Глава 10: В каждой ноте и каждом маленьком шраме
10 июля 2026 г., 22:51
В ночь Самайна Том проснулся и обнаружил, что Гарри нет в их постели. Это больше не было необычным; Гарри часто просыпался от ночных кошмаров, навеянных его первой жизнью, и обнаруживал себя в одной постели с человеком, который убил его. Не в силах вынести воспоминание, слишком близкое к сердцу, он ускользал вниз, чтобы спрятаться.
Том обыскал кухню, а затем гостиную, диван в которой Гарри предпочитал. Он даже проверил комнату Айши, куда Гарри иногда сбегал, находя утешение в своей дочери, человеке, который никогда не появлялся в его другой жизни. Обнаружив каждую комнату пустой, за исключением комнаты Айши, в которой находились только она и Люсиль, он продолжил поиски снаружи, в саду, где наконец наткнулся на своего мужа, сидящего на траве перед своей собственной пустой могилой и смотрящего на звёзды.
Том опустился рядом с ним, стараясь сохранить дистанцию, хотя в этом не было необходимости. Гарри немедленно подвинулся, пока они не прижались друг к другу бок о бок.
— Ты умер сегодня ночью, в 1981 году, — сказал он, не отрывая взгляда от неба. — Ты убил моих родителей, а затем попытался убить меня. И затем ты умер.
Том не стал его поправлять, хотя его душа жаждала стиснуть зубы и снова выплюнуть, что это был не он, тот человек, который носил какую-то искажённую версию его лица, существо, заменившее всего Тома маской смерти и разрушения. Это был утомительный спор, и ни один из них никогда не выиграет его. Гарри знал, что это был не Том. Но он также знал, что это был он; способность Тома, возможность, которую сам Том никогда не мог полностью отрицать.
— Ты жалеешь об этом? — спросил Том, отказываясь уточнять, доверяя Гарри, как всегда, знать, что Том имел в виду. Жалел ли он об этой второй жизни, о боли, которую она ему принесла, об агонии быть разорванным между двумя мирами, двумя жизнями, двумя Гарри и двумя Томами. Жалел ли он об одиночестве этого — он мог рассказать Тому всё, каждую мельчайшую деталь, и Том всё равно никогда не поймёт до конца, никто не поймёт; Гарри один нёс на себе всю тяжесть этого.
Гарри медленно двинулся, поворачиваясь, пока не смог перекинуть одну ногу через бёдра Тома, как будто садясь на лошадь. Его глаза странно ярко сияли в темноте, как будто освещённые тем же космическим огнём, что и звёзды, невычисленное расстояние смерти. Его руки, когда они обхватили лицо Тома, были прохладными от влажной земли, мокрыми от росы.
— Ты любишь меня.
Это был не вопрос, но Том всё равно ответил на него, правда, которая полностью укрепилась, стала бесспорной только тогда, когда Гарри был вырван из его жизни.
— Ты знаешь, что да.
— Да, — Гарри придвинулся ближе, пока их щёки не соприкоснулись, прикасаясь носом к волосам, падающим на ухо Тома, всё ещё взлохмаченным от их подушек. — Я нашёл тебя через жизни. Я никогда не пожалею о тебе, Том Риддл. Ты был моим с рождения.
