ни того, что прежние определения больше не объясняли его полностью. — И что ты будешь делать? - спросил Хосок. Чонгук посмотрел в окно. За стеклом горели окна соседних домов. Где-то люди готовили ужин, укладывали детей, возвращались с работы, ссорились и мирились. У каждого была жизнь, невидимая для тех, кто смотрел снаружи. Ещё недавно Чонгуку хватало собственной. Теперь его тянуло к чужому освещённому окну и не ворваться, не разрушить установленный порядок, а просто однажды оказаться внутри не гостем. — Буду приходить, - ответил он. Юнги кивнул, будто именно такого решения и ожидал. — Хорошее начало. Поздно вечером Чонгук вернулся домой. Сора уже спала, но оставила свет над плитой и контейнер с едой в холодильнике. Дверь в комнату Боми была приоткрыта. Чонгук заглянул внутрь. Племянница лежала поперёк кровати, сбросив одеяло на пол. Одна рука свисала с края, в другой она держала маленькую жёлтую звезду - такую же, как те, которые раздала всем в парке. Чонгук поднял одеяло и укрыл её и Боми пошевелилась. — Кукки? — Спи. — Иан придёт? — В субботу мы пойдём к нему. Она не открыла глаза. — И Тэхён будет? Чонгук улыбнулся в темноте. — Будет. — Хорошо. Через несколько секунд она снова уснула. Чонгук вышел и прикрыл дверь. В своей комнате он остановился возле стула. Кофта Тэхёна всё ещё лежала там. Он взял её в руки. Ткань больше не хранила запах квартиры Тэхёна - только чистоту стирального порошка, которым пользовалась Сора. Но Чонгук помнил, как впервые надел её. Как Тэхён посмотрел на него, а потом слишком быстро отвернулся. Он прижал кофту к груди, почувствовал себя глупо и сразу опустил руки. На столе загорелся экран телефона. Ким Тэхён: Ты ещё не спишь? Чонгук сел на кровать. Чон Чонгук: Нет. Только вернулся от друзей. Ким Тэхён: Хорошо провели время? Чонгук задумался. Сегодня он рассказал друзьям правду, не всю, но достаточно, чтобы перестать чувствовать себя одиноким внутри собственного непонимания. Чон Чонгук: Да. Я рассказал им о тебе. Ответ не пришёл сразу. Три точки то появлялись, то исчезали. Наконец Тэхён написал. Ким Тэхён: Зачем? Чонгук видел за этим коротким вопросом тревогу. Возможно, страх насмешек. Возможно, опасение, что Чонгук выставил их общение чем-то большим, чем оно было. Чон Чонгук: Потому что ты стал важной частью того, о чём я думаю. Он перечитал сообщение. Слишком прямо, но удалять было поздно. Тэхён не отвечал почти три минуты. Чонгук смотрел на экран и чувствовал, как внутри медленно поднимается тревога. Потом всё же пришло сообщение. Ким Тэхён: Мы знакомы совсем недолго. Знакомая защита. Чонгук мог отступить и мог превратить всё в шутку, но вместо этого написал. Чон Чонгук: Я знаю. Следом добавил: Чон Чонгук: Но время не всегда решает, насколько человек важен. На этот раз Тэхён не написал ничего. Чонгук не стал давить. Положил телефон рядом и выключил свет. В темноте незнакомые чувства казались ещё больше, но уже не такими пугающими. Он не знал, гей ли он. Не знал, какое слово однажды сможет произнести без сомнений. Не знал, ответит ли Тэхён на его чувство и позволит ли ему остаться рядом дольше, чем на несколько детских встреч. Но одну вещь Чонгук теперь понимал точно, он не хотел возвращаться к человеку, которым был до встречи у ворот «Маленького леса». К тому Чонгуку, который путал свободу с отсутствием привязанности и считал серьёзность добровольным отказом от удовольствия. Тэхён ещё ничего ему не обещал. Не прикоснулся намеренно. Не сказал, что ждёт, но рядом с ним Чонгук впервые начал видеть не только то, что мог получить от чувства. Он задумался, что способен дать. Телефон завибрировал уже тогда, когда Чонгук почти заснул. Ким Тэхён: Спокойной ночи. И ещё одно сообщение: Ким Тэхён: Я тоже иногда о тебе думаю. Чонгук долго смотрел на эти слова, потом перевернулся на спину и прикрыл глаза ладонью, не в силах перестать улыбаться. Внутри действительно горел свет, тихий и тёплый. Ещё недостаточно яркий, чтобы осветить весь путь, но достаточный, чтобы больше не делать вид, будто вокруг ничего не изменилось.