То, чему дети не учатся бояться

«Путь истинной любви никогда не бывал гладким».

Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь»

Вдохновение: Adele - All I Ask

К утру запах мандаринов почти исчез. Он ещё оставался на деревянной доске, в мусорном ведре под раковиной, наполненном яркой кожурой, и на пальцах Тэхёна - скорее в памяти, чем на самом деле, но квартира снова пахла привычно: кофе, чистым бельём, детским шампунем после утренней ванны Иана. Тэхён стоял возле окна с кружкой в руке и смотрел на город, который медленно просыпался за стеклом. Свет в соседних домах зажигался один за другим. По дороге внизу уже двигались машины, на тротуарах появлялись первые прохожие, а бледное осеннее небо обещало прохладный, ясный день. Всё было обычным, ведь именно этого он хотел. Чтобы утро наступило, чтобы ночь закончилась, чтобы поцелуй остался в ней - в тёплой гостиной, где горела только одна лампа, дети спали за стеной, а Чонгук стоял настолько близко, что Тэхён не смог вспомнить ни одной причины отойти. Теперь причины вернулись, все до единой: двадцать два года, университет, прежние отношения Чонгука, его лёгкость, собственный сын, работа и общество, которое могло не заметить один случайный поцелуй в закрытой квартире, но обязательно заметило бы двух мужчин, пытающихся построить что-то похожее на семью. Тэхён перечислял эти причины мысленно, одну за другой, словно цифры в отчёте. Они были точными, логичными и вполне остаточными, но ни одна не могла стереть воспоминание о ладони Чонгука на его щеке. — Папа. Тэхён вздрогнул и обернулся. Иан стоял возле кухни в пижаме с зелёным динозавром. Волосы после сна торчали в разные стороны, одна щека была красной от подушки. — Почему ты встал? — Я проснулся. — Ещё рано. — Ты тоже не спишь. В детской логике это было веским доказательством того, что утро уже началось. Иан подошёл ближе и обхватил отца за ногу. Тэхён поставил кружку на стол и поднял сына на руки. Мальчик был уже достаточно тяжёлым, но всё ещё устраивался у него на груди так же, как в два года. Прижимался щекой к плечу, прятал холодные ладони под ворот домашней кофты и на несколько минут снова становился совсем маленьким. — Чонгук придёт сегодня? - сонно спросил Иан. Тэхён закрыл глаза. Первый вопрос о нём прозвучал ещё ночью, второй уже сейчас. — Нет. — Завтра? — Не знаю. — Почему? — У него университет. — А потом? Тэхён погладил сына по спине. Он мог сказать, что Чонгук занят, что у взрослых много дел, что нельзя ждать человека каждый день, но любое объяснение было бы ложью. Чонгук не приходил не потому, что у него не было времени. Он не приходил, потому что Тэхён назвал их поцелуй ошибкой. — Мы не договаривались, - ответил он. Иан немного помолчал. — Ты его выгнал? Тэхён замер. — Нет. — Он ушёл грустный. Откуда ребёнок мог это знать? Иан спал, когда Чонгук покидал квартиру, не видел его лица, не слышал их разговора. Возможно, дело было не в том вечере, возможно, дети просто чувствовали перемены раньше взрослых, потому что ещё не умели придумывать для них удобные названия. — Он просто устал, - сказал Тэхён. — Кукки всегда смеётся, когда устал. — Не всегда. — Всегда со мной. Тэхён не нашёл ответа. Он отнёс сына обратно в детскую, лёг рядом и дождался, пока тот снова уснёт, а сам же больше не сомкнул глаз. Первое сообщение Тэхён отправил в семь часов сорок три минуты. Он обдумывал его почти десять минут. Ким Тэхён: Доброе утро. Иан спрашивал, как Боми добралась вчера. Это было безопасно, правильно, вежливо. Ни одного слова о том, что действительно не давало ему спать. Чонгук ответил через двадцать две минуты. Тэхён знал точное время, хотя старательно не смотрел на телефон. Чон Чонгук: Доброе утро. Хорошо. Уснула в такси, а дома даже не проснулась, когда я к ней заходил. Тэхён перечитал сообщение. Раньше следом обязательно появилась бы шутка, фотография Боми, вопрос о том, выспался ли Тэхён или хотя бы привычное замечание о том, что серьёзный взрослый мужчина снова пишет слишком официально, но ничего больше не пришло. Тэхён напечатал: Иан проснулся ночью и спросил о тебе. Остановился, удалил и вместо этого написал: Ким Тэхён: Хорошо. Передай ей, что Иан ждёт её в садике. Чон Чонгук: Передам. На этом переписка закончилась. Тэхён смотрел на последнее слово, пока экран не погас. Он сам попросил Чонгука не продолжать, не прямо, но достаточно ясно. Теперь же тот делал именно то, чего от него ожидали и почему-то это ощущалось хуже, чем если бы Чонгук снова начал спорить. На работе Тэхён допустил ошибку, совсем незначительную. В итоговой таблице он использовал показатель за прошлый квартал вместо актуального. Разницу обнаружил сам, ещё до того, как документ отправили руководителю департамента. Никто не успел увидеть, но Тэхён несколько минут сидел перед экраном и смотрел на неверную цифру. Он почти никогда не ошибался в таких вещах. Для этого существовали усталость, слишком большой объём работы, невнимательность других людей, но не его. Тэхён всегда проверял, вычитывал, сравнивал, потому что цифры были предсказуемыми. Если относиться к ним внимательно, они не менялись внезапно и не заставляли сомневаться в том, кем ты являешься. — Господин Ким? Он поднял голову. Возле стола стояла Ли Наён, младший аналитик его команды. В руках она держала папку с распечатками. — Да? — Вы просили принести прогнозы по инфраструктурному направлению. — Оставьте здесь. Она положила папку, но не ушла. — Что-то ещё? Наён помедлила. — Вы сегодня уже третий раз проверяете телефон. Тэхён посмотрел на устройство, лежавшее возле клавиатуры. — У меня ребёнок. — Да-да, конечно. Простите. Она быстро поклонилась и направилась к выходу. — Наён. Девушка остановилась. — Да? — Я не хотел говорить резко. — Всё в порядке. — Идите на обед вовремя. Не ждите, пока мы закончим совещание. Она улыбнулась. — Хорошо. Когда дверь закрылась, Тэхён снова посмотрел на телефон. Новых сообщений не было. Он разблокировал экран, открыл переписку и последнее слово по-прежнему оставалось прежним. Передам. Никакого скрытого смысла, никакого вопроса, никакой попытки приблизиться. Чонгук действительно услышал его, Тэхён должен был испытывать облегчение, но вместо этого ему хотелось написать что-нибудь, что заставило бы молодого мужчину снова стать собой. Ты обиделся? Нет…Это звучало так, будто Тэхён имел право требовать от него хорошего настроения после того, как сам причинил боль. Нам нужно поговорить. Ещё хуже… О чём говорить, если он всё равно не знал, чего хотел? Поцелуй не был ошибкой. Тэхён закрыл глаза, эта фраза снова появилась сама. Он стёр её ещё в субботу, как стирал сейчас и, вероятно, будет стирать каждый раз, пока не наберётся смелости признать, что ошибкой была не близость. Ошибкой было слово, произнесённое после неё. Телефон зазвонил, Тэхён дёрнулся, почти ожидая увидеть имя Чонгука, но звонила воспитательница. — Господин Ким, добрый день. Не переживайте, ничего серьёзного не произошло. От этих слов любой родитель начинал переживать ещё до того, как узнавал причину. Тэхён поднялся со стула. — Что с Ианом? — Он немного упал на прогулке. Ударил колено, кожа даже не содрана, но расстроился и просит папу. — Я сейчас приеду. — В этом нет необходимости. Он уже успокоился, Чонгук был рядом и помог… Тэхён замер. — Чонгук? — Да. Он сегодня забирал Боми раньше и застал детей на площадке. Иан сейчас сидит рядом с ним. Я хотела только предупредить вас, чтобы вы не испугались, если он вечером расскажет. Тэхён посмотрел на часы, до конца рабочего дня оставалось почти три часа. — Можете дать Иану телефон? Через несколько секунд в трубке раздалось тихое дыхание. — Папа? — Я здесь. Колено болит? — Уже нет. — Ты плакал? — Немного. — Это нормально. Мальчик помолчал. — Кукки подул. Тэхён закрыл глаза. — Хорошо. — Он сказал, что у инженеров колени тоже ломаются. Где-то рядом раздался голос Чонгука: — Я сказал «иногда болят», а не «ломаются». Иан проигнорировал поправку. — Ты приедешь? — Да. Как обычно. — А Чонгук может подождать? Тэхён не ответил сразу. В трубке послышалось движение, потом голос Чонгука стал ближе: — Я могу остаться до твоего приезда. Если ты не против. Не «Тэхён», не шутка, никакого тепла, которое раньше появлялось даже в самых простых словах. Только спокойная вежливость. — Необязательно, - сказал Тэхён. — Иан просит. Вот она. Та же защита, которой раньше пользовался сам Тэхён. Ради ребёнка, только ради ребёнка. — Хорошо, - ответил он. - Спасибо. — Не за что. Звонок закончился. Тэхён медленно опустил телефон. Он получил то, чего хотел, общение, ограниченное детьми. Без намёков, без опасных слов, без попыток остаться после того, как Боми уедет домой. Почему же теперь каждая правильно выстроенная граница казалась стеной, которую он сам поставил посреди собственной жизни? Чонгук сидел на маленькой скамейке во дворе детского сада. Иан устроился рядом, вытянув одну ногу. На колене почти не было следа от падения - лишь лёгкое покраснение, но мальчик всё ещё время от времени проверял его ладонью. Боми сидела с другой стороны и рассказывала, как именно всё произошло. — Он бежал, потом камень, потом он упал, а я сказала воспитательнице, а потом пришёл Кукки. — Я не бежал, - возразил Иан. — Бежал. — Быстро шёл. — Это бег. — Нет. — Да. Чонгук слушал их спор и иногда поглядывал на вход. Тэхён должен был приехать через двадцать минут. Чонгук не собирался оставаться, отдаст Иана отцу, скажет, что ничего серьёзного не случилось. Заберёт Боми и уедет. Простой план, просто правильный. После субботы он почти не писал Тэхёну. Не потому, что хотел наказать молчанием. Чонгук никогда не умел использовать отсутствие как наказание. Он слишком хорошо знал, что человек, привыкший к одиночеству, скорее научится жить без тебя, чем побежит следом. Он просто пытался выполнить обещание, не давить, а дать время. Но никто не объяснил, сколько именно времени требовалось, чтобы перестать вспоминать чужие губы каждую ночь или как отвечать на сухие сообщения человека, который ещё несколько дней назад держал тебя за футболку так, будто боялся, что ты отойдёшь. — Кукки, - позвала Боми. — Что? — Ты грустный. — Нет. — Да. — Я устал. — Ты смеёшься, когда устал, - неожиданно сказал Иан. Чонгук посмотрел на мальчика. Те же слова он, вероятно, говорил отцу. Дети были опасно наблюдательными. — Сегодня не хочется, - признался Чонгук. Боми пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Иан через несколько секунд сделал то же самое, с другой стороны. Чонгук оказался зажат между двумя маленькими телами, запахом детского крема и теплом. В груди болезненно сжалось. Он уже привязался к ним обоим. К Боми давно и безусловно. К Иану неожиданно быстро. Теперь любое решение Тэхёна затрагивало не только самого Чонгука. Если мужчина решит полностью прекратить их общение, исчезнет не один человек. Исчезнет квартира с красным поездом. Тихий мальчик, который доверил ему больное колено. Дом, где пахло мандаринами. Чонгук не имел права требовать всё это себе, но впервые понимал, насколько сильно боялся потерять. — Папа! Иан резко выпрямился. Тэхён шёл через площадку быстрым шагом. На нём было тёмное пальто поверх офисного костюма, в одной руке он держал портфель. Волосы слегка растрепал ветер. Его взгляд сначала нашёл сына, потом переместился на Чонгука. Всего на секунду, но Чонгук почувствовал это мгновенно. Тэхён подошёл и присел перед Ианом. — Покажи колено. Мальчик поднял штанину. — Уже не больно. — Головой не ударился? — Нет. — Ладони? Иан показал ладошки. Тэхён внимательно осмотрел их, а потом прижал сына к себе. Объятие было коротким, но Чонгук увидел, как напряжение ушло из его плеч. — Я говорил, что ничего серьёзного, - тихо произнёс Чонгук. Тэхён поднял голову. — Спасибо, что остался. — Он просил. Слова прозвучали ровно, почти так же, как Тэхён обычно говорил: ради детей и Тэхён это услышал. — Всё равно спасибо. Чонгук кивнул и поднялся. — Тогда мы пойдём. Боми сразу нахмурилась. — Куда? — Домой. — А Иан? — Иан пойдёт со своим папой. — Мы ещё не доиграли. — Завтра доиграете. Боми посмотрела на Тэхёна. — А мы не пойдём к вам? Раньше Чонгук бы улыбнулся. Попытался превратить детское приглашение в повод, но сейчас он молчал и Тэхён тоже. — Сегодня поздно, - наконец сказал он. — Но в прошлый раз было поздно. — Боми, - мягко остановил её Чонгук. - Собирай рюкзак. Девочка надулась, но послушалась. Иан взял Тэхёна за руку. — Чонгук может прийти завтра? — У него учёба, - ответил Тэхён. — Вечером? Чонгук застегнул Боми куртку. — Посмотрим, Иан. Первый раз он воспользовался взрослым словом, которое ничего не обещало. Тэхён почувствовал укол. — Ты занят завтра? - спросил он. Вопрос прозвучал слишком быстро. Чонгук поднял глаза. — После университета встречаюсь с друзьями. На самом деле никаких окончательных планов ещё не было. Хосок лишь предложил поужинать после занятий, но Чонгук не собирался отменять даже неопределённую встречу ради человека, который пока не решил, хочет ли вообще видеть его рядом. Не из гордости, а из самоуважения. — Понятно, - сказал Тэхён. Между ними повисла пауза. Боми взяла Чонгука за руку. Иан держал Тэхёна. Дети стояли между ними, соединяя две жизни, которые взрослые старательно пытались развести в разные стороны. — До свидания, - произнёс Чонгук. Не «до завтра», не «напиши». Тэхён посмотрел на него внимательнее. — До свидания. Чонгук развернулся и повёл Боми к выходу. Он не обернулся,  а Тэхён смотрел вслед. Раньше Чонгук всегда задерживался, шёл медленнее, находил ещё один вопрос, ещё одну шутку и ещё одну причину остаться в поле его зрения. Сегодня он просто ушёл. — Папа, - тихо позвал Иан. — Да? — Вы поругались. Это не было вопросом. Тэхён сжал его ладонь. — Нет. — Тогда почему Чонгук не улыбался? — Он устал. Иан посмотрел на него снизу вверх. — Ты тоже не улыбаешься. Тэхён отвернулся. — Пойдём домой. — Ты действительно собираешься ничего не делать? Чимин поставил чашку кофе перед Чонгуком и сел напротив. Они находились в небольшом кафе недалеко от кампуса. За окнами начинался вечер, посетителей было немного, а тихая музыка почти не мешала разговору. — Я не могу ничего сделать, - ответил Чонгук. — Можешь написать. — И что сказать? — Правду. — Я уже сказал. — Тогда повторить. Чонгук покачал головой. — Это будет давление. — Он ответил на поцелуй. — А потом попросил остановиться. Он назвал его ошибкой. — Именно. Чимин обхватил чашку ладонями. — Ты ему веришь? Чонгук посмотрел на тёмную поверхность кофе. — Нет. — Тогда почему ведёшь себя так, будто всё закончилось? — Потому что моё неверие не отменяет его слов. Чимин замолчал, а Чонгук продолжил: — Я могу видеть, что он боится. Могу понимать, что Тэхён хотел этого не меньше меня, но если человек говорит «нет», я должен услышать «нет», а не искать значение, которое мне удобнее. — Это правильно. — Знаю. — Но больно. Чонгук усмехнулся. — Тоже знаю. Телефон лежал рядом. Он не проверял его уже почти десять минут назад. Личный рекорд последних дней. — Может быть, он сам напишет, - сказал Чимин. — Он пишет. — Не о детях? — Нет. Чимин понял. — И тебя это задевает. — Я сам обещал, что не исчезну, поэтому отвечаю. Остаюсь с Ианом, помогаю, когда могу, но не могу делать вид, что мне достаточно быть знакомым семьи. — Ты не обязан. — Он тоже не обязан хотеть большего. Чимин посмотрел на друга с тихой грустью. — Когда ты успел стать таким разумным? — Примерно тогда, когда это стало совершенно бесполезно. Чимин улыбнулся. — Ты изменился. Чонгук вспомнил слова Хосока. Боишься потерять того, кого ещё даже не получил. — Я просто впервые не хочу испортить всё своей торопливостью. — А если он решит, что ты потерял интерес? — Тогда хотя бы поймёт, что это неправда, когда спросит меня прямо. — Уверен, что спросит? Чонгук посмотрел в окно. — Нет. И это было самым страшным. Прошла неделя. За семь дней Тэхён и Чонгук не остались наедине ни разу. Они виделись возле детского сада, иногда пересекались утром, когда Чонгук приводил Боми. Иногда вечером, если оба приезжали за детьми примерно в одно время. Общение стало безупречно правильным. — Доброе утро. — Доброе. — Боми принесла Иану рисунок. — Спасибо. Он обрадуется. — В пятницу в садике собрание. — Я видел уведомление. Ничего лишнего. Чонгук разговаривал с Ианом, приседал перед ним, спрашивал о поезде, помогал застегнуть куртку, но больше не искал взгляда Тэхёна. Не подходил ближе, чем было необходимо, не касался его руки, даже случайно. Тэхён должен был почувствовать себя спокойнее, но вместо этого каждый вечер открывал их переписку и замечал, что между сообщениями становилось всё больше пустого пространства. Раньше Чонгук мог написать фотографию смешной вывески. Спросить, пообедал ли Тэхён. Пожаловаться на преподавателя, который назначил контрольную на утро понедельника. Отправить голосовое сообщение со смехом Боми.Теперь он отвечал только на вопросы: вежливо, быстро, коротко. Тэхён не понимал, насколько привык к его постоянному присутствию, пока оно не исчезло. Даже не исчезло, а стало ограниченным, контролируемым и от этого ещё более заметным. В пятницу состоялось родительское собрание. Сора задерживалась на работе, поэтому пришёл Чонгук. Он сел в конце небольшой комнаты, слишком большой для детского стула. Колени почти упирались в низкий стол. Тэхён оказался через проход. Воспитательница рассказывала о предстоящем осеннем празднике, детских выступлениях и поделках, которые нужно подготовить вместе с семьёй. — Каждому ребёнку понадобится костюм животного или лесного персонажа, - объяснила она. - Можно сделать дома. Необязательно покупать. Боми немедленно объявила, что будет лисой. Иан захотел стать динозавром. — Динозавры не живут в современном лесу, - осторожно сказала воспитательница. — Они жили раньше, - возразил он. — Это будет древний лес, - поддержал Чонгук. В комнате рассмеялись. Тэхён тоже улыбнулся и Чонгук заметил. На мгновение их взгляды встретились, Тэхёну показалось, что прежнее тепло вернулось, но Чонгук почти сразу отвернулся к Иану. После собрания родители начали расходиться. Дети бегали по комнате, обсуждая костюмы. — Мы сделаем хвост, - сказала Боми. — А мне зубы, - ответил Иан. — Кукки умеет. — Папа тоже. Дети посмотрели на взрослых. — Сделаем вместе, - предложила Боми. Тэхён замер. Чонгук застегнул её куртку. — Сора поможет тебе с костюмом. — Мама не умеет делать хвосты. — Я умею. — Тогда вместе с Ианом. — Боми. — Так быстрее. Иан подошёл к отцу. — Можно? Тэхён мог отказаться, но тогда пришлось бы объяснять детям, почему люди, которые ещё недавно проводили выходные вместе, больше не способны сделать два костюма за одним столом. — Можно встретиться в воскресенье, - сказал он. Чонгук поднял голову. — У тебя есть время? — После обеда. — Тогда я привезу материалы. — Не нужно. Я куплю. — Каждый для своего ребёнка? Тэхён услышал в этом вопросе отголосок их первого спора о билетах. Раньше Чонгук обязательно добавил бы, что кофе всё равно купит он. Сегодня просто ждал ответа. — Можем купить вместе, - сказал Тэхён. — Хорошо. И снова ничего больше. Они вышли из садика. Сора уже ждала возле ворот. Увидев Тэхёна, она вежливо поздоровалась, потом посмотрела на брата. — Всё решили? — В воскресенье делаем костюмы. — У нас? — У Тэхёна. Сора перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Ясно. По её тону ничего невозможно было понять. Боми и Иан прощались возле ворот. Чонгук стоял рядом с сестрой. Тэхён возле сына. Расстояние между ними не превышало нескольких шагов, но Тэхёну казалось, что оно стало огромным. — До воскресенья, - произнёс он. — До воскресенья, - ответил Чонгук. Ни один не улыбнулся. — Ты назвал его ошибкой? - Сора задала вопрос, когда они отошли от садика достаточно далеко. Боми шла впереди, перепрыгивая через трещины в асфальте. Чонгук посмотрел на сестру. — Он сам рассказал? — Нет. — Тогда откуда ты знаешь? — Ты говорил после поцелуя. — Я сказал, что он назвал это ошибкой. - Чонгук спрятал руки в карманы. - Почему спрашиваешь? — Потому что вы сегодня вели себя как разведённая пара на утреннике. — Мы не пара. — В этом и проблема? Чонгук бросил на неё недовольный взгляд. Сора вздохнула. — Я не пытаюсь сделать больнее. — Получается. — Ты хочешь поговорить? — Нет. — Хорошо. Она некоторое время шла молча. Чонгук знал, что вопрос всё равно появится. — Ты собираешься продолжать встречаться с ним ради детей? - спросила Сора. — Боми и Иан дружат. Я не стану лишать их общения. — А себя? — Что себя? — Ты не обязан делать вид, что тебе достаточно детской дружбы. — Я не делаю. — Тогда почему согласился на воскресенье? Чонгук посмотрел на Боми. Она остановилась возле витрины и рассматривала маленькую игрушечную лису. — Потому что Иан попросил. — Только поэтому? Он не ответил. Сора остановилась рядом. — Чонгук, уважать страх другого человека не значит позволять ему пользоваться твоим присутствием, когда удобно, и отталкивать, когда становится страшно. — Он мной не пользуется. — Я не говорю, что намеренно, но ты тоже существуешь в этих отношениях. — У нас нет отношений. — Именно это ты повторяешь уже неделю. Чонгук сжал челюсть. — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я поставил ему ультиматум? Либо мы встречаемся, либо дети больше не видятся? — Нет. Я хочу, чтобы ты не становился меньше, лишь бы ему было легче держать тебя рядом. Он остановился. Слова задели сильнее, чем Чонгук был готов показать. Сора взяла его за руку. — Ты можешь дать ему время. Но время - это не бесконечное разрешение причинять тебе боль. — Он не обещал ничего. — Тогда и ты не обязан обещать ждать сколько угодно. Чонгук посмотрел на сестру. — А если я хочу? — Тогда жди, только честно. Не называй это дружбой, если каждый его взгляд ломает тебя изнутри. Боми заметила, что взрослые отстали, и побежала обратно. — Вы почему стоите? Чонгук наклонился и поднял её на руки. — Обсуждаем взрослые глупости. — Долго? — Иногда всю жизнь. В воскресенье Тэхён купил слишком много материалов: Коричневый и рыжий фетр, цветной картон, резинки, клей, ткань для хвоста, пластиковые зубы, которые совершенно не подходили для детского костюма, но Иан увидел их на фотографии и заявил, что без зубов динозавр будет выглядеть заболевшим. Тэхён раскладывал покупки на столе и чувствовал себя так, словно готовился не к изготовлению двух костюмов, а к сложным переговорам. Иан ждал возле двери за полчаса до назначенного времени. — Они ещё не пришли? — Рано. — А сейчас? — Прошло две минуты. — Теперь? — Иан. Мальчик вздохнул и сел на пол в прихожей. Тэхён посмотрел на синюю звезду возле зеркала, она всё ещё держалась. Края начали слегка отходить, но он каждый раз прижимал их обратно. Звонок раздался ровно в три. Иан вскочил, а Тэхён почувствовал, как сердце ударило сильнее. Он открыл дверь, на пороге стояли Боми и Чонгук. Девочка держала большую коробку с блёстками. Чонгук пакет с инструментами и тканью. — Мы принесли всё необходимое, - сказал он. Ни слова о том, что Тэхён уже купил половину магазина. Ни замечания о строгом расписании. — Проходите. Дети убежали в гостиную. Чонгук разулся и повесил куртку. Он больше не двигался по квартире так свободно, как прежде, не открывал знакомый шкаф, не спрашивал, где кофе. Ждал, пока Тэхён сам предложит и каждая эта маленькая осторожность причиняла необъяснимую боль. — Будешь кофе? - спросил Тэхён. — Да. Спасибо. — Американо? — Любой. Раньше Чонгук обязательно напомнил бы, что Тэхён и так знает его предпочтения. Теперь просто прошёл к столу и начал раскладывать инструменты. В течение первого часа они почти не разговаривали ни о чём, кроме костюмов. Чонгук вырезал основу лисьих ушей. Тэхён пытался прикрепить динозавру хвост. Дети спорили из-за блёсток, хотя ни одному костюму они не требовались. — Динозавры не блестят, - сказал Иан. — Этот будет, - ответила Боми. — Почему? — Он красивый. Чонгук посмотрел на Тэхёна, в глазах мелькнула привычная улыбка. — Не все решения обязаны быть практичными. — Но хвост должен держаться, - заметил Тэхён. — Иногда ты разговариваешь как корпоративный отчёт. — А ты как человек, который считает клеевой пистолет игрушкой. — Я инженер. — Ты уже прожёг одну салфетку. — Это был эксперимент. — Неудачный. — Зато завершённый. На несколько секунд всё стало как раньше, легко, тепло и Тэхён рассмеялся. Чонгук посмотрел на него: улыбка медленно исчезла с обоих лиц. Они одновременно вспомнили, что именно пытаются изображать. Чонгук первым вернулся к ушам. — Передай ножницы. Тэхён протянул их. Пальцы не соприкоснулись, он специально взял ножницы за самый край и Чонгук тоже. Это было почти нелепо. Двое взрослых мужчин, которые несколько дней назад целовались так, будто не могли остановиться, теперь боялись случайно коснуться руками. — Чонгук, - тихо произнёс Тэхён. — Да? — Ничего. Чонгук продолжил работу, а Тэхён посмотрел на его профиль, на сосредоточенный взгляд, на губы, воспоминание о которых он не мог вытеснить ни работой, ни страхом, ни расстоянием. — Ты сердишься? - всё-таки спросил он. Чонгук медленно опустил ножницы. Дети сидели на ковре в нескольких метрах и не обращали на них внимания. — Нет. — Тогда почему ты такой? — Какой? — Вежливый. Чонгук посмотрел на него с удивлением. — Разве это плохо? — Ты раньше не был настолько… Тэхён замолчал, не зная, как закончить: осторожным, далёким, чужим. — Ты попросил не давить, - напомнил Чонгук. — Я не просил становиться чужим. Слова вырвались сами. Чонгук застыл и Тэхён понял, что сказал, но не отвёл взгляда. — Я не чужой, - тихо ответил Чонгук. — Иногда кажется иначе. — Я делаю то, о чём ты попросил. — Я сказал, что поцелуй был ошибкой. — Именно. — Я не говорил, что больше не хочу тебя видеть. Чонгук долго смотрел на него. В глазах не было торжества, только усталость. — А как ты хочешь меня видеть, Тэхён? Вопрос звучал спокойно, без обвинения и потому оказался намного сложнее. Тэхён открыл рот, но не нашёл ответа. Чонгук кивнул, словно именно этого и ожидал. — Вот поэтому я осторожен. — Ты мог хотя бы продолжать писать. — О чём? — Как раньше. — Чтобы ты снова решил, что я слишком быстро занимаю место в твоей жизни? — Я такого не говорил. — Просто не словами. Тэхён опустил глаза, а Чонгук продолжил тише: — Я не хочу исчезать, правда. Мне нравится Иан. Боми его любит. Мне хорошо здесь, но я не могу каждый день вести себя так, будто мне достаточно сидеть на твоём ковре и обсуждать детские игрушки. — Я не просил тебя делать вид. — Ты предложил забыть поцелуй. — Я испугался. Первое настоящее признание. Чонгук замер и Тэхён почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — Не тебя, - продолжил он. - Не того, что ты сделал. Себя рядом с тобой. Чонгук ничего не говорил. Тэхён сжал край фетра пальцами. — Я ответил слишком легко. Не думал ни о чём и это… — Понравилось тебе. Тэхён поднял глаза. — Да. Одно слово, но после него стало трудно дышать. Чонгук медленно выпрямился. — Тогда почему ошибка? — Потому что понравилось. — Я не понимаю. — Именно поэтому… ты моложе. Чонгук резко отодвинул стул, но не поднялся. — Не делай этого. — Чего? — Не используй мой возраст каждый раз, когда тебе нечего ответить. Тэхён вздрогнул. — Это имеет значение. — Имеет, но не объясняет всё. — Ты не думаешь о последствиях так, как я. — Откуда ты знаешь, как я думаю? — Потому что тебе двадцать два. — А тебе двадцать девять, и ты всё равно сидишь напротив меня и не можешь сказать, чего хочешь. Тэхён побледнел, Чонгук сразу пожалел о резкости, но отступать было поздно. — Прости, - произнёс он. - Это было несправедливо. — Нет. Тэхён посмотрел на детей. Они по-прежнему были заняты блёстками. — Справедливо. Он провёл ладонью по лицу. — Я действительно не знаю, чего хочу. — Тогда скажи хотя бы, чего не хочешь. Тэхён повернулся к нему. — Не хочу, чтобы ты исчезал. Чонгук задержал дыхание. — Но и быть со мной не готов? — Нет. Честный ответ. Болезненный, но честный. Чонгук медленно кивнул. — Тогда мы оба знаем, где находимся. — Где? — В месте, где ты боишься приблизиться, а я больше не могу притворяться, что мне не больно стоять на расстоянии. Тэхён опустил глаза. Он хотел сказать, что не просил Чонгука ждать, но теперь понимал: это было бы ещё одной удобной ложью. Он не просил словами, но каждый раз открывал дверь: отправлял фотографии Иана, приглашал домой, спрашивал, почему Чонгук стал вежливым. Не отпускал и не приближал. — Что нам делать? - тихо спросил Тэхён. Чонгук посмотрел на него. — Сегодня - закончить костюмы. В голосе появилась усталая улыбка. — А потом? — Не знаю. Тэхён едва заметно кивнул. Они вернулись к работе, но теперь тишина между ними была другой. Не притворством, не отрицанием, а впервые они оба знали, что она означает. К вечеру костюмы были готовы. Лисий хвост Боми оказался слишком большим и волочился по полу. Динозавр Иана блестел, несмотря на все его протесты, потому что Боми успела приклеить серебристые элементы, пока никто не смотрел. Дети были счастливы. Они бегали по гостиной, изображая встречу древнего динозавра с современной лисой. — Лисы не жили с динозаврами! - кричал Иан. — Эта жила! — Почему? — Она волшебная! Тэхён и Чонгук сидели рядом на диване. Между ними оставалось пространство размером с ладонь. Никто его не сокращал, но теперь оно хотя бы не казалось бесконечным. Боми споткнулась о собственный хвост и упала на ковёр. Чонгук сразу поднялся. — Ты цела? Она села и посмотрела на колено. — Да. Иан подбежал и подул на него, повторяя жест Чонгука из детского сада. — Теперь не будет болеть. Боми улыбнулась. Тэхён наблюдал за детьми. — Они справляются лучше нас, - тихо сказал он. Чонгук вернулся на диван. — С чем? — С тем, чтобы просто быть рядом. — Они ещё не научились бояться. Тэхён посмотрел на него. Фраза прозвучала почти как название того, что происходило между всеми четырьмя. Дети дружили, не спрашивая, подходит ли их дружба взрослым представлениям. Иан доверял Чонгуку, не размышляя, насколько надёжен двадцатидвухлетний студент. Боми обнимала Тэхёна, не выясняя, какое место он занимает в семье. Только взрослые искали определения раньше, чем позволяли себе чувства. — Когда мы успеваем научиться? - спросил Тэхён. — Чему? — Бояться того, что делает нас счастливыми. Чонгук некоторое время молчал. — Наверное, когда узнаём, что можем это потерять. Тэхён перевёл взгляд на него. — Ты боишься? — Очень. Ответ прозвучал без колебаний. — Чего? — Что однажды ты решишь, будто без меня проще и убедишь в этом не только себя, но и Иана. Тэхён почувствовал боль. — Я бы не использовал сына. — Не специально, но он уже привязался. — Ты тоже. Чонгук посмотрел на него. — Я —-особенно. Их взгляды встретились. Тэхён мог протянуть руку. Расстояние было небольшим, но он не сделал этого, да и Чонгук тоже. Вместо этого Тэхён произнёс: — Не исчезай. Чонгук улыбнулся едва заметно. — Я уже говорил, что не исчезну. — Даже если я долго не смогу дать тебе ответ? — Я могу оставаться рядом, но не обещаю, что мне всегда будет достаточно этого. — Это честно. — Я пытаюсь. Дети снова позвали их смотреть представление. Разговор закончился, но впервые после поцелуя Тэхён почувствовал не только страх. Появилось что-то ещё, возможность, пока слишком хрупкая, чтобы назвать её надеждой, но уже достаточно настоящая, чтобы перестать притворяться, будто ничего не произошло. Вечером Чонгук и Боми уехали. На этот раз Тэхён не просил его остаться. Чонгук не искал повода. Они попрощались в прихожей, не касаясь друг друга, но перед тем как закрыть дверь, Тэхён сказал: — Напиши, когда доедете. Чонгук посмотрел на него. В глазах появилось знакомое тепло. — Это обязательно? Тэхён вспомнил их первый вечер. Такси после парка, тот же вопрос и ответ, который тогда не смог произнести. — Да. — Почему? Тэхён сделал вдох. — Потому что я переживаю. Чонгук замер. Всего на секунду, потом кивнул. — Напишу. Дверь закрылась, но в этот раз квартира не показалась опустевшей. В ней осталось обещание сообщения, разговор, который не был закончен и правда, впервые произнесённая без попытки сразу от неё отказаться. Через сорок минут телефон Тэхёна загорелся. Чон Чонгук: Мы дома. Боми уснула с лисьим хвостом и не разрешает его снимать. Тэхён улыбнулся. Ким Тэхён: Иан лёг в костюме динозавра. Кажется, завтра мне придётся объяснять, почему нельзя идти в нём на работу со мной. Чон Чонгук: Возьми его. Финансовому отделу не хватает динозавров. Тэхён смотрел на сообщение. Прежний Чонгук возвращался, не полностью, осторожно, проверяя, безопасно ли снова быть собой. Ким Тэхён: Спасибо за сегодня. Чон Чонгук: За костюм? Ким Тэхён: За то, что не исчез. На этот раз Чонгук отвечал долго. Чон Чонгук: Я не исчез. Просто жду, когда ты перестанешь закрывать дверь раньше, чем я успеваю подойти. Тэхён прочитал сообщение несколько раз. Раньше он бы промолчал, нашёл бы безопасную тему. Спросил о Боми, пожелал спокойной ночи, но сегодня они уже сказали достаточно правды, чтобы возвращение к прежнему молчанию стало бессмысленным. Ким Тэхён: Я не уверен, что умею держать её открытой. Чон Чонгук: Тогда начни с того, чтобы иногда не запирать. Тэхён посмотрел на входную дверь. На синюю звезду возле зеркала. На маленькую чашу для ключей. На место, где ещё несколько часов назад стояли ботинки Чонгука. Он не знал, сможет ли дать этому мужчине то, чего тот хотел, не знал, насколько далеко готов зайти, не знал, что будет говорить сыну, сестре Чонгука, коллегам или самому себе, если однажды отношения станут реальными. Но впервые позволил себе подумать не только о причинах отказаться, о причине попробовать. Она была простой: Чонгук делал его счастливым и этого пока было недостаточно для решения, но слишком много, чтобы продолжать называть случившееся ошибкой. Ким Тэхён: Спокойной ночи, Чонгук. Чон Чонгук: Спокойной ночи, Тэхён. А затем ещё одно сообщение: Чон Чонгук: В следующий раз я хочу увидеть тебя без детского костюма, клея и динозавров. Тэхён почувствовал, как сердце ударило сильнее. Ким Тэхён: Это приглашение? Чонгук долго не отвечал. Словно хотел, чтобы Тэхён успел понять вопрос раньше, чем увидит слова. Чон Чонгук: Пока только предупреждение. Тэхён тихо рассмеялся в пустой прихожей и впервые за долгое время ожидание следующей встречи не казалось ему опасностью. Скорее дверью. Всё ещё закрытой, но уже не запертой.