Разбитые крылья

Тим просыпался медленно, словно нехотя выплывая из вязкого, теплого сна. Первым, что вернулось к нему, было ощущение абсолютного, умиротворяющего покоя. Лучи утреннего солнца лениво и ласково заглядывали в окно, пробиваясь сквозь легкие шторы и рассыпаясь по комнате мягкими золотистыми бликами. Блондин приоткрыл глаза, сощурившись от яркого света, и сладко потянулся. Мир вокруг казался удивительно правильным. Опустив взгляд, он обнаружил, что практически полностью лежит на Роме. Его голова уютно покоилась на сильной, теплой чужой руке, а одна нога была по-хозяйски закинута на подтянутое тело парня. Тим замер, прислушиваясь к размеренному, глубокому дыханию темноволосого. На душе стало так тепло и безмятежно, что губы сами собой расплылись в нежной, сонной улыбке. Чуть приподнявшись на локте, стараясь не нарушить этот хрупкий момент, Тим залюбовался спящим Ромой. Его обычно резкие, уверенные черты лица сейчас казались мягкими и беззащитными. Блондин не удержался: он затаил дыхание и медленно, едва касаясь, провел подушечкой указательного пальца по чужой щеке, очерчивая линию челюсти. В груди всколыхнулась такая волна нежности, что Тим, поддавшись внезапному порыву, наклонился ниже и трепетно чмокнул Рому в чуть приоткрытые, теплые губы. Тихонько, словно кот, Тим выскользнул из постели, стараясь не разбудить парня. Горячий душ помог окончательно стряхнуть остатки сна, вернув телу бодрость, а мыслям — ясность. Накинув просторную футболку, блондин направился на кухню, ведомый желанием сделать для них что-то приятное. Готовить он, честно говоря, не особо умел и уж тем более не любил, но сегодня внутри горело какое-то особенное, заботливое настроение. Проведя ревизию в холодильнике, Тим наткнулся на упаковку бекона и пару яиц. Классика. Вскоре по кухне поплыл умопомрачительный, уютный аромат поджаристого, хрустящего бекона. Когда незамысловатый завтрак был готов и разложен по тарелкам, Тим принялся заваривать кофе. Черный бодрящий напиток тонкими струйками полился в кружки, наполняя пространство терпким кофейным ароматом. Тим как раз разливал кофеин, когда со спины послышались тихие шаги. Не успел он обернуться, как сильные руки по-хозяйски легли на его талию, собственническим жестом прижимая блондина спиной к широкой, обнаженной и невероятно горячей груди. Тим довольно зажмурился, его улыбка стала еще шире. Он расслабился, полностью откидываясь назад и доверяя чужим объятиям свой вес. Его рука сама собой скользнула вверх, зарываясь пальцами в растрепанные после сна темные волосы на затылке Ромы, и мягко притянула его к себе для поцелуя. Рома, еще сонный, но уже жадный до его ласк, с готовностью отозвался, невольно улыбаясь прямо в губы блондина. — Доброе утро, Снежинка, — прошептал Рома прямо в губы, его голос после сна был особенно низким, с приятной хрипотцой, от которой у Тима по спине пробежали мурашки. — Доброе, — тихо ответил Тим. Развернувшись в кольце чужих рук, он оказался лицом к лицу с парнем. Темноволосый, не теряя ни секунды, снова прильнул к его губам, утягивая в новый, более глубокий и тягучий поцелуй. Тим, ведомый нахлынувшим чувством, легко запрыгнул на кухонный гарнитур. Из этого положения Рома оказался чуть ниже, и блондин с удовольствием обвил его шею руками, прижимаясь ближе и углубляя поцелуй, заставляя их дыхание снова смешаться. Рома глухо, утробно застонал от этой близости, его ладони спустились ниже, сжимая бедра Тима. Почувствовав, как обстановка стремительно накаляется, блондин с трудом, но все же отстранился, тяжело дыша. — Завтрак стынет, — с легкой, лукавой усмешкой проговорил он, заглядывая в темные, полные желания глаза напротив. Чтобы закрепить свой эффект, Тим медленно, дразняще провел ладонью по рельефной, обнаженной груди Ромы, хитро и с явным вызовом наблюдая за тем, как сбивается чужое дыхание и как темнеет взгляд парня. — Играешь с огнем, птичка, — опасно понизив голос, произнес Рома. Его руки тут же скользнули под край футболки блондина, обжигая пальцами прохладную кожу талии. Тим весело хмыкнул и, опережая его действия, шутливо щелкнул Рому по лбу. Воспользовавшись секундным замешательством, он ловко спрыгнул с гарнитура, ускользая из объятий. — Завтрак не ждёт! — хитро бросил блондин, отходя на безопасное расстояние. Рома притворно нахмурился, в его глазах заплясали опасные огоньки. Тим, довольный собой, повернулся к нему спиной, чтобы наконец взять кружки с кофе. Но не тут-то было. Рома среагировал мгновенно: в один шаг он сократил расстояние, перехватил Тима за талию, прижимая к себе, и с чувством, довольно ощутимо цапнул его зубами за чувствительную кожу на шее. — Ай! — вскрикнул Тим от неожиданности и укола сладкой боли. Инстинктивно он коротко, но метко заехал Роме локтем в живот. Темноволосый лишь слегка согнулся и тихо, хрипло рассмеялся, утыкаясь носом в плечо Тима и крепче сжимая его в своих объятиях. Тим, всё ещё вздрагивая от укуса, развернулся в объятиях, его глаза метали озорные искры. — Ты! — выдохнул он, пытаясь сдержать улыбку, которая так и норовила расплыться на губах. Рома лишь крепче прижал его к себе, уткнувшись носом в его пахнущие свежестью волосы. Его смех, низкий и грудной, вибрировал в груди Тима, отдаваясь приятным теплом. — Нечего спиной поворачиваться, когда хищник рядом, — промурчал Рома, легонько потираясь щекой о висок блондина. От его горячего дыхания по шее Тима пробежали мурашки. — Ну всё, хватит! — Тим вывернулся из цепкой хватки Ромы, хотя внутри ощущал приятное разочарование. — Кофе стынет. И завтрак! Он решительно взял две кружки и поставил их на небольшой кухонный столик. Рома последовал за ним, продолжая не сводить с Тима жадного, любящего взгляда. Он сел напротив, и пока Тим ставил тарелки с беконом и яичницей, Рома протянул руку и нежно коснулся его бедра. — Что-то ты сегодня слишком заботливый, Снежинка. Неужели соскучился? — Его голос был полон игривой нежности, и в глазах плясали смешинки. Тим фыркнул, но по телу разлилось приятное тепло. Он поставил последнюю тарелку и сел напротив. — Просто хорошее настроение, — уклончиво ответил он, хотя сердце радостно билось от слов Ромы. Они завтракали в тишине, нарушаемой лишь позвякиванием вилок и негромким стуком кружек. Но это была не неловкая тишина, а уютная, наполненная их присутствием. Тим украдкой посматривал на Рому, замечая, как тот с аппетитом уплетает его неумело приготовленный завтрак. Это простое наблюдение наполняло его душу таким умиротворением, что он готов был часами сидеть так, просто наслаждаясь моментом. После завтрака Тим собрал посуду и понес её к раковине. Рома встал и подошел сзади, обхватывая его талию и прижимаясь подбородком к плечу. — М-м-м, ты пахнешь кофе и чем-то очень вкусным, — прошептал он, вдыхая аромат волос Тима. Его руки скользнули вниз, поглаживая бедра. — Перестань, — выдохнул Тим, пытаясь сосредоточиться на мытье посуды, но его пальцы на минуту замерли, а по телу снова прошла волна тепла. Он почувствовал, как Рома целует его в шею, оставляя за собой дорожку влажных, обжигающих поцелуев. — Мы так никогда не закончим. Рома усмехнулся, но отстранился, позволяя Тиму закончить. Когда последняя кружка была вымыта и поставлена на сушилку, Тим обернулся. Рома уже ждал его, прислонившись к столу, скрестив руки на груди. Его взгляд был мягким, но в нем читалось столько невысказанного, столько желания. — Что дальше, моя привередливая птичка? — спросил Рома, его голос был глубоким и манящим. Тим подошел к нему, обхватывая руками его шею и прижимаясь ближе. Он поднял взгляд, утопая в темных омутах чужих глаз. — А что ты хочешь? — прошептал он, чувствуя, как его собственное дыхание учащается. Рома чуть склонил голову, его глаза блеснули. — Мне ничего не нужно, кроме тебя, — произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя, глубокая нежность. Он наклонился и нежно, почти благоговейно поцеловал Тима в лоб, затем в висок, спускаясь к губам. Их поцелуй был медленным, обволакивающим, наполненным всеми теми чувствами, что переполняли их этим утром. Он был обещанием, признанием, безмолвным разговором двух душ, нашедших друг в друге свой дом. Руки Ромы опустились на талию Тима, притягивая его еще ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета. Тим почувствовал, как по его телу снова пробегает дрожь, но на этот раз это была дрожь предвкушения, полного и счастливого. Он закрыл глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте, в этих объятиях, в этом утре, которое казалось началом чего-то удивительного и бесконечного. Поцелуй углублялся, становясь всё более требовательным и жадным. Рома прижимал Тима к себе так крепко, словно боялся, что тот растает в его руках. Пальцы Тима запутались в его волосах на затылке, а сам он, полностью отдавшись моменту, отвечал с не меньшей страстью, приоткрывая губы навстречу чужому напору. Весь мир вокруг, казалось, сузился до них двоих, до вкуса чужих губ и ощущений от прикосновений. Воздуха стало не хватать, и Рома, с трудом оторвавшись от Тима, тяжело дышал. Его лоб прижался ко лбу блондина, а глаза, теперь потемневшие от желания, смотрели прямо в душу. — Ты сводишь меня с ума, Снежинка, — прошептал он, его голос был хриплым и надтреснутым. – Чувствую себя наркоманом. Тим лишь слабо улыбнулся, прикрывая глаза. Он чувствовал, как его собственное сердце колотится о рёбра, отзываясь на каждое слово и каждый вдох Ромы. Нежные поглаживания рук темноволосого по его талии дарили невероятное чувство защищённости и принадлежности. — Это взаимно, — почти беззвучно ответил Тим, проводя большим пальцем по влажной линии губ Ромы. Рома издал глухой, довольный стон. Он не отпускал Тима, а лишь еще крепче прижал его к себе, словно оберегая от всего мира. Медленно, не разрывая объятий, он повел их из кухни, направляясь в сторону гостиной. Каждый шаг был наполнен невысказанным обещанием, каждое прикосновение говорило о безграничной нежности. Они опустились на мягкий диван, всё так же не размыкая рук. Тим устроился поудобнее, прижавшись к Роме, чья рука обнимала его за плечи, а вторая нежно поглаживала по волосам. В гостиной было светло и уютно, утреннее солнце заливало комнату золотистым светом. — Как же хорошо, — пробормотал Тим, прислушиваясь к размеренному биению сердца Ромы. — Лучше не бывает, — согласился Рома, прижимаясь щекой к макушке Тима. Они лежали так, не говоря ни слова, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Тим чувствовал себя абсолютно счастливым. Он мог бы провести так целую вечность, просто утонув в этом чувстве покоя и любви. Позже Рома приподнял голову Тима, чтобы заглянуть ему в глаза. — Чем займемся? — спросил он, и в его взгляде читалось предвкушение. Тим задумчиво прикусил губу. — Может, посмотрим какой-нибудь фильм? Или просто поваляемся? Рома усмехнулся, его глаза блеснули. — Поваляемся, значит? Звучит заманчиво. Он снова наклонился и поцеловал Тима, на этот раз легко и игриво, прямо в уголок губ. Это был поцелуй, полный обещаний о долгом, ленивом утре, проведенном вместе. Тим рассмеялся, чувствуя, как его сердце расцветает от радости. Он знал, что с Ромой каждый день может стать идеальным, наполненным нежностью, смехом и бесконечной любовью. Они провели остаток утра, уютно устроившись на диване. Рома рассказывал Тиму какие-то смешные истории из своей жизни, а Тим, положив голову ему на грудь, слушал, изредка хихикая. Время летело незаметно, растворяясь в их счастливых улыбках и теплых объятиях. День, начавшийся с сонной нежности, продолжался в атмосфере безмятежного счастья, даря обоим ощущение полноты жизни и бесконечной взаимной привязанности.