На линии огня

Саша проснулся от тишины. В комнате было светло, но серый петербургский свет не будил, он просто заполнял пространство, делая его чуть менее темным. Саша лежал, глядя в потолок, и слушал звуки старой квартиры: где-то за стеной гудела труба, за окном проехала машина, и снова тишина. Он потянулся, чувствуя, как его тело еще помнит напряжение вчерашнего дня, и сел на кровати. Вышел в коридор он прислушиваясь. Дверь в гостевую комнату была приоткрыта, кровать пуста, одеяло смято. Саша прошел на кухню и замер у входа. Миша стоял у плиты, спиной к нему. На нем была его старая футболка, та, что Саша оставил для гостей. Она была ему мала. Рукава натянулись на бицепсах, плечи едва влезали в швы, а подол едва доходил до пояса домашних штанов, которые тоже оказались коротковаты и обнажали щиколотки. Вид у него был до смешного нелепый - огромный, накаченный мужчина в одежде, которая явно была сшита для кого-то гораздо более хрупкого. И в этой нелепости было что-то почти уязвимое. — доброе утро, — сказал Саша, и голос его прозвучал мягче, чем он планировал. — ты чего так рано проснулся? Миша обернулся. В его руках была кружка, из которой шел пар. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнула тень неловкости. — доброе, не привык я долго спать, — ответил он, и в его голосе послышалась та самая усталость, которую Саша уже начал узнавать. — Надеюсь, ты не против, что я заварил чай. — Конечно, нет, — Саша улыбнулся. — Чувствуй себя как дома. Миша усмехнулся и поправил край футболки, которая явно натягивалась на его плечах. — Твои вещи, — сказал он, и в его голосе послышалась легкая ирония, — они немного.. не по размеру. — Я заметил, — ответил Саша, садясь за стол. Сам не замечая, как они перешли на «ты» — выглядишь как подросток, который дорос до папиной одежды. Только наоборот. — Спасибо за комплимент, — сухо ответил Миша, но в его глазах мелькнула искра. Саша смотрел на него, чувствуя, как внутри него загорается что-то новое. Может это была привязанность к этому человеку, а может и все то же чувство, что это все сон. Нева, который уже успел проснуться и изучить гостя, устроился на подоконнике, наблюдая за ними своими ярко-синими глазами. Он смотрел на Мишу с явным подозрением, но пока не предпринимал никаких действий. — Что будем делать сегодня? — спросил Саша, нарушая тишину, пока Московский заваривал и ему чай. Миша поставил кружки на стол и сел напротив. Он поправил штаны, которые были ему коротковаты, и его лицо стало серьезным. — Нам нужно вернуться в дом, — сказал он. — Но на этот раз с умом. Я думал, что мы можем взять с собой оружие. На всякий случай. — У меня есть пистолет, — ответил Саша, и его голос стал тише. — Отец дал. Сказал, что пригодится. — Твой отец знает, что ты носишь оружие? И разрешение на хранение есть? — Пистолет в сейфе, все как необходимо, не переживай. Отец знает, что я работаю в убойном отделе, — Саша пожал плечами. — Он не задает лишних вопросов. Миша кивнул, и его взгляд стал более сосредоточенным. — Хорошо. Еще нам нужны фонарики и нож. Они у меня в машине есть. Но если все пойдет не так, пистолет может спасти нам жизнь. — У тебя есть план на случай, если мы кого-то встретим? — спросил Саша, отпивая глоток чая. — Наблюдать, — ответил Миша. — Не лезть, не провоцировать. Если увидим кого-то - мы просто уйдем. У нас нет сил на прямую конфронтацию. — Но если они нас заметят? Миша посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула сталь. — Тогда будем действовать по обстоятельствам. Я буду прикрывать тебя. Ты - меня. Саша почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он кивнул, и его голос был тихим, но твердым. — Тогда я готов. Они собрались молча. Саша достал пистолет из сейфа, проверил магазин, положил его в кобуру под куртку. Миша же обул свои берцы, прикидывая, что ими неплохо можно огреть кого-то по голове. Они стояли у двери, и воздух между ними был густым и напряженным. — Если что-то пойдет не так, — сказал Миша, и его голос был тихим, но твердым, — ты уходишь. Не ждешь меня, а убегаешь. Я догоню. Саша хотел возразить, но передумал. Он знал, что Миша не примет другого ответа. — Договорились, — сказал он. Нева сидел на подоконнике и смотрел на них, и его синие глаза впервые не выражали подозрения. Он просто наблюдал. Машина мягко катилась по мокрому асфальту, и тишина в салоне была такой плотной, что ее можно было разрезать ножом. Саша сидел на переднем сиденье, и его пальцы сжимали край куртки, под которой скрывалась кобура. Миша вёл машину молча, и его взгляд был сосредоточен на дороге. Он казался спокойным, но Саша знал, что это спокойствие обманчиво. В его руках, лежащих на руле, чувствовалось напряжение. Они ехали через серый, промозглый город, который медленно просыпался после ночи. Редкие прохожие кутались в воротники, и их дыхание превращалось в облачка пара. Где-то вдалеке слышался гул трамвая, и этот звук казался слишком громким в тишине салона. Саша посмотрел на Мишу, и его голос был тихим. — Ты думаешь, они знают, что мы приедем? Миша не ответил сразу. Он смотрел на дорогу, и его лицо было непроницаемым. — Я думаю, они знают больше, чем нам бы хотелось. Поэтому мы должны быть готовы к тому, что они могут нас ждать. Саша почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулак. Он не боялся, но он чувствовал, как его дыхание становится глубже. Он не знал, что их ждет, но он знал, что они должны были идти до конца. Они припарковались на той же улице, что и в прошлый раз. Дом стоял на том же месте, и его силуэт вырисовывался на фоне серого неба. Вокруг было тихо, и даже ветер, казалось, затих, прислушиваясь к тому, что должно было произойти. Миша заглушил двигатель, и несколько секунд они сидели молча, глядя на здание. — Я хочу проверить одну вещь, — сказал Миша, и его голос был ровным. — В прошлый раз я заметил, что одна из досок на окне первого этажа была отодвинута. Может быть, это не просто так. — Ты думаешь, там есть вход? — спросил Саша. — Не знаю, — ответил Миша, открывая дверь. — Но мы должны проверить всё, что можем. Они вышли из машины, и холодный ветер ударил в лицо. Саша зажмурился на мгновение, привыкая к серому свету, и почувствовал, как его пальцы сжимают край куртки. Миша уже шел к дому, и его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Он остановился у окна, которое было прикрыто доской, и осторожно отодвинул ее в сторону. За ним было стекло, которое было разбито. — Есть вход, — сказал он, поворачиваясь к Саше. — Но будь осторожен. Они пролезли внутрь, и Саша почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Внутри было темно, и он включил фонарик, освещая комнату. В ней было пусто, но на полу виднелись свежие следы. Кто-то был здесь совсем недавно. Миша посмотрел на Романова, и его лицо было напряженным. — Он знает, что мы здесь, — сказал он, и его голос был тихим, но в нем была сталь. — Тогда мы должны быть готовы, — ответил Саша, чувствуя, как его пальцы сжимают кобуру. Они прошли вглубь комнаты, освещая путь фонариками. Следы на полу были свежими, но они вели не к выходу, а в глубь дома. Саша чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, но он заставлял себя дышать ровно. Миша шел впереди, и его шаги были осторожными, но уверенными. Они вышли в коридор, и Саша заметил, что дверь в ту комнату со стулом была приоткрыта. Он толкнул ее, и она со скрипом открылась. Внутри было все так же, как и в прошлый раз - стул в центре, свечи на полу, но теперь на стуле лежал конверт. Он был белым, без марки, и на нем было написано их имена: «Мише и Саше». Саша почувствовал, как по его спине пробегает холодок. — Мы не одни, — сказал Миша, и его голос был хриплым. — блять.. Саша подошел к стулу и взял конверт. Пальцы его дрожали. Он вскрыл его и достал лист бумаги, на котором было всего несколько слов: «Добро пожаловать в наш круг. Вы уже часть игры». — Это не просто послание, — прошептал Романов, его голос был совсем тихим. — Это приглашение. Они хотят, чтобы мы пришли к ним. Саша смотрел на бумагу, и его мысли путались. Он чувствовал, как его пальцы сжимают край листа, как его дыхание становится глубже. Он не знал, что делать, но он знал, что они не могут остановиться. — Мы должны идти, — сказал он, и его голос был уверенным. — Мы должны узнать, что они хотят. Миша посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства. Он знал, что Саша прав, но он также знал, что это может быть ловушкой. Он кивнул, и его голос был тихим, но твердым — Тогда идем. Но мы будем делать это по-моему. Осторожно. Саша кивнул, и они вышли из комнаты. Их шаги были быстрыми, почти бесшумными. Впереди был дом, который ждал их, и в этом доме были ответы. Или ловушка. Но они должны были узнать это. Саша вытащил пистолет из кобуры. Холодный металл привычно лег в ладонь, и он на мгновение задержал дыхание, чувствуя, как его пальцы сжимают рукоять. Дуло было направлено вниз, все же, кодекс стрелка не давал поступить иначе. Он прижался спиной к спине Миша, чувствуя, как тот напряжен, как его плечи готовы к любому движению. — Я прикрою, — сказал Саша, и его голос был тихим, но твердым. Миша кивнул, не оборачиваясь. Они двинулись вперед, и их шаги были синхронными, почти бесшумными. Саша чувствовал, как его сердце бьется где-то в горле, но он заставлял себя дышать ровно. Он смотрел по сторонам, ловя каждую тень, каждый звук. Дом был старым, и каждый скрип половицы казался слишком громким в тишине. Они прошли мимо комнаты с символами, и Саша заметил, что некоторые из них светились в темноте, будто их только что нанесли. Он не сказал об этом Мише, но его пальцы сжали пистолет чуть крепче. — Там, — сказал Миша, указывая на дверь в конце коридора. — Она была закрыта в прошлый раз. Добравшись до двери, Миша толкнул ее. Она открылась с тихим скрипом, и за ней была лестница, ведущая вниз. Холодный воздух ударил в лицо, и Саша почувствовал, как по его спине пробегает холодок. Он не знал, что ждало их внизу, но он знал, что они должны были идти. — Я первый, — сказал Миша, и его голос был тихим, но командный тон никуда не исчезал. — Ты прикрываешь. Саша кивнул, и Миша начал спускаться. Его шаги были осторожными, почти бесшумными. Саша последовал за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают пистолет. Они спустились вниз, и Саша увидел, что в подвале было пусто. Но на стенах были те же символы, что и наверху, и в центре комнаты стоял алтарь. На нем лежала старая книга, открытая на середине. — Это место, где они проводят свои ритуалы, — сказал Миша, и его голос был глухим. Саша подошел ближе, осматривая алтарь. Он чувствовал, как его пальцы сжимают пистолет, и его дыхание становится глубже. Он не знал, что это за книга, но он знал, что она была важной. Он сделал шаг вперед и взял ее в руки. Она была старой, в кожаном переплете, с потертыми краями и пожелтевшими страницами. На обложке не было ни названия, ни символов, только тесненный рисунок, который он не мог разобрать в тусклом свете фонарика. Он открыл ее на середине, и его глаза пробежали по строчкам. Текст был написан от руки, старым, вычурным почерком, и некоторые слова были подчеркнуты или обведены. Саша не мог прочитать все сразу, но одно слово привлекло его внимание: «жертва». Он поднял голову и посмотрел на Мишу, который стоял рядом, освещая страницы своим фонариком. — Может это дневник?.. — спросил Саша, и его голос был тихим, но в нем слышалось напряжение. — Или инструкция, — ответил Миша, и его голос был глухим. — Имена, даты, описания ритуалов. Это то, что мы искали. Саша почувствовал, как его пальцы сжимают книгу, как его дыхание становится глубже. Он перевернул несколько страниц и увидел список имен, некоторые из которых были зачеркнуты. Одно из них было обведено красным. Он не узнал его, но он знал, что это было важным. — Мы должны забрать ее с собой, — сказал Саша, и его голос был твердым. — Это может быть ключом к разгадке. Миша кивнул, но его взгляд был настороженным. Он посмотрел на лестницу, ведущую наверх, и его лицо стало напряженным. — Я слышал звук, — сказал он, и его голос был тихим. — Наверху кто-то есть. Саша замер, прислушиваясь. Тишина была звенящей, но в ней слышалось что-то еще, едва уловимый скрип половицы. Он сжал пистолет крепче и посмотрел на Мишу. — Мы не одни, — сказал он, и его голос был тихим, но в нем слышалась сталь. — Я знаю, — ответил Миша, и в его голосе послышалась усталость, которую Саша уже стал узнавать. Не только ему не хотелось лишних проблем. — Мы уходим. Сейчас. Он начал подниматься по лестнице, и его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Саша последовал за ним, чувствуя, как его пальцы прижимают книгу к груди и сжимают пистолет. Он не знал, кто был наверху, но они должны были уйти живыми. Вернувшись в коридор, Саша увидел, что дверь, через которую они вошли, была открыта. Внутри было темно, но он чувствовал, что кто-то смотрит на них. Он не мог видеть лица, но он знал, что они были там. Он сжал пистолет крепче и шагнул вперед. Миша уже шел к тому окну, и его шаги были быстрыми. Они вышли из дома, и холодный ветер ударил в лицо. Саша зажмурился на мгновение, чувствуя, как его сердце начинает биться медленнее. Он открыл глаза и посмотрел на Московского, который стоял рядом, переводя дыхание. — Мы должны уехать отсюда, — сказал Миша, и его голос был ровным, но в нем слышалась тревога. — Сейчас же. Саша кивнул, и они побежали к машине. Он сжимал книгу в руках, чувствуя, как ее края впиваются в кожу. Когда они сели в машину и завели двигатель, Саша посмотрел на здание, которое оставалось позади. В одном из окон он увидел тень, которая смотрела на них. Он не знал, кто это был, не знал, что это было предупреждение или приглашение. Но они уже были частью этой игры. Машина мягко катилась по мокрому асфальту, но внутри Саши все дрожало. Он сидел на переднем сиденье, и его пальцы сжимали книгу, которую он держал у себя на груди. Она была старой, с потертым кожаным переплетом, и ее края впивались в его ладони, оставляя на коже красные следы. Он не мог разжать руки. Книга казалась живой - теплой, тяжелой, словно она дышала вместе с ним. Он прижимал ее к груди, чувствуя, как ее уголки упираются в ребра, и это было единственное, что удерживало его от того, чтобы просто развалиться на части. Он смотрел в окно на серые дома, которые проплывали мимо, но не видел их. Перед его глазами все еще стоял тот дом, тот подвал, та тень в окне, которая смотрела на них. Он не знал, кто это был, но он знал, что это было реальным, а не игра его разума. Он знал, что они не были одни. Его пальцы дрожали, и он сжал книгу сильнее. Он боялся, что если он отпустит ее, она исчезнет, как сон, как иллюзия. Он боялся, что все это было не настоящим. Он боялся, что они не найдут того, что искали. — Ты как? — спросил Миша, и его голос был тихим, но в нем слышалась забота. Саша не ответил сразу. Он смотрел на книгу, на ее обложку, на тисненные узоры, которые он не мог разобрать. Он провел пальцем по ее краю, чувствуя, как шершавая кожа касается его кожи. — Я не знаю.. — прошептал он наконец, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Я не знаю, что мы нашли. И я не знаю, что нам теперь делать. Миша молчал, и в этой тишине Саша чувствовал, как его сердце начинает биться медленнее. Им обоим было страшно. Он смотрел в окно на серые дома, но не видел их. Внутри все дрожало. Миша вел машину молча, и его лицо было напряженным. Его пальцы сжимали руль, и костяшки побелели. Он смотрел на дорогу, но его взгляд был устремлен вперед, в туман, который окутывал город. — Я отвезу тебя домой, — сказал Миша, и его голос был тихим, почти беззвучным. Хватит с него приключений. Саша кивнул, не говоря ни слова. Он не хотел возвращаться в участок. Он не хотел смотреть на бумаги, на символы, на все это. Он хотел просто сидеть в тишине, чувствуя, как книга лежит у него на коленях, и знать, что он не один. Уже дома, Саша как в тумане разжал руки и положил книгу на тумбочку, а сам посмотрел Мише в глаза. В его взгляде было что-то новое, не страх, не усталость, а что-то, что он не мог назвать. Тишина в комнате была густой, почти осязаемой, и они стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Нева сидел на подоконнике и смотрел на них, и его синие глаза были неподвижными, будто он тоже ждал, что они скажут. Миша шагнул вперед, и его голос был тихим, словно он до сих пор переживал, что за ними следят. — Саш, ты как? Саша не ответил. Он смотрел на него, на его бледное лицо, на тени под глазами, на то, как его пальцы сжимали край куртки. Он чувствовал, как его тело начинает расслабляться, как его дыхание становится глубже. — Я не знаю, — сказал он наконец, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Я не знаю, что мы нашли. И я не знаю, что нам теперь делать. Миша подошел ближе, и его рука легла на Сашино плечо. Сам не знал почему стал проникаться к этому парню, почему стал переживать за него и тянуться, но.. его хотелось уберечь от этого ужаса. — Мы справимся, — сказал он, и его голос был твердым, но в нем слышалась забота и искреннее переживание. — Ты не один, я рядом. Саша шагнул вперед и обнял его. Просто, без слов, без объяснений. Он уткнулся лицом в чужое плечо, чувствуя, как его руки сжимаются на спине Миша, как его пальцы впиваются в ткань куртки. Он не плакал, но его дыхание было прерывистым, и он чувствовал, как его плечи начинают дрожать. Его голос был тихим, почти беззвучным: — Во что мы ввязались, Миш?.. Миша не ответил сразу. Он стоял неподвижно, чувствуя, как Саша дрожит в его руках. Он не привык к этому, к объятиям, к теплу, к тому, что кто-то ищет в нем опору. Но он не отстранился. Он медленно поднял руку и положил ее на спину Саши, мягко прижимая его к себе. Он не знал, что сказать, но он знал, что молчать было нельзя. — Я не знаю, — ответил он, и голос его был тихим, почти неслышным. — Но мы что-то придумаем. Всегда справлялись и сейчас, сможем. Саша поднял голову и посмотрел на него. В его глазах был страх, но в этом страхе было что-то еще, прежняя решимость. Он сжал плечи Миши чуть сильнее, и его голос был тверже, чем он сам ожидал. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.. Миша усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты уже сделал так, чтобы я не мог остаться в стороне, — сказал он. — Так что теперь мы в одной лодке. Саша не спешил отстраняться. Он стоял, вновь уткнувшись лицом в чужое плечо, и чувствовал, как его пальцы все еще сжимают ткань Мишиной рубашки. Его дыхание постепенно выравнивалось, но дрожь в теле не проходила. Он не знал, сколько времени прошло, минута, две, пять. Но в какой-то момент он почувствовал, как рука Миша медленно, почти невесомо, погладил его по спине. Это было неуклюжее, неловкое движение человека, который не привык утешать, но который пытался. — Ты дрожишь, — сказал Миша, и его голос был тихим, почти шепотом. — Знаю, — ответил Саша, не поднимая головы. — Я не могу это остановить. — Это пройдет, — сказал Миша. — Просто дай себе время. Саша поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были влажными, но он не плакал. Он смотрел на Мишу и камень постепенно исчезал с его плеч. Глядя на него, он чувствовал уверенность и что все действительно будет хорошо.. по крайней мере, надеялся на это. — Я боюсь, — сказал он, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Я боюсь того, что мы найдем в этой книге. И того, что мы не найдем ничего. — Я тоже, — ответил Миша, и его голос был ровным, но все таким же тихим. Он не знал как успокаивать, не умел быть рядом с кем-то, но был готов попытаться. — Но мы должны это сделать. Мы должны знать. Саша кивнул, и его взгляд упал на книгу, лежащую на тумбочке. Она казалась безобидной, старая, потертая, с пожелтевшими страницами. Но он знал, что внутри нее были ответы, которые могли изменить все. Он шагнул назад, и его руки опустились. Он почувствовал, как холодный воздух коснулся его кожи там, где только что было тепло. Саша подошел к тумбочке и взял книгу в руки. Она была тяжелой, и обложка была шершавой. Он открыл ее на середине и начал читать. Миша подошел к нему, встал рядом, и его голос был все таким же тихим. — Что там? Саша провел пальцем по строкам, и его глаза пробегали по словам. — Это имена, — сказал он, и его голос был тихим, но в нем слышалось напряжение. — Список имен. Все они были жертвами или же участниками. Я не знаю.. — сейчас голова просто отказывалась работать. Он остановился на одном из имен, и его пальцы замерли. — Это имя я видел в деле Леши, — сказал он, и его голос стал тише. — Оно было обведено. Точно так же. Он посмотрел на Мишу и в его взгляде была тревога. — Скорее всего это связано. Думаю, что Леша знал о них и пытался найти. Миша молчал, и его лицо было непроницаемым. Он смотрел на книгу, на ее страницы, на имена, которые были вписаны в нее. И это было только начало. Саша медленно перелистывал страницы с как вдруг из нее что-то выпало. Подхватив предмет, он разжал пальцы, и на его ладони лежала брошь. Она была небольшой, из темного, почти черного металла, с выгравированным на ней символом, который они оба узнали, тем самым, что видели на стенах дома. Символ был сложным, с острыми углами и изогнутыми линиями, и он, казалось, мерцал в тусклом свете комнаты, будто отражая что-то невидимое. — Она была в книге, — тихо сказал Саша, не сводя глаз с броши. — Я не заметил ее сразу.. Она была зажата между страниц, на той самой странице, где обведено имя. Миша подошел ближе, и его взгляд упал на брошь. Его лицо стало напряженным, и он протянул руку, чтобы взять ее. Саша осторожно положил брошь на его ладонь, и Миша повертел ее в пальцах, рассматривая со всех сторон. На обратной стороне была едва заметная гравировка, дата: 1998 год. — Это не случайно, — сказал Миша, и его голос был глухим. — Кто-то оставил ее здесь для нас. — Или для того, кто придет после нас, — ответил Саша, и в его голосе слышалась тревога. Они стояли, глядя на брошь, и в их руках была еще одна часть пазла. Они не знали, что она означала, но они знали, что она была связана с тем, что они искали. Они знали, что это только начало. И они знали, что они должны были идти до конца. Нева, который все это время наблюдал за ними, вдруг спрыгнул с подоконника и подошел к Саше. Он потерся о его ноги и тихо замурлыкал, будто хотел сказать, что все будет хорошо. Саша наклонился и погладил его по голове, чувствуя, как его пальцы дрожат. — Мы разберемся, — сказал Миша, и его голос был тверже, чем он сам ожидал. — Мы узнаем, что это значит. Саша кивнул, и его взгляд упал на книгу, лежащую на тумбочке. Он знал, что они должны были открыть ее, изучить, найти ответы. И он знал, что брошь была ключом к этому. Но он также знал, что этот путь может быть опасным. И он был готов идти по нему, потому что он знал, что он не один. Миша убрал брошь в карман, и его голос был тихим, но твёрдым: — Завтра мы начнем. Сначала книга, потом брошь. Мы найдем того, кто это оставил.