То, чему дети не учатся бояться

«У сердца есть свои доводы, которых разум не знает».

Блез Паскаль

Вдохновение: Arctic Monkeys - I Wanna Be Yours

В субботу Чонгук пришёл на двенадцать минут раньше. Он понял это уже возле двери квартиры Тэхёна, когда посмотрел на время и обнаружил, что проделал весь путь от дома быстрее, чем рассчитывал. Можно было спуститься обратно. Постоять возле подъезда. Зайти в магазин и сделать вид, будто задержался из-за покупки. Вместо этого Чонгук остался перед дверью с бумажным пакетом в одной руке и аккуратно сложенной кофтой Тэхёна в другой. Из квартиры доносились приглушённые детские голоса. Боми что-то громко доказывала, а Иан возражал гораздо тише, но, судя по интонации, не собирался уступать. Чонгук улыбнулся, потом посмотрел на кнопку звонка и неожиданно почувствовал волнение. Оно раздражало. Он никогда не волновался перед встречами. Даже на первых свиданиях, даже рядом с женщинами, которые нравились ему сильнее остальных. Обычно Чонгук знал, какое впечатление производит, и не боялся сказать не то. Неловкость легко превращалась в шутку, молчание - в прикосновение, а слишком долгий взгляд - в приглашение. С Тэхёном привычная уверенность работала через раз. Чонгук слишком хорошо помнил последнее сообщение. Я тоже иногда о тебе думаю. Эти слова могли означать всё что угодно. Обычную человеческую симпатию. Благодарность за отношение к Иану. Любопытство. Или то же самое странное, тёплое напряжение, которое Чонгук чувствовал каждый раз, когда Тэхён оказывался ближе, чем требовала ситуация. Он нажал на звонок и за дверью послышались быстрые шаги. — Кукки! Боми открыла раньше хозяина квартиры. Она стояла в носках, домашних брюках и футболке с изображением динозавра, которую, вероятно, снова одолжила у Иана. Один хвостик почти распустился, а на щеке осталась синяя полоска от фломастера. — Ты почему открываешь сама? - спросил Чонгук. — Тэхён разрешил. — Я разрешил спросить, кто пришёл, - раздался голос из глубины квартиры. - Не открыть дверь. Боми повернула голову. — Но это Кукки. — Он мог подождать три секунды. Тэхён появился в прихожей и остановился. Сегодня на нём не было ни пальто, ни рубашки, ни привычной офисной строгости. Простые тёмные брюки, светлый тонкий свитер с закатанными до локтей рукавами. Волосы лежали свободнее обычного, мягкими волнами касаясь лба. Чонгук видел его дома и раньше, но сегодня всё ощущалось иначе. В прошлый раз они оказались здесь из-за дождя, почти случайно. Теперь Тэхён сам пригласил их. Ждал. Знал, что Чонгук придёт. — Ты рано, - сказал он. — На двенадцать минут. — Я вижу. — Это критично? — Придётся пересмотреть весь распорядок дня. Тэхён говорил серьёзно, но в глазах появилась улыбка. Чонгук протянул ему сложенную кофту. — Вернул в целости. Тэхён взял вещь. Их пальцы не соприкоснулись. Чонгук всё равно заметил, как взгляд Тэхёна на мгновение опустился на его руку. — Можно было оставить, - сказал Тэхён. — Ты правда разрешил бы? — Нет. — Тогда хорошо, что я честный. Тэхён поднял глаза. Между ними на мгновение возникло воспоминание о первом недоразумении, когда он считал Боми дочерью Чонгука. Чонгук уже приготовился услышать очередное замечание о молчаливой лжи, но Тэхён только спросил: — Что в пакете? — Мандарины. — Зачем? — В гостях принято что-нибудь приносить. — В прошлый раз ты ничего не принёс. — В прошлый раз я оказался здесь случайно. Тэхён посмотрел на бумажный пакет, из которого выглядывала яркая оранжевая кожура. — Иан их любит. — Я знаю. — Откуда? — Он написал. Тэхён нахмурился. — Иан не умеет писать сообщения. Чонгук рассмеялся. — Ты написал, что он съел три мандарина и отказался от ужина. — Значит, ты запоминаешь всё, что я говорю? Вопрос прозвучал тихо и Чонгук перестал улыбаться. — О тебе - многое. Тэхён замер с кофтой в руках. Они смотрели друг на друга всего несколько секунд, но Боми успела нетерпеливо потянуть Чонгука за рукав. — Идём. Иан ждёт. — Иду. Чонгук разулся и вошёл. Проходя мимо Тэхёна, он почувствовал знакомый лёгкий аромат его парфюма - древесный, с чем-то тёплым и почти горьким. Тэхён закрыл дверь, и квартира снова приняла Чонгука так естественно, будто он отсутствовал здесь не неделю, а всего несколько часов. За время, прошедшее после прошлой встречи, железная дорога Иана успела разрастись почти на всю гостиную. Рельсы огибали диван, проходили под журнальным столиком и заканчивались возле книжного шкафа. Рядом стояли дома из конструктора, пластиковые деревья и несколько динозавров, которые, судя по всему, выполняли роль пассажиров. Иан сидел на ковре, когда Чонгук вошёл, мальчик сразу поднялся. Он не побежал навстречу, как Боми и не закричал, только улыбнулся и подошёл ближе. — Ты пришёл. — Обещал. Иан посмотрел на его пустые руки. — А кофта? — Вернул папе. Мальчик немного подумал. — Значит, теперь можно снова дать. Тэхён, вошедший следом, покачал головой. — Это не круговорот одежды. — Мне она шла, - сказал Чонгук. — Ты уже вернул её. — Могу передумать. Тэхён положил кофту на спинку кресла. — Сначала снимай куртку. Слова прозвучали почти по-домашнему и Чонгук послушался, снимая крутку. В пакете оказались не только мандарины. На дне лежали наклейки для детей, маленький набор деревянных дорожных знаков и два пирожных из кондитерской возле университета. — Это взрослым, - объяснил он, когда Боми потянулась к коробке. — Я тоже взрослая. — Ты сегодня утром плакала, потому что у хлопьев закончился шоколад. — Это было грустно. — Очень взрослая трагедия. Тэхён забрал коробку и поставил её на кухонную стойку. — У нас есть обед. — Пирожное не заменяет обед. — Кто ты и что сделал с Чон Чонгуком? Чонгук посмотрел на него. — Я ответственный дядя. — Сора знает? — Иногда ей лучше не знать, насколько я идеален. Она начнёт пользоваться этим. Дети уже рассматривали дорожные знаки. Чонгук сел рядом с ними на ковёр и помог встроить подарки в железную дорогу. Тэхён некоторое время стоял у кухни, наблюдая. В прошлый раз Чонгук казался ярким пятном внутри спокойной квартиры. Сегодня он будто уже знал, где находится коробка с деталями, куда убрать куртку, в каком ящике лежат салфетки. Не спрашивал разрешения перед каждым движением, но и не нарушал границ. Просто занял место на ковре. Иан сразу подвинулся ближе, а Боми положила голову Чонгуку на плечо, пока выбирала знак для перекрёстка. Тэхён отвернулся к кухне. Он не хотел слишком долго смотреть на картину, которая нравилась ему больше, чем имела право. Дети решили, что железной дороге нужен мост. Чонгук помогал собирать его из конструктора, объясняя, почему опоры должны стоять симметрично. Боми слушала первые десять секунд, а потом заявила, что одна сторона будет выше, потому что так красивее. — Он упадёт, - сказал Чонгук. — Нет. — Законы физики не зависят от твоего мнения. — А кто их придумал? — Никто. Они существуют. — Значит, можно придумать другие. Иан внимательно посмотрел на Чонгука, ожидая ответа. — Знаешь, - медленно произнёс тот, - это гораздо более сложный вопрос, чем кажется. — Не поощряй её, - сказал Тэхён с кухни. — У неё инженерное мышление. — Она отрицает законы физики. — Многие открытия начинались с сомнений. — Не сравнивай кривой мост с научным открытием. Чонгук поднял голову. — Ты против детского творчества? — Я против того, чтобы мост упал на динозавров. — Они уже вымерли. — Не напоминай Иану. Мальчик нахмурился. — Они не все вымерли. У меня есть восемь. — Вот видишь, - сказал Чонгук. - Теперь мы обязаны защитить последних представителей вида. Тэхён тихо рассмеялся и Чонгук сразу посмотрел на него. Он ловил этот смех каждый раз, как редкий звук, который хотелось запомнить. Тэхён заметил взгляд и слишком быстро отвернулся к разделочной доске. — Идите мыть руки. Скоро будем есть. Боми и Иан побежали в ванную. Чонгук поднялся. — Помочь? — В прошлый раз ты нарезал грибы. — И справился. — Несколько были вдвое толще остальных. — Это авторская подача. Тэхён подвинул ему миску с салатом. — Тогда перемешай. Здесь сложно проявить слишком много творчества. Чонгук встал рядом. На столе лежали овощи, зелень, тарелки и несколько очищенных мандаринов. Квартира постепенно наполнялась сладким цитрусовым запахом. — Ты уже открыл пакет? - спросил Чонгук. — Иан увидел. — Я думал, они на потом. — Попробуй объяснить четырёхлетнему ребёнку, что мандарины существуют для будущего. Чонгук взял одну дольку. — А мне можно? — Ты их принёс. — Это не значит, что они мои. — Тогда зачем спрашиваешь? Чонгук положил дольку в рот и продолжил перемешивать салат. — Мне нравится, как здесь пахнет. Тэхён покосился на него. — Мандаринами? — И ими тоже. — А чем ещё? Вопрос прозвучал прежде, чем Тэхён успел остановиться. Чонгук медленно повернул голову. Они стояли близко. Между ними была только узкая часть столешницы, миска и ложка в руке Чонгука. — Тобой, - ответил он. Тэхён застыл. Это не было похоже на шутку, да и Чонгук не улыбался. — Не говори так, - тихо произнёс Тэхён. — Почему? — Потому что дети рядом. Из ванной доносился шум воды и громкий голос Боми, доказывавшей, что мыло не обязательно смывать полностью. — Они нас не слышат. — Дело не только в этом. Чонгук положил ложку. — А в чём? Тэхён взял тарелки и отступил. — Мы договаривались провести время с детьми. — Мы ничего не договаривались о том, как мне с тобой разговаривать. — Иногда границы не нужно проговаривать. — А иногда люди используют границы, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Тэхён посмотрел на него. — Ты опять давишь. Слова задели и Чонгук сразу выпрямился. — Прости. Он не стал спорить и не попытался доказать, что Тэхён неправильно его понял. Просто сделал шаг назад и снова взял ложку. — Я не хотел. Тэхён ожидал продолжения, но Чонгук молча перемешал салат и это неожиданно вызвало чувство вины. Тэхён привык, что люди либо отступали с обидой, либо продолжали настаивать. Чонгук же услышал замечание, остановился и не превратил уважение к его границам в наказание холодностью. — Ты не обязан извиняться за каждую фразу, - сказал Тэхён. — Но за ту, которая заставила тебя чувствовать себя некомфортно, обязан. Тэхён поставил тарелки на стол. — Я не сказал, что мне было неприятно. Чонгук поднял глаза и тут Тэхён понял, что допустил ошибку, но слова уже прозвучали. Между ними повисло молчание, в котором было слишком много того, чего оба пока не решались произнести. Дети вернулись из ванной и разговор оборвался. Однако ощущение осталось, тёплое и немного нервное. И такое же яркое, как запах мандариновой кожуры на пальцах. За обедом Боми рассказывала о девочке из группы, которая утверждала, что выйдет замуж за воспитателя по музыке. — Она не может, - сказал Иан. — Почему? — Он взрослый. — Когда она вырастет, тоже будет взрослая. — Он тогда будет старый. Боми задумалась. — Можно выбрать другого. — Разумно, - заметил Чонгук. Тэхён посмотрел на него поверх стакана. — У тебя тоже такой подход? — Какой? — Если что-то становится сложным, можно выбрать другого. Вопрос прозвучал слишком резко для обычного разговора. Чонгук медленно положил палочки. — Не всегда. — Но часто? — Раньше —-возможно. — Папа, дай воды, - попросил Иан. Тэхён взял стакан и налил сыну воды, но взгляд продолжал возвращаться к Чонгуку и тот заметил, конечно, заметил. — Ты о чём-то хочешь спросить? - произнёс он. — Нет. — Тогда почему устраиваешь собеседование? — Я просто поддерживаю разговор. — Очень дружелюбно. Боми переводила взгляд с одного взрослого на другого. — Вы спорите? — Нет, - одновременно ответили они. Дети не поверили, но вернулись к еде. Телефон Чонгука, лежавший возле тарелки, завибрировал. На экране появилось имя. Хан Соён. (Следом отобразилась часть сообщения): Ты окончательно решил меня игнорировать?.. Чонгук перевернул телефон, но слишком поздно. Тэхён успел увидеть и ничего не спросил, только стал чуть тише. Убрал пустую миску, подвинул к Иану салфетку, спросил, хочет ли Боми ещё риса. Чонгук наблюдал за ним несколько минут, а потом понял. — Это не то, о чём ты думаешь. Тэхён даже не повернул головы. — Я ни о чём не думаю. — Думаешь. — Тебе написали. Это не моё дело. — Мы несколько раз встречались. — Не нужно отчитываться. — Я не отчитываюсь. — Тогда зачем объясняешь? Чонгук опустил голос, чтобы дети не услышали: — Потому что ты изменился, когда увидел её имя. Тэхён сжал палочки. — Не придумывай. — Ты ревнуешь? На этот раз Тэхён посмотрел прямо на него. — Нет. Ответ был слишком быстрым. Чонгук почувствовал, как внутри поднимается почти детская радость. Он сдержал улыбку, понимая, что она только разозлит Тэхёна. — Хорошо. — Именно. — Я не встречаюсь с ней. — Мне всё равно. — Она написала несколько дней назад, а я не ответил. — Чонгук. — Потому что не хотел. — Я не спрашивал. — А я хочу, чтобы ты знал. Тэхён резко встал. — Я уберу со стола. Разговор закончился, но Чонгук увидел лёгкий румянец на его скулах и понял, что Тэхён солгал. Не только ему, но и самому себе. После обеда дети устроили представление. Боми объявила себя директором железнодорожной компании. Иан стал машинистом, а Чонгуку досталась роль пассажира, который забыл билет. Тэхён сидел на диване с ноутбуком, пытаясь закончить рабочее письмо, но каждые несколько минут отвлекался. — У вас нет билета, - строго говорила Боми. — Я потерял. — Тогда вас высадят. — Куда? — В лес. — Там опасно. — Надо было не терять. Иан подвинул к Чонгуку красный поезд. — Можно купить новый. — За сколько? Мальчик задумался. — За пять мандаринов. — Дорогой транспорт. — Потому что хороший поезд. — Сильная коммерческая стратегия, - прокомментировал Тэхён. Чонгук посмотрел на него. — Ты всё-таки слушаешь. — Сложно не слушать. — Я думал, работа важнее. — Она хотя бы не требует оплаты мандаринами. Напряжение после обеда постепенно растворялось, не исчезало полностью, оставалось под каждым взглядом, но дети не позволяли взрослым надолго замыкаться внутри собственных мыслей. К вечеру железная дорога была достроена. Мост Боми всё-таки оказался кривым и обрушился при первом же проезде поезда, и она молча посмотрела на Чонгука. — Ничего не говори. - пробормотал Чонгук. — Я не сказал ни слова. - улыбнулся Тэхён. — Но подумал. — Мыслить мне пока не запретили. Тэхён рассмеялся. Боми надулась, однако уже через несколько минут разрешила Чонгуку помочь укрепить опоры. А потом они вместе ели пирожные. Иан выбрал шоколадное, хотя Чонгук принёс его для взрослых. Тэхён отдал сыну половину своей порции, а сам остался с кофе. Чонгук молча переложил половину второго пирожного на его тарелку. — Не нужно. – сказал Тэхён — Я не спрашивал. — Это моё пирожное? — Было моим. – спокойно сказал Чонгук. — А теперь? — Наше. Тэхён посмотрел на него. Чонгук уже ел свою половину, будто не сказал ничего особенного. Тэхён попробовал десерт, для него он был слишком сладкий, но почему-то именно в тот момент он подумал, что мог бы привыкнуть к делению вещей на двоих. Мысль была настолько опасной, что он сразу сделал глоток горького кофе. Сора приехала около восьми. Она написала Чонгуку, что освободилась раньше и может забрать Боми сама. Он отправил адрес, не задумываясь, а потом неожиданно занервничал. Тэхён тоже изменился, когда услышал звонок в дверь. — Это Сора? — Да. — Ты сказал, что она придёт? — Только что. — Здесь беспорядок. Чонгук оглядел гостиную. Игрушки лежали по всему ковру. На столе стояли детские стаканы. На диване валялся плед. — У тебя ребёнок. Она переживёт. — Я не приготовил ничего к чаю. — Она пришла за дочерью, а не на проверку. Тэхён провёл рукой по волосам. Чонгук с удивлением наблюдал за ним. — Ты волнуешься? — Нет. — Точно? — Открой дверь. Сора стояла на пороге в длинном бежевом пальто. Волосы были собраны, на лице сохранились следы усталости после рабочего дня. Она сначала посмотрела на брата, потом на Тэхёна, появившегося за его плечом. Пауза длилась совсем недолго, но Чонгук заметил, как внимательно сестра оценила мужчину, о котором он ещё недавно не мог спокойно говорить. — Добрый вечер, - произнесла Сора. - Чон Сора. Мама Боми. — Ким Тэхён. Проходите. — Не буду мешать. Я только заберу её. Боми услышала голос матери и выбежала из гостиной. — Мама! Мы построили дорогу, ели пирожное, и Кукки спорил с Тэхёном, но они сказали, что не спорили! Чонгук закрыл глаза. — Спасибо, Боми. Сора медленно посмотрела на него. — Очень содержательный день. Тэхён слегка покраснел. — Обычные разногласия по поводу детского моста. — И мандаринов, - добавил Иан, подошедший следом. Чонгук почувствовал, что положение становится хуже с каждой секундой. — Давайте собираться. Пока Боми надевала куртку, Сора тихо разговаривала с Тэхёном. Благодарила за ужин. Спрашивала, не доставила ли дочь слишком много хлопот. Тэхён отвечал сдержанно, но постепенно расслабился. Чонгук наблюдал из кухни, они были совершенно разными. Сора - прямая, быстрая, привыкшая принимать решения. Тэхён - осторожный, выбирающий слова так, словно каждое могло иметь последствия. Но оба любили детей той взрослой любовью, в которой забота часто выглядела как усталость, списки дел и постоянная готовность изменить свои планы. — Ты едешь с нами? - спросила Сора, когда Боми была одета. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот стоял рядом с Ианом и ничего не говорил. Чонгук должен был уйти, ведь встреча закончилась, Боми уезжала и детский предлог исчезал. — Я помогу убрать железную дорогу, - ответил он. - Потом доеду сам. Сора едва заметно подняла брови. — Уверен? — Да. Она не стала задавать вопросы, только обняла брата на прощание чуть дольше обычного и тихо сказала: — Не торопись. Чонгук понял, что она говорит не о дороге домой и он кивнул. Боми обняла Иана, потом Тэхёна и напоследок Чонгука. — Не потеряйся. — Постараюсь. Дверь за ними закрылась и в квартире стало тихо. Совсем иначе, чем прежде, теперь здесь остались трое. Не четверо и Тэхён слишком ясно почувствовал, что Чонгук принял решение остаться без Боми. Иан устал за день и начал капризничать уже через несколько минут. Он не хотел убирать игрушки. Не хотел чистить зубы. Отказывался надевать пижаму, потому что динозавр на ней был зелёным, а сегодня ему нравились только синие. Тэхён терпеливо повторял просьбы, но в голосе постепенно накапливалась усталость. Чонгук не вмешивался сразу, он собирал дорожные знаки, оставляя отцу и сыну их пространство, но когда Иан сел на пол и прижал пижаму к груди, Чонгук опустился рядом. — У синего динозавра сегодня выходной? Мальчик насупился. — Я хочу синего. — Синий в стирке. - устало сказал Тэхён. — Тогда не буду спать. — Логично. – улыбнулся Чонгцк. Тэхён устало выдохнул. — Чонгук, не поддерживай. — Я не поддерживаю. Я уточняю условия. Он снова посмотрел на Иана. — Можно надеть зелёного, но считать, что он синий в темноте. Мальчик задумался. — Почему? — Потому что ночью цвета плохо видно. — Он станет синим? — Почти. Иан поднял пижаму и внимательно осмотрел рисунок. — Хорошо. Тэхён смотрел, как сын уходит в ванную, не понимая, испытывает ли облегчение или раздражение из-за того, что Чонгук решил проблему за несколько секунд. — Ты его обманул, - сказал он. — Нет. В слабом освещении цвет действительно воспринимается иначе. — Теперь прикрываешься наукой? — Я учусь не зря. Тэхён покачал головой. — Спасибо. — Не за что. Чонгук помог собрать игрушки, пока Тэхён укладывал сына, он мог уйти и даже несколько раз думал об этом, но каждый раз находил ещё одну деталь дороги под столом, ещё одну чашку, которую нужно отнести на кухню, ещё одну причину остаться на несколько минут. Тэхён вернулся почти через полчаса. В гостиной горела только напольная лампа. Железная дорога была разобрана и аккуратно сложена в коробки. На столе стояли две кружки. — Ты сделал чай? - спросил он. — Нашёл в шкафу. — Ты уже самостоятельно открываешь мои шкафы? — Только тот, который открывал в прошлый раз. Тэхён сел на край дивана. Усталость теперь была заметна сильнее, он провёл ладонью по лицу и откинулся на спинку. Чонгук подал ему кружку. — Иан уснул? — Да. — Зелёный динозавр стал синим? — Он проверил под одеялом и решил, что ты прав. — Я всегда прав. — Не порть момент. Чонгук сел рядом. Между ними оставалось достаточно места, но не слишком много. За окном горел вечерний Сеул. Свет от домов отражался в стекле, превращая комнату в тихое пространство между настоящим и отражением. — Ты мог уехать с сестрой, - сказал Тэхён. — Мог. — Почему остался? Чонгук обхватил кружку ладонями. Он не хотел отвечать шуткой. Не после разговора с друзьями и не после обещания самому себе быть честнее. — Хотел побыть с тобой. Тэхён посмотрел на чай. — Мы весь день были вместе. — С детьми. — Они спят. — Именно. Тэхён медленно поставил кружку на стол. — Чонгук. — Ты каждый раз произносишь моё имя, когда хочешь сказать что-то неприятное. — Я хочу, чтобы ты понял. — Я пытаюсь. — У тебя была другая жизнь до нашей встречи. — У тебя тоже. — Я старше. — На семь лет, не на двадцать. — У меня ребёнок. — Я заметил. — А ты студент. — Тоже заметил. Тэхён повернулся к нему. — Для тебя всё звучит просто. — Нет. - голос Чонгука стал тише. - Просто я не понимаю, почему все эти вещи должны заранее решить, что между нами ничего не может быть. — Потому что они имеют значение. — Но не больше, чем мы сами. — Ты даже не знаешь, чего хочешь. — Знаю. — Несколько недель назад ты встречался с женщинами. — И что? — Ты никогда не был с мужчиной. — Это делает мои чувства ненастоящими? — Это может означать, что ты путаешь интерес с чем-то большим. — А твоя ревность к Соён что означает? Тэхён напрягся. — Я не ревновал. — Тогда почему теперь говоришь о моих прошлых отношениях? — Потому что пытаюсь думать разумно. — Нет. Ты пытаешься найти причину не думать обо мне. Слова прозвучали слишком точно. Тэхён поднялся. — Тебе пора домой. Чонгук тоже встал. — Вот так? — Уже поздно. — Мы ещё не закончили разговор. — Я закончил. — А я нет. — Не всё зависит от тебя. — Я знаю. - Чонгук остановился на расстоянии шага. - Но ты тоже не единственный, кому страшно. Тэхён замер. — Мне не страшно. — Тогда посмотри на меня и скажи, что ничего не чувствуешь. — Я не обязан ничего доказывать. — Не обязан. - Чонгук сделал паузу. - Просто скажи. Тэхён поднял глаза и сразу понял, что не сможет. Чонгук стоял напротив в простой чёрной футболке. Волосы растрепались после игр с детьми. На запястье осталась синяя линия от фломастера Боми. Молодой, слишком молодой. Красивый той открытой красотой, которая не требовала идеального освещения или строгой одежды. Живой, тёплый, такой настоящий внутри квартиры Тэхёна, что представить его отсутствие внезапно стало больно. — Видишь? - тихо спросил Чонгук. Тэхён отвернулся. — Это ничего не доказывает. — Доказывает. — Ты сам не понимаешь, что делаешь. — Тогда объясни. — Я не могу. — Или не хочешь? Тэхён шагнул в сторону прихожей. Чонгук поймал его за запястье, не сильно, только пальцы сомкнулись вокруг руки. Тэхён остановился и в комнате стало так тихо, что слышно было их дыхание. Чонгук сразу ослабил хватку, оставляя возможность отстраниться. — Отпусти, - произнёс Тэхён. Но не двинулся. — Скажи, что хочешь, чтобы я ушёл. — Ты должен уйти. — Это не то же самое. Тэхён медленно повернулся. Чонгук оказался ближе, чем прежде. Их лица разделяло совсем небольшое расстояние. Тэхён чувствовал запах чая, мандаринов и едва заметного парфюма на коже Чонгука. Видел тёмные ресницы, напряжённую линию губ, сомнение, которое тот пытался скрыть за привычной уверенностью. Чонгук тоже боялся. Это открытие почему-то лишило Тэхёна последней защиты. Перед ним стоял не беспечный юноша, который решил получить новую эмоцию. Человек, которому тоже было что потерять. — Я не хочу причинить тебе боль, - тихо произнёс Тэхён. — Тогда не решай за меня, что меня от неё защитит. — Ты не понимаешь. — Объясни. — Я не могу позволить себе относиться к этому легко. — Я тоже не отношусь. — Пока не относишься. Одно слово ударило сильнее, чем прямой отказ. Чонгук отпустил его запястье, на лице появилось разочарование и от этого Тэхёну стало тяжелее. — Ты действительно думаешь, что я просыпаюсь по утрам и решаю, с кем сегодня поиграть? - спросил Чонгук. — Я не это сказал. — Но подумал. — У тебя часто менялись партнёры. — Откуда ты знаешь? Тэхён замолчал. — Я видел сообщение и то, как свободно ты говоришь о свиданиях. Ты не похож на человека, который долго остаётся рядом. — А ты не похож на человека, который вообще позволяет кому-то остаться. Тэхён вздрогнул и Чонгук сразу пожалел о сказанном. — Прости. — Нет. Ты прав. Ответ оказался неожиданным. Тэхён опустил глаза. — Я действительно не позволяю. — Почему? — Потому что уже однажды открыл дверь и получил жизнь, к которой не был готов. — Иан не наказание. — Я не говорю о нём. Тэхён закрыл глаза на секунду. — Я говорю о том, как быстро всё может измениться из-за другого человека. Как легко кто-то принимает решение, а жить с последствиями приходится тебе. Чонгук понял. Мать Иана. Женщина, которая ничего не сказала о беременности, а затем оставила младенца у двери. — Я не она. — Знаю. — Тогда не наказывай меня за то, что сделал другой человек. Тэхён поднял голову. В глазах была усталость и ещё что-то болезненно открытое. — Я не умею иначе. — Научись со мной. Чонгук сказал это прежде, чем успел подумать. Тэхён застыл, это были слишком прямые слова и слишком большое предложение для людей, знакомых несколько недель. Но Чонгук не забрал их обратно. — Я не обещаю, что всегда буду всё делать правильно, - продолжил он. - Я могу ошибаться. Могу злить тебя. Могу не понимать то, что для тебя очевидно, но я не собираюсь исчезать только потому, что стало сложно. — Ты не можешь этого знать. — Могу знать, чего хочу сейчас. — А завтра? — Завтра снова скажу тебе. Тэхён смотрел на него и Чонгук сделал едва заметный шаг вперёд, но на этот раз не коснулся. — Скажи, чтобы я остановился. Тэхён слышал вопрос. Понимал, о чём он. Мог произнести одно слово и всё закончилось бы раньше, чем началось, но вместо ответа взгляд сам опустился на губы Чонгука. Всего на мгновение и этого оказалось достаточно. Чонгук поднял руку медленно, позволяя Тэхёну увидеть каждое движение. Коснулся пальцами его щеки, едва ощутимо, словно всё ещё не верил, что ему разрешат. Тэхён не отстранился. Тёплая ладонь легла на линию челюсти, большой палец остановился возле скулы. Чонгук смотрел на него так внимательно, что невозможно было спрятаться ни за возрастом, ни за ребёнком, ни за разумными аргументами. — Тэхён, - прошептал он. В его голосе не было ни шутки, ни привычной самоуверенности. Только вопрос. Тэхён должен был ответить словами, но не успел. Чонгук наклонился и коснулся его губ очень осторожно и почти невесомо. Первое прикосновение было таким коротким, что могло показаться случайностью - если бы всё внутри Тэхёна не отозвалось на него сразу. Чонгук замер, не пытаясь продолжить без ответа. Его дыхание коснулось кожи, ладонь всё ещё лежала на щеке Тэхёна. Нужно было отойти, открыть дверь и сказать, что это ошибка. Тэхён поднял руку и сжал ткань футболки на груди Чонгука. Сам не понял - чтобы оттолкнуть или удержать. Чонгук выдохнул его имя и Тэхён ответил. Сначала едва заметно, только подался вперёд и снова коснулся его губ, но этого хватило. Вся осторожность Чонгука оборвалась не резко - словно натянутая нить, которую слишком долго держали пальцами и наконец отпустили. Он поцеловал Тэхёна глубже, но всё ещё бережно. Не требуя, не пытаясь доказать свою уверенность, просто позволяя чувству стать реальным. Губы Тэхёна оказались мягче, чем он представлял. Тёплыми, немного напряжёнными, с едва уловимым вкусом чая и сладкого крема от пирожного. Чонгук провёл большим пальцем по его скуле. Тэхён крепче сжал его футболку. Поцелуй был медленным. Осторожным только в первые секунды, потом Тэхён приоткрыл губы, и Чонгук почувствовал, как внутри него рушится всё, что ещё оставалось от сомнений. Это был мужчина и Чонгук хотел его. Но желание не было чужим или неправильным. Не ощущалось экспериментом. Напротив - всё стало удивительно ясным. Положение ладони на щеке. Тэхён, прижавшийся ближе, его дыхание, сбившееся так же сильно. Тихий звук, сорвавшийся с губ, когда Чонгук второй рукой обнял его за талию. Тэхён ответил на это движение сразу. Его ладонь поднялась к затылку Чонгука, пальцы коснулись тёмных волос. Поцелуй стал требовательнее, всего на несколько мгновений Тэхён позволил себе не думать. Не быть отцом. Не быть взрослым мужчиной, который обязан просчитывать последствия. Не вспоминать, что Чонгуку двадцать два. Не представлять взгляды других людей. Он просто чувствовал, тепло чужого тела, сильную руку на пояснице. Губы, которые касались его так, словно Чонгук не сомневался ни в одном своём желании и собственный ответ. Слишком искренний и слишком голодный для человека, уверявшего, что ничего не происходит. Именно это вернуло Тэхёна к реальности. Он резко отстранился, не сильно толкнул Чонгука в грудь, но тот сразу отпустил его. Между ними появился воздух. Тэхён тяжело дышал. Губы горели, а пальцы всё ещё помнили мягкость волос Чонгука. — Нет, - произнёс он. Голос прозвучал хрипло. Чонгук смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Тэхён… — Не надо. Он отступил ещё на шаг. Коснулся губ пальцами и почти сразу убрал руку, будто это движение выдавало слишком многое. — Прости, - сказал Чонгук. Теперь в его голосе появилась настоящая тревога. - Я спросил, но должен был… — Ты ни в чём не виноват. — Я поцеловал тебя. — А я ответил. Фраза повисла между ними. Чонгук замолчал, а Тэхён отвернулся к окну. В стекле отражались два человека. Один стоял возле дивана, растерянный и бледный. Второй пытался сделать вид, что несколько секунд назад не держал его так, словно боялся отпустить. — Это была ошибка, - сказал Тэхён. Чонгук вздрогнул. Он ожидал страха, сомнений, даже просьбы остановиться, но слово «ошибка» всё равно причинило боль. — Ты так думаешь? — Да. — Тогда почему ответил? Тэхён закрыл глаза. — Не знаю. — Знаешь. — Чонгук, пожалуйста. — Я не буду снова тебя целовать. - он говорил спокойно, хотя внутри всё сжималось. - Но не говори, что это ничего не значило. Тэхён обернулся. — Я не говорил. — Ты назвал это ошибкой. — Потому что этого не должно было произойти. — Это не одно и то же. — Для меня - одно. Чонгук долго смотрел на него, потом медленно кивнул. — Хорошо. Он взял куртку со спинки кресла. Тэхён почувствовал, как внутри поднимается паника. Теперь Чонгук уйдёт и это было именно то, чего он требовал, но увидев, как тот направляется к прихожей, Тэхён неожиданно захотел остановить его. Но так и не остановил, Чонгук надел куртку. Движения стали слишком аккуратными. Так ведёт себя человек, который боится выдать, насколько сильно задет. — Не нужно уходить так, - сказал Тэхён. Чонгук посмотрел на него. — А как нужно? Тэхён не нашёл ответа. — Мы можем сделать вид, что ничего не произошло, - произнёс он. Чонгук горько усмехнулся. — Ты правда сможешь? Тэхён молчал. — Я не смогу, - признался Чонгук. - Но могу не давить на тебя. Могу не поднимать эту тему. Могу дать тебе время. Только не проси меня лгать тебе в лицо. — Я не прошу лгать. — Тогда признай хотя бы себе, что ты хотел этого поцелуя. — Это ничего не меняет. — Меняет меня. Чонгук открыл дверь. — Спокойной ночи, Тэхён. Он вышел, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась тихо и именно этот тихий звук оказался болезненнее любого хлопка. Чонгук спустился по лестнице вместо лифта. Ему нужно было двигаться. Считать ступени. Чувствовать, как мышцы напрягаются при каждом шаге. Делать что угодно, только не возвращаться мыслями к тому, как Тэхён отвечал на его поцелуй. Но память не подчинялась. Пальцы Тэхёна в его волосах. Тёплое дыхание. Ладонь, сжимавшая футболку. Тот короткий миг, когда между ними не осталось ни сомнений, ни возраста, ни страха. А потом: Это была ошибка. Чонгук остановился между этажами. Прислонился спиной к стене. Закрыл глаза. Он не жалел, даже сейчас, даже если Тэхён завтра скажет, что они больше не должны встречаться. Чонгук не жалел о самом поцелуе, только о том, что не сумел сделать его безопасным для человека, которого целовал. Телефон завибрировал. Он достал его слишком быстро. Но сообщение было от Соры. Чон Сора: Ты едешь домой? Чон Чонгук: Да. Чон Сора: Всё хорошо? Он не знал, ведь внутри одновременно было так много счастья и боли, что выбрать одно оказалось невозможно. Чон Чонгук: Я поцеловал его. Три точки появились сразу. Чон Сора: И? Чонгук опустился на ступеньку. Чон Чонгук: Он ответил. Следующее сообщение писать было тяжелее. Чон Чонгук: А потом сказал, что это ошибка. Сора долго не отвечала. Чонгук уже собирался убрать телефон, когда экран снова загорелся. Чон Сора: Возвращайся домой. Не оставайся один. Он перечитал. В груди что-то болезненно дрогнуло. Чонгук поднялся и продолжил спускаться. Тэхён ещё долго стоял в прихожей. Не включал свет. Не двигался. На зеркале оставалась синяя звезда. Возле стены стояли маленькие ботинки Иана. На кухне пахло мандаринами. Всё было на своих местах, но квартира больше не ощущалась прежней. Тэхён вернулся в гостиную. На столе стояла недопитая кружка Чонгука. На ковре лежал один деревянный дорожный знак, который тот не заметил при уборке. Тэхён поднял его. Знак обозначал поворот. Он сжал маленькую деревянную деталь в ладони и сел на диван. Губы всё ещё помнили поцелуй. Невозможно было назвать его ошибкой внутри себя. Ошибка обычно оставляла сожаление. Тэхён же жалел только о том, что остановился и именно это пугало сильнее всего. Он хотел продолжить. Хотел снова почувствовать ладонь Чонгука на своей щеке. Хотел позволить ему подойти ближе, обнять крепче, перестать сдерживаться. Хотел молодого мужчину, который ещё недавно существовал вне всех возможных сценариев его жизни. Не женщину. Не привычную модель отношений. Чонгука. Конкретного человека. С его упрямством, громким смехом, растрёпанными волосами и нелепой уверенностью, что любую сложность можно преодолеть, если не уходить. Телефон лежал рядом. Тэхён открыл переписку. Последнее сообщение было утренним. Чон Чонгук: Мы выехали. Мандарины спасены. Тэхён начал печатать: Прости. Удалил. Я не хотел тебя обидеть. Удалил. Поцелуй не был ошибкой. Палец замер над кнопкой отправки. Эта фраза была самой честной и потому самой опасной. Тэхён стёр её тоже. Он ничего не написал, потому что любое сообщение могло вернуть Чонгука, а Тэхён не доверял себе настолько, чтобы снова открыть ему дверь. Из детской раздался тихий голос: — Папа? Тэхён сразу поднялся. Иан сидел в кровати, сонный и встревоженный. — Что случилось? — Где Чонгук? Вопрос застал врасплох. — Уехал домой. — Почему не попрощался? — Ты спал. Иан потёр глаза. — Он ещё придёт? Тэхён сел рядом. Вот он самый тяжёлый вопрос. Не о поцелуе, не о чувствах. О ребёнке, который уже успел ждать другого человека. — Не знаю, - ответил Тэхён. Иан нахмурился. — Ты сказал, что он придёт. — Сегодня он пришёл. — Ещё. Тэхён поправил одеяло. — Нужно спать. — Вы поругались? — Нет. — Тогда придёт. Для Иана всё было просто. Люди приходили, если не были сердиты. Оставались, если им нравилось рядом. Целовали тех, кого любили. Он ещё не знал, сколько причин взрослые способны придумать, чтобы отказаться от того, чего хотят. — Закрывай глаза, - тихо сказал Тэхён. Иан послушался. Через несколько минут он снова уснул. Тэхён вернулся в гостиную. Телефон всё ещё лежал на диване. Он открыл переписку. На этот раз написал только: Ким Тэхён: Ты доехал? Ответа не было несколько минут. Потом: Чон Чонгук: Ещё еду. Тэхён смотрел на короткое сообщение. Ни имени, ни шутки, ни привычного вопроса в ответ. Ким Тэхён: Напиши, когда будешь дома. Чонгук прочитал, но ничего не ответил. Тэхён положил телефон рядом. Через сорок минут экран загорелся. Чон Чонгук: Я дома. Всего два слова. Тэхён набрал: Спокойной ночи. Отправмл, но ответ не пришёл. Он ждал. Пять минут. Десять. Пятнадцать, потом понял, что Чонгук не напишет и впервые оказался по другую сторону ожидания. Дома Сора ничего не спрашивала сразу. Она открыла дверь, посмотрела на лицо брата и просто отступила, пропуская его внутрь. На кухне горел свет. На столе стоял чайник и две кружки. Чонгук снял куртку. — Боми спит? — Да. — Хорошо. Сора налила чай. Он сел за стол и долго смотрел, как от горячей воды поднимается пар. — Расскажешь? - спросила она. Чонгук пожал плечами. — Я поцеловал его. — Это я знаю. — Он ответил. — Тоже знаю. — Не просто… не замер. Он действительно ответил. Сора села, напротив. — А потом испугался? — Сказал, что это ошибка. - Чонгук сжал кружку ладонями. - Но это не было похоже на ошибку. — Для него ошибка может означать не отсутствие желания. — Тогда что? — Наличие желания, которое разрушает всё, что он раньше думал о себе. Чонгук посмотрел на сестру. — Ты его защищаешь? — Нет. Пытаюсь объяснить. — Мне тоже страшно. — Я знаю. — Но я не называю его ошибкой. — У вас разная жизнь. — Все постоянно говорят мне об этом. — Потому что это правда. Чонгук резко отодвинул кружку. — Значит, мне нужно отступить? Сора не ответила сразу. — Тебе нужно решить, чего ты хочешь больше: добиться от него немедленного ответа или дать ему возможность прийти к тебе самому. — Он может не прийти. — Может. Чонгук опустил глаза. — Тогда я его потеряю. — Ты не можешь потерять человека, который ещё не выбрал быть с тобой. Слова были жёсткими, но произнесены мягко. Чонгук понимал их правду и ненавидел её. — Что мне делать? — Ничего. — Это ужасный совет. — Иногда самый сложный. Сора накрыла его руку своей. — Не исчезай, но и не преследуй. Покажи ему, что уважаешь не только его желание быть рядом, но и его страх. Чонгук посмотрел на экран телефона. Последним было сообщение Тэхёна. Спокойной ночи. Он не ответил. Хотел, чтобы Тэхён почувствовал хотя бы часть той пустоты, которую оставил своим словом. Теперь это казалось детским. Чонгук открыл переписку. Чон Чонгук: Спокойной ночи. Тэхён прочитал почти сразу. Ответа не было, но Чонгук больше ничего не отправил. Сора была права. Он мог приходить. Мог оставаться. Мог быть честным, но не имел права силой вытянуть Тэхёна из страха, к которому тот привык за годы одиночества. Некоторые двери нельзя открыть снаружи, даже если однажды за ними уже ответили на твой поцелуй. В ту ночь ни один из них долго не спал. Чонгук лежал в темноте и снова ощущал вкус мандаринов на губах Тэхёна. Тэхён сидел у окна, слушал ровное дыхание сына из детской и смотрел на огни города. Оба думали об одном прикосновении. Одна рука на щеке. Другая в тёмных волосах. О коротком мгновении, когда всё сложное стало простым и о том, как быстро разум вернул каждому из них страх. Поцелуй действительно оказался ошибкой, но не потому, что случился, а потому, что после него они уже не могли вернуться к той безопасной лжи, будто между ними ничего нет.