Искусственный Бог

      В этот день стояла по-настоящему безупречная погода. Яркое, ослепительное летнее солнце так нещадно било в глаза, что мне пришлось спешно нацепить на переносицу тёмные солнцезащитные очки. Парни в это время дружно заканчивали возиться у открытого багажника нашей машины, ловко укладывая туда последние громоздкие сумки с вещами и пластиковый контейнер с домашними продуктами. Я вальяжно стояла рядом и в шутливой форме командовала ими. Мальчики сами лишили меня возможности таскать хоть какие-то тяжести, трогательно оберегая и заботясь на каждом шагу.       Когда дверь багажника наконец с глухим стуком захлопнулась, я уверенно шагнула вперёд, вклиниваясь ровно между парнями. Я по-хозяйски положила свои ладони на их широкие плечи, с улыбкой прижимая обоих к себе. Они синхронно приподняли брови, удивлённо, но послушно глядя прямо перед собой — туда, куда я упрямо направляла их головы.       — Поверить не могу, что мы всё-таки дожили до этого знаменательного события! — восторженно радовалась я, чувствуя, как внутри всё так приятно трепещет от предвкушения. — Наш настоящий, первый совместный отпуск! Целых три дня, где всё включено. Мои самые родные люди, тёплое море, жара и абсолютно никакой учёбы с работой!       Хёнджин глухо ухмыльнулся, привычным жестом поправив свои тёмные волосы. Феликс лишь мягко кивнул в такт моим словам и, не удержавшись, трепетно чмокнул меня в раскрасневшуюся щёку.       — Я так рада, мальчики, вы себе просто не представляете!       Окончательно отпустив парней, я весело захлопала в ладоши и первой побежала к машине, шустро занимая своё законное переднее пассажирское сиденье рядом с местом водителя.       — Ну что, Ликс, сначала я сяду за руль, а потом ты подменишь? — крутя на указательном пальце связку ключей со звонким металлическим лязгом, поинтересовался Хван.       — Слушай, давай я проеду первую часть дороги, если ты, конечно, не против? — Феликс с тёплой улыбкой протянул ладонь навстречу другу.       — Хорошо. Мне, в общем-то, без разницы, — лениво пожал плечами Хёнджин, отдавая ключи, и направился к задней двери.       Мы дружно расселись по своим местам, и внедорожник плавно тронулся с места, увозя нас прочь от душного мегаполиса. Машина уверенно набирала скорость, а я, затаив дыхание, заворожённо любовалась проносящимися мимо пейзажами. Я полностью опустила стекло со своей стороны и с детским восторгом высунула руку наружу, ловя ладонью плотные, упругие потоки встречного ветра.       Я бесконечно наслаждалась этой прохладой, то и дело оборачивалась влево, преданно глядя на Феликса. Он моментами отводил от дороги взгляд. Мы глупо и счастливо улыбались друг другу, деля это мгновение на двоих. Его распущенные, длинные светлые локоны красиво, хаотично трепались от сильных порывов ветра, закрывая лицо с веснушками, но он лишь забавно отмахивался.       Хёнджин сзади не собирался оставаться в стороне. Он по-свойски опёрся локтями о спинки наших передних кресел, оказываясь ровно между нами и слегка высовываясь со своего заднего ряда вперёд. В салоне играла какая-то весёлая радиостанция; мы громко, перебивая друг друга, обсуждали всё, что сделаем в первую же минуту, как доедем, шутили, дурачились и хором подпевали любимым трекам. А после, когда музыка сменилась более спокойной и тихой мелодией, мы плавно перешли к более размеренным, уютным разговорам о нашем будущем.       — Ликс, а у тебя самого какие планы? Ты ведь в этом году заканчиваешь с учёбой? — поинтересовался Хёнджин, поудобнее устраивая подбородок на скрещённых руках.       — Между прочим, я тоже в этом году выпускаюсь, — гордо напомнила я о себе, шутливо ткнув Хвана пальцем в плечо.       — Буду танцевать, — Феликс уверенно кивнул, и его лицо озарилось мягким, благородным светом. — Вы же сами прекрасно знаете, как сильно я это люблю. Я буквально дышать не могу без сцены и танцев. Это вся моя жизнь.       — О да, Сори чертовски повезло, — Хёнджин двусмысленно кашлянул в кулак, не удержавшись от пошлой шуточки: — Говорят, как человек двигается на сцене, так он хорош и в постели…       — Хван Хёнджин! — я с размаху влепила ему чувствительный подзатыльник, возмущённо поджав губы, мои щёки предательски обдало жаром.       — А что я такого сказал? Ликси, колись, ты приватный стриптиз уже полностью освоил? Не поверю, что до сих пор не успел удивить нашу Мисс Гениальность, — весело рассмеялся Хван, уворачиваясь от моего очередного замаха.       — Айщ, Хён, ты как всегда думаешь только об одном, — Феликс закатил свои голубые глаза, крепче сжимая кожаный руль, но на его губах играла понимающая, мягкая улыбка.       — Меня, кстати, приглашают в одну секретную, очень крупную компанию, — я перевела тему на себя, спасая Ли от нападок друга. — Я буду заниматься тем, о чём мечтала всю жизнь. Настоящими технологиями будущего.       — Я чертовски горжусь тобой, Со, — ласково, почти интимно прошептал Феликс, бросая на меня быстрый влюблённый взгляд.       Я счастливо улыбнулась и, приподнявшись на сиденьи, быстро чмокнула его в гладкую щёку, стараясь сильно не отвлекать от управления машиной.       — Я, если честно, вообще не представляю, как ты умудряешься всё это проектировать, — Хёнджин слегка поёжился, закидывая голову назад на подголовник. — Все эти твои роботы, искусственные детали, сложные коды и программы… Мой мозг взрывается, я совсем в этом ничего не соображаю.       — Ну, примерно так же, как и ты собираешь по частям сломанных людей во время операций, — я задорно подмигнула ему через зеркало. — В какой-то степени, Хён, мы с тобой коллеги. Только ты работаешь с живым, хрупким биоматериалом, а я — с искусственным, более долговечным…       Хван на секунду задумался, и его тёмные глаза удивлённо округлились. В его застывшем взгляде мелькнула странная смесь страха и какой-то глубинной брезгливости. Эта медицинская аналогия ему пришлась не по душе, и он свернул тему:       — Так, великие умы, нас тут как раз заправка на следующем повороте ждёт. Наш бак уже почти опустошён.       — Понял, Хён, сейчас заверну, — кивнул Ликс.       Пока внедорожник плавно застыл у бензоколонки, Хёнджин вышел на улицу, чтобы вставить пистолет и оплатить топливо. Феликс ушёл следом к кассам за прохладными напитками. Я задумчиво смотрела через лобовое стекло на то, как на электронном табло стремительно скачут цифры, заливая литры бензина в бак. Хван, проследив за тем, что Ликс скрылся за дверьми маркета, и мы наконец остались наедине, тихо приоткрыл мою дверь и прокашлялся. Я удивлённо приподняла брови, безмолвно поинтересовавшись, в чём дело, но всё же послушно придвинулась ближе.       — Тони Старк в женском обличии, — тихо произнёс Хёнджин, заглядывая мне прямо в глаза. — Когда ты наконец собираешься рассказать ему правду?       — Тише! Пожалуйста, Хён, не сейчас! — я испуганно зажала ему рот ладонью, оглядываясь по сторонам, словно Феликс мог материализоваться из воздуха.       — Сори, чем дольше ты тянешь резину, тем сложнее и больнее будет в итоге, — тяжело вздохнул друг, мягко перехватывая мои запястья и убирая руку от своего лица.       — Хён, но как я ему скажу, что эта лаборатория находится в другой стране?! — я в отчаянии потёрла лоб, чувствуя, как внутри всё сжималось от глухой боли. — Феликс не рассматривает переезд. Он хочет остаться здесь, развивать свою хореографию и быть рядом со своей семьёй.       — Да, это действительно огромная проблема, — понимающе кивнул он. — Но Ликс готовит…       В этот момент к машине быстрым шагом приблизился улыбающийся Ли, и наш секретный разговор был мгновенно окончен. Мы заправили бак до краёв, накупили прохладной газировки и даже взяли по пачке сладкого мороженого. Собираясь снова занять свои места, Хёнджин похлопал Феликса по плечу:       — Слушай, я готов тебя подменить за рулём. Давай теперь я поведу.       — Нет, Хён, спасибо, я совсем не устал, — весело отмахнулся парень, крутя ключи на пальце. — Дорога отличная, я поведу дальше.       Мы снова расселись по местам, захлопнули двери, и машина уверенно продолжила свой путь по бесконечной загородной трассе.       Я аккуратно вскрыла жестяную банку с прохладительным напитком и бережно подала её Феликсу, придерживая снизу, чтобы он мог сделать пару глотков, не отвлекаясь от руля. Затем я отпила из этой же баночки и попыталась отставить её в подстаканник, параллельно шаря рукой по карманам в поисках телефона — нужно было наконец понять, сколько нам ещё осталось ехать. И надо же было такому случиться: именно в этот миг колёса внедорожника ощутимо подскочили на какой-то выбоине. Шипящий лимонад веером брызнул во все стороны, заливая мою футболку.       — У-у-у, рукожоп, — тут же послышался издевательский смешок Хёнджина с заднего ряда. — И как тебе только доверяют сложные детали для роботов собирать?       Я моментально смерила его самым гневным взглядом, на какой только была способна, и обернулась через плечо:       — Ну, ты же как-то своими граблями операции проводишь, при этом уже второй год подряд. И ничего, люди вроде выживают, — уже ехидно ухмыльнулась я.       В тёмных глазах Хвана тут же вспыхнул знакомый азарт, а на губах расплылась привычная дерзкая улыбка. Он принимал вызов. Ему нравились наши препирания.       — Тебе достать из сумки запасную футболку, Мисс Остроумие? — миролюбиво поинтересовался парень.       — Блин, я пролила на себя всё до последней капли. Похоже, что да, доставай, — сокрушённо вздохнула я, оттягивая мокрую ткань от груди. — Вдобавок эти новые босоножки просто безумно жмут, я ног не чувствую! Ликс, можешь притормозить на обочине на пару минут? Мне нужно переодеться и переобуться.       — М-м, Сори, здесь пока нельзя останавливаться. Тут опасная зона, узкая трасса, — Феликс мельком глянул на меня, оценивая масштаб катастрофы. — Если хочешь сменить одежду прямо сейчас, просто перелезай на задний ряд. Хён, так уж и быть, благородно отвернётся. Там места гораздо больше, и переобуешься без каких-либо проблем.       — Ладно. Сейчас попробую, — кивнула я и решительно отстегнула ремень безопасности.       Я начала аккуратно протискиваться между передними сиденьями, как вдруг непроизвольно вздрогнула, почувствовав короткий, невесомый, но очень собственнический шлепок по пятой точке. Я прикусила губу и тихо рассмеялась, усаживаясь сзади:        — Ликс! Ты ради этого, что ли, меня сюда отправил? Айщ, ну и плут!       — Эй-эй, полегче с вашими брачными играми! Я вообще-то всё ещё сижу тут, прямо с вами, — сложив руки на груди и демонстративно закатив глаза к потолку, заворчал Хёнджин.       Впрочем, он без лишних слов помог мне перетащить пакет с вещами, после чего послушно отвернулся к окну, выполняя обещание. Я принялась спешно переодеваться. Мельком бросив взгляд на зеркало заднего вида, я наткнулась на любопытные, искрящиеся смехом голубые глаза Феликса, который бесстыдно подглядывал за мной. Поймав его взгляд, я кокетливо прикусила губу и плавно стала спускать с плеч лямки майки, откровенно заигрывая и флиртуя со своим парнем.       — М-да… Кажется, с такими темпами мы сегодня вообще не доедем до точки назначения, — Ли шумно усмехнулся, поправляя воротник своей светлой рубашки-поло. — Что-то в салоне резко стало слишком жарко, вам не кажется?       Я тихо захихикала и, когда сухая футболка наконец оказалась на мне, вытянулась всем корпусом вперёд, оставляя звонкий поцелуй на его гладкой щеке. Ликс на секунду забавно повёл головой, уворачиваясь от щекотных волос, но от дороги не отвлекался ни на мгновение.       — Теперь обувь, — я довольно потёрла ладони и опустила голову вниз, суетливо расстёгивая ремешки жмущих босоножек и с облегчением сбрасывая их с ног.       — Ликс, слушай, а ты точно подтверждал нашу бронь в отеле? — нахмурился Хёнджин, сосредоточенно копаясь в своём смартфоне. — Я сейчас проверяю нашу почту, а мне почему-то ничего не пришло от администрации.       — Странно… Уже должны были выслать чек и ваучер, — я озадаченно нахмурилась и плотно примкнула плечом к Хвану, заглядывая в его экран. — Дай-ка посмотрю.       Я пробежалась глазами по строчке получателя и разочарованно вздохнула, качая головой.       — Айщ, Ликс! Ну как всегда! Ты ведь в адресе почты ошибся ровно на одну цифру! Пропустил ноль в середине! — я комично закатила глаза и отобрала телефон из рук Хёнджина.       — Да где? Я всё правильно вводил, я проверял! — начал шутливо возмущаться парень, пытаясь защитить свою честь.       — Тсс, да вот же, смотри сюда! — я не выдержала, упрямо выдвинулась всем торсом вперёд, проскальзывая между передними сиденьями, и буквально ткнула экраном телефона Феликсу прямо под нос, перекрывая ему часть обзора.       — Ликс, осторожно!.. — дикий, истошный крик Хёнджина с заднего сиденья заставил меня мгновенно вскинуть голову, но было уже слишком поздно.       Из-за крутого слепого поворота прямо на нашу узкую полосу на бешеной скорости вылетела огромная, многотонная фура. Ослепительный свет её фар в одну секунду заполнил весь салон, выжигая сетчатку. Грохот несущегося на нас грузовика заложил уши. Время словно остановилось, превращая происходящее в кошмар.       Феликс среагировал быстро. Его голубые глаза расширились от ужаса, а на бледном лице до предела обострилась каждая веснушка. Понимая, что трасса слишком узкая и зажата между крутым кюветом и бетонным ограждением, он не закричал. Вместо этого парень изо всех сил рванул кожаный руль вправо. Это был инстинктивный выпад защитника. Он уводил машину так, чтобы подставить под удар многотонного бампера свою, водительскую сторону. Ли осознанно принял возможную смерть на себя, спасая мою и жизнь Хвана.       А потом мир вокруг нас с оглушительным рёвом разорвался в клочья. Удар был такой чудовищной силы, что передняя часть нашего внедорожника превратилась в бесформенное месиво из металла и пластика. Раздался страшный, скрежещущий звук сминаемого автомобиля, который намертво въелся в мою подкорку. Пространство заполнилось взрывом брызг от лопнувшего лобового стекла — миллионы острых, как бритва, стеклянных осколков веером полетели в салон, срезая кожу и вонзаясь в плоть.       Меня с силой швырнуло вперёд, подушка безопасности выстрелила с пушечным хлопком. Я сломала запястье и лишилась всего кислорода из лёгких. Хёнджин сзади со стоном врезался головой в переднее кресло, и я краем уха услышала хруст. Но всё это было пустяком по сравнению с тем, что происходило слева от меня.       Многотонный капот грузовика вмял водительскую дверь внутрь салона, сминая Феликса, как бумажную куклу. Железные штыри и искореженные части рулевой колонки с хрустом вонзились в его хрупкое тело, зажимая ноги и левую сторону в капкан. Раздался жуткий, глухой звук ломающихся костей. Машину закрутило, как волчок, швыряя из стороны в сторону, пока она наконец с противным, затяжным скрежетом не замерла на обочине, уткнувшись в ржавый отбойник.       Наступила удушливая тишина, нарушаемая лишь шипением пробитого радиатора и тиканьем разбитых часов на приборной панели. В нос ударил едкий, тошнотворный запах бензина, палёной резины и горячей, брызнувшей на сиденья крови.       — Феликс… — хриплый, задушенный шёпот сорвался с моих губ, прежде чем сознание окончательно покинуло меня, погружая мир во тьму.

***

      Я в ужасе распахнула глаза, резко садясь на постели. Сердце сумасшедшим, раскалённым молотом стучало в груди, а тело била крупная дрожь. Холодный пот крупными каплями стекал по вискам, пачкая белоснежную наволочку. Я осмотрелась. Белая спальня. Это тихий, просторный загородный дом, залитый мягким утренним светом. Но там была… Авария. Всего лишь очередной проклятый кошмар из прошлого.       Я взволнованно повернула голову вбок и застыла. Вторая половина кровати была пуста. Одеяло откинуто. Следов того, что на месте кто-то спал, не было.       — Нет, нет, нет… Феликс! — паника ледяными тисками сжала моё горло. Разум мгновенно сорвался с петель, возвращая меня в тот окровавленный салон.       Я кубарем скатилась с высокой кровати и, совершенно не чувствуя пола, босыми ногами бросилась вон из спальни. Я пулей бежала по длинному коридору, задыхаясь от удушливого страха, пока не влетела в просторную, светлую кухню. Оттуда доносился звук.       У самой плиты, спиной ко мне, стоял парень. Его длинные светлые локоны забавно торчали после сна, а сам он лениво помешивал что-то в сковороде, тихо напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Феликс. Живой.       У меня подкосились колени. Из глаз бурным потоком хлынули горячие, горькие слёзы. Я сделала два широких шага и живым тараном бросилась к нему со спины. Мои руки обхватили его подтянутую талию, я изо всех сил прижалась щекой к мужской пояснице, всхлипывая и пачкая ткань его футболки солёными каплями. Я плакала навзрыд, словно держала его в руках в самый последний раз в жизни.       Феликс вздрогнул, моментально отставил лопатку в сторону и плавно, невероятно легко развернулся в моих объятиях лицом ко мне. Его голубые глаза с бесконечным, трепетным удивлением смотрели на моё заплаканное лицо.       — Со… — ласково, до безумия мягко прошептал он, и его бархатный низкий голос заземлил мой сорвавшийся разум.       Парень крепко обнял меня в ответ, прижимая к своей груди. Его большие, тёплые ладони легли мне на спину, бережно поглаживая, словно убаюкивая. Феликс тихо, беззлобно рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку, и принялся аккуратно, подушечками больших пальцев утирать солёные капли с моих щёк.       — Ну ты чего, моя Со? Я просто решил приготовить нам оладьи к завтраку, а ты плачешь так, будто я сбежал на другой конец вселенной, — Ли тепло улыбнулся, заглядывая мне прямо во влажные глаза. Во взгляде парня плескалось столько искренней, чистой любви, что у меня перехватило дыхание. — Всё хорошо, слышишь? Я здесь. Я рядом.       — Феликс… это правда ты? Ты здесь? — сорвавшимся, умоляющим шёпотом выдохнула я, ухватившись ладонями за его шею и пытаясь нащупать бьющийся пульс и живое человеческое тепло.       — Тебе снова приснился тот кошмар? — Ликс замер на секунду, бережно перехватил мои дрожащие, ледяные пальцы своей ладонью и мягко поднёс их к сухим губам, оставляя невесомый, исцеляющий поцелуй.       Я тихо кивнула. Мои брови болезненно сошлись к переносице, а сердце продолжало бешено, раненой птицей стучать в грудную клетку. Из глаз неудержимым потоком текли горькие, обжигающие слёзы, пока в носу всё ещё слишком ярко, удушливо стоял тот самый призрачный запах крови и стёртых об асфальт автомобильных шин.       — Со, это всего лишь сон. Слышишь? Ты проснулась, и он ушёл, — шептал Ликс, аккуратно убирая капли с моих щёк кончиками пальцев.       — Феликс, умоляю, можно мы постоим так? Я хочу окончательно убедиться, что ты реален… — сильнее прижимаясь к его груди, я повторно обняла парня за талию и зажмурила глаза, боясь, что стоит мне их открыть — и он исчезнет.       Ли осторожно вытянул левую руку в сторону и выключил плиту, на которой уже начали подгорать наши оладьи, потом отставил сковороду. Его мягкая, большая и невероятно тёплая ладонь легла на мою подрагивающую спину, принимаясь мерно, успокаивающе поглаживать её, а подбородок уютно расположился на моей макушке.       Постепенно моя паника стала отступать, сменяясь глухой, давящей тоской. Феликс бережно перехватил меня за подбородок, заставляя приподнять голову, и заглянул в затуманенные карие глаза. В его взгляде было столько щемящей нежности, что у меня перехватило дыхание. Он медленно склонился ниже и чувственно прижался своими губами к моим. Это прикосновение было ошеломляюще настоящим, наполненным вкусом утреннего солнца и безграничного доверия. Но даже чувствуя его податливые, горячие губы, я не могла остановиться — новые горькие слёзы упрямо продолжали катиться по моим щекам, смешиваясь с нашим поцелуем. Вся моя гениальность, весь мой аналитический ум пасовали перед этой разрывающей грудь виной.       Я ощущала, как во время поцелуя его тёплая рука бережно вытирала мои слёзы, но ничего не могла с собой поделать. Они лились из глаз бесконечным, неуправляемым ручьём, выжигая кожу.       — Со, почему ты плачешь? — искренне, до глубины души обеспокоился парень, неохотно оторвавшись от моих губ, но продолжая пристально всматриваться в моё лицо своими чистыми голубыми глазами. — Скажи мне, у тебя что-то болит? Где больно?       — Ты сам всё прекрасно знаешь, Ликс… — рвано выдохнула я и бессильно прикрыла веки.       Каждое слово давалось мне с титаническим трудом. Я аккуратно, стараясь не обидеть его, взяла парня за запястье, мягко убрала ладонь от своего лица и низко опустила голову. Я больше не могла выдерживать этот его любящий, преданный взгляд, который за секунды вскрывал все мои внутренние нарывы.       — Я лучше пойду… умоюсь ледяной водой и хоть немного приведу себя в надлежащий порядок, — я суетливо потёрла лоб, упрямо пряча глаза. — А ты пока закончи готовить наш завтрак, ладно?       — Хорошо, Со, я подожду, — покорно, как-то пугающе машинально выдал он, и на его лице снова расцвела дежурная, мягкая улыбка.       От этого его беспрекословного подчинения моё сердце сильно сжалось в тиски, и я поспешно ушла в ванную комнату, прячась за тяжёлой деревянной дверью.       Через десять минут, когда я переоделась в домашнюю одежду, выбрав лёгкое, струящееся к низу платье с открытыми рукавами, я вернулась на кухню и села за стол. Феликс как раз заканчивал печь оладьи. Я молча наблюдала за тем, с какой пугающей, абсолютной безупречностью у него это получалось. Каждое движение было выверено до миллиметра. Рядом на доске лежали нарезанные фрукты — все кусочки были с точностью идеально равными, словно их пропустили через лазерный калибратор. Когда тарелка оказалась передо мной, я убедилась в этой ювелирной точности ещё раз.       — Что-то не так, Со? — спросил Ли, заметив мою секундную заминку.       — Нет, всё хорошо. Ты, как всегда, безупречный повар, — мягко улыбнулась я, сглатывая подступивший к горлу ком.              — Я сделал тебе свежевыжатый яблочный сок, как ты любишь, — парень пододвинул ко мне стеклянный стакан, а после плавно обошёл стол и сел напротив, на свободное место.       — А ты сам…? — не успела договорить я, переводя взгляд на его пустую сторону.       — Уже поел, — коротко кивнул Ли, лучезарно улыбнувшись.       Я принялась за завтрак, а он сидел напротив и рассказывал мне о прогнозе погоды на день — его глубокий, бархатный голос звучал настолько чисто и ровно, словно вещал профессиональный диктор с экрана. Под это размеренное, родное звучание я постепенно расслабилась, забывая обо всём плохом. Ликс слишком хорошо знал все потайные пути к моему сердцу. Он легко находил их каждый раз, без труда обходя любые внутренние преграды. Ему не нужно было напрягаться, чтобы сократить между нами дистанцию. Потому что это был мой Феликс.       — Какие планы на сегодня? Будешь работать в своей секретной мастерской? — парень порочно облизнул губу и внезапно потянулся через весь стол ко мне.       Я не успела ответить, как моих губ нежно коснулся его большой палец. Ликс увлечённо, с какой-то особенной концентрацией стал собирать каплю клубничного варенья, оставшуюся в уголке моего рта. И сердце пропустило удар. Я резко отложила в сторону нож и вилку, перехватила его запястье своей ладонью и, пока рука была так близко, упрямо заглянула в голубые глаза. Приоткрыв губы, я интимно облизнула подушечку большого пальца. Сладкий ягодный сироп растаял на языке.       Глаза Феликса округлились. В их глубине в ту же секунду загорелся голодный огонь. Парень резко встал с места, со скрипом отшвырнув стул назад, и перекинулся через широкий деревянный стол, нависая надо мной хищной тенью. Ещё секунда. Один короткий миг — и мы резко, до боли притянулись друг к другу, словно два мощных магнита, которые физически невозможно разъединить.       Это был сумасшедший, страстный поцелуй прямо через разделяющий нас стол. Ли впился в мои губы жадно, глубоко, сминая их и заставляя меня плавиться в его руках. Горячие пальцы зарылись в мои тёмные волосы, фиксируя голову и не давая возможности отстраниться. Я полностью растворилась в этом вкусе, выгибаясь ему навстречу, как вдруг ровное оповещение умной системы дома безжалостно разорвало нашу интимную тишину, сообщив о том, что к воротам прибыл гость. Камера на входе чётко считала лицо. Это был Хван.       Внутренний страх мгновенно отрезвил мой разум. Я судорожно упёрлась ладонью в широкую, крепкую грудь, пытаясь разорвать этот порочный контакт:       — Подожди… Ликс. Феликс, прошу, остановись, — взмолилась я, тяжело дыша ему в губы.       Ли послушался меня и нехотя отстранился, шумно выдохнув. Он быстрым движением поправил воротник своей футболки и наконец полностью поднялся из-за стола, возвращаясь в привычное вертикальное положение. Я, всё ещё пытаясь восстановить сбившееся дыхание, пошла следом за ним в коридор.       Моя умная система дома, которую я лично проектировала и собирала долгими бессонными ночами, была настроена строго конфиденциально. Она свободно пускала на территорию и в само здание лишь трёх человек: меня, Феликса и Хёнджина. Именно поэтому сейчас в прихожей раздался вежливый, размеренный стук в дверь. Несмотря на свой сложный характер и иногда весьма своеобразный, пошловатый юмор, Хён оставался чертовски воспитанным человеком. Он никогда не позволял себе заявляться без предупреждения и всегда стучал перед тем, как переступить порог нашего уединённого убежища.       — Открыто! Заходи! — громко крикнула я, и электронная система дома моментально отозвалась на голосовой приказ, плавно щёлкнув замками.       — Добро пожаловать, господин Хван, — мягким, синтезированным голосом поприветствовал вошедшего умный дом, стоило парню потянуть ручку на себя и открыть тяжёлую дверь.       Хёнджин переступил порог, крепко сжимая в руке свой знакомый медицинский чемоданчик из чёрной кожи. На его лице появилась тёплая, привычная улыбка. Он выглядел уставшим, под глазами залегли едва заметные тени, но его взгляд, едва встретившись с моим, на секунду вспыхнул каким-то особенным, скрытым теплом.       — Хён, ну я же тебе уже сто раз говорила: ты можешь вообще не стучать, а заходить сразу, как только ворота откроются. Система ведь знает твой биометрический профиль наизусть, — с улыбкой напомнила я, наблюдая за движениями.       — Сори, войти в чужой дом можно лишь после прямого разрешения хозяев, — Хёнджин аккуратно снял свою тёмную шляпу, проходя в глубь прихожей, и его пухлые губы растянулись в едва заметной, ехидной ухмылке: — Вдруг я своим внезапным появлением помешаю какому-нибудь очень интересному и интимному процессу?       — О да, Хён. И надо признать, у тебя это сегодня вышло чертовски хорошо, — глухо кивнул Феликс, стоя чуть позади меня и лениво скрестив руки на груди. В его низком голосе послышались шутливые, но вполне отчётливые ревностные нотки.       — Прекрасно! Рад видеть, что ваш утренний настрой более чем отличный, — друг весело хмыкнул, послушно переобуваясь в свои мягкие тапочки, которые всегда были на месте.       Он аккуратно прошёл мимо нас, задержав свой пристальный взгляд на моих губах, с которых, кажется, ещё не сошёл румянец после поцелуя. Я оглянулась, стыдливо краснея. Между нами с Ликсом на долю секунды снова пронеслось то самое глухое, пугающее притяжение, от которого у меня перехватило горло. Хван внимательно проследил за нами, но вовремя совладал с собой и уверенно направился прямо по коридору:       — Ну что, обнимашки в сторону. Пойдёмте в зал? Нам пора провести наш плановый ежедневный осмотр.       Хёнджин вальяжно расположился на мягком диване, со стуком поставил на журнальный столик свой чёрный чемоданчик и принялся неторопливо доставать из него медицинские приборы. Но вместо того, чтобы сразу подозвать Феликса, который замер на приличном расстоянии в другом конце просторной гостиной, Хван почему-то упрямо перевёл свой тёмный взгляд на меня.       — Осмотрю сначала твоё запястье, Сори. Иди сюда, — он легонько похлопал ладонью по свободному месту на диване рядом с собой.       — Хорошо, — я пожала плечами, согласно кивнула и подсела к нему, послушно протянув свою тонкую руку.       Парень аккуратно взял мою кисть и стал внимательно, профессионально её изучать. Он тихим, сосредоточенным голосом попросил меня сжать пальцы в кулак, затем полностью разогнуть их — и так несколько раз подряд. Его на удивление горячие, сухие пальцы плавно скользили по моей коже, венам, сухожилиям и связкам. Он чутко нащупывал каждый мелкий сустав, буквально избавляя меня от утреннего внутреннего холода своим осязаемым, успокаивающим огнём.       — Жалобы какие-нибудь будут? — тихо спросил друг, наконец оторвав взгляд от моего запястья и посмотрев на меня.       — Ага, — я мягко улыбнулась, глядя ему в лицо. — Наш личный лечащий врач проводит осмотры слишком уж быстро и никогда не остаётся у нас на обед. Весь ушёл в работу.       — Ой, Сори, об этом нужно было думать намного раньше, — Хёнджин глухо рассмеялся, продолжая неосознанно поглаживать моё запястье большим пальцем. — Я и так выписал вам двоим пожизненный абонемент на свой личный приём. После моего переезда и устройства в эту клинику я стал одной из ключевых фигур на отделении, так что теперь приходится крутиться, везде успевать и буквально разрываться на части.       Феликс всё это время неподвижной статуей стоял поодаль у окна и внимательно, не моргая, наблюдал за каждым прикосновением Хвана к моей коже. В какой-то момент его тяжёлый, гипнотизирующий взгляд в упор столкнулся со взглядом Хёнджина. Доктор тут же неловко прокашлялся в кулак, яркая ухмылка растаяла, и он поспешно отпустил мою руку, резко разрывая тактильный контакт.       — Ликс, твоя очередь. Иди, — хмуро махнул рукой парень, спешно доставая из чемоданчика металлический стетоскоп и электронный тонометр.       — Со, ты не могла бы принести для Хёнджина чашечку свежего кофе? — внезапно попросил Феликс, усаживаясь на моё место. Его голос звучал пугающе ровно. — Американо, с одной ложкой сахара, как он любит.       — Да, конечно. Сейчас сделаю. Хён, ты ведь будешь? — на всякий случай уточнила я у нашего гостя и, получив от него короткий, сдержанный кивок, поспешно скрылась в направлении кухни.       Когда спустя несколько минут я возвращалась в гостиную, бережно неся в руках поднос с ароматным горячим напитком, у самого прохода я невольно застыла на месте. Ноги словно приросли к полу. Хван выполнял свой плановый осмотр, но Ли сегодня вёл себя совершенно иначе. На его лице не было привычной мягкости.       — Почему ты не попробовал? — внезапно с глухим, давящим любопытством поинтересовался Феликс, в упор глядя на бледное лицо друга, пока тот аккуратно наматывал на его предплечье плотный тканевый рукав тонометра.       — Что именно? — нахмурился Хёнджин, искренне недоумевая и закрепляя липучку на манжете.       — Быть с ней, — Ликс плавно склонил голову набок, упрямо и цепко рассматривая каждую живую эмоцию на лице Хенджина. — Ты ведь её очень давно любишь. Насмерть расшибёшься, на всё пойдёшь ради неё, если потребуется.       Я замерла в полумраке коридора, затаив дыхание. Лёгкие сковало ледяным спазмом, сердце болезненно пропустило удар, но выйти из тени и прервать их я просто не смогла. Я упрямо продолжала стоять за стеной, жадно подслушивая этот запретный диалог.       — Ликс, прекрати нести чушь. Она любила, любит и всегда будет любить только тебя одного. Ты сам прекрасно это знаешь, — уверенно, но с какой-то грустью в голосе принялся объяснять Хван, упрямо настраивая прибор и стараясь не смотреть другу в глаза. — Между нами никогда и ничего, кроме дружбы, быть не могло. Даже в теории.       — Я целых два года лежал в коме, Хён. Я мог умереть в любой из тех дней, — с пугающим, холодным спокойствием рассуждал вслух Ликс, даже не шевелясь под трубками прибора. — Почему ты тогда не воспользовался этим шансом, чтобы сблизиться с ней? После моих похорон ты поддерживал бы её, постоянно был рядом… Вы бы построили новую, хорошую жизнь без меня. Вы ведь оба гении, подходите друг...       — Что ты, мать твою, такое несёшь?! — окончательно опешил Хёнджин от такого откровенного заявления. Лицо врача моментально покрылось пунцовыми пятнами то ли от злости, то ли от скрытой вины. — Помолчи лучше. Мне нужно давление тебе смерить, — с досадой и явным раздражением скомандовал он, нажимая на кнопку пуска. Воздух с шипением начал накачивать манжету.       Понимая, что градус напряжения в комнате зашкаливал, я сделала глубокий вдох и решительно шагнула вперёд, выходя из-за стены:        — А вот и твой кофе, Хён, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально естественно, и аккуратно поставила поднос на журнальный столик прямо перед парнями.       — Спасибо, — коротко бросил Хёнджин.       Он упрямо не поднимал головы, полностью сфокусировавшись на пищащем экране тонометра. Как только прибор затих, Хван быстро достал свой ежедневник и ручку, сделал медицинские записи в карточке.       — Сто двадцать на восемьдесят, — озвучил он результаты, снимая манжету с руки Феликса. — Как у космонавта. Все показатели в норме, всё хорошо. Ладно, ребята, я тогда, пожалуй, пойду, — друг стремительно захлопнул свой кожаный чемоданчик.       — Хёнджин, постой. А как же кофе? — растерянно позвала его я, когда он уже резко поднялся с дивана.       — В следующий раз, Сори. Извини, у меня сегодня на приёме много людей, мне пора бежать, — Хван поспешно, почти трусливо двинулся к выходу из дома. Он буквально сгорал от стыда и вины, не в силах выдержать этот тяжёлый, всё понимающий взгляд Феликса.       Входная дверь с глухим стуком закрылась за его спиной, оставляя нас с Ликсом в звенящей тишине гостиной. Я до боли прикусила нижнюю губу и нервно скрестила руки на груди, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Зачем? Зачем он вообще устроил этот допрос? Хёнджин — наш единственный близкий друг. Я ни на секунду не сомневалась в его преданности, особенно учитывая то, через какой ад мы все вместе прошли за эти годы.       — Феликс… — только открыла я рот, собираясь высказать всё, что кипело внутри, как Ли плавно поднял на меня свой тяжёлый взгляд.       Он до сих пор неподвижно сидел на диване — ровно на том самом месте, где мгновение назад находился Хён. Словно ничего не случилось. Будто мир вокруг не трещал по швам.       — Я не умею читать мысли, Со, но прекрасно знаю, что именно ты хочешь мне сейчас сказать, — пугающе спокойно ответил парень.       — Я правда не понимаю, чего ты добиваешься?! — я распалялась как сухая спичка, которую с силой чиркнули о коробок. Эмоции, сдерживаемые годами, прорывали плотину. — Хёнджин — наш друг, которому мы доверяем всё, в том числе собственные жизни! Он не раз спасал нас обоих, был рядом в самые тёмные времена и пошёл на серьёзные риски ради нас! А ты, прекрасно зная это, упрямо пытаешься его в чём-то уколоть, уличить, заставить чувствовать вину?!        Лицо Ликса мгновенно вытянулось. Он часто заморгал. Парень не спеша поднялся на ноги и уверенным, бесшумным шагом направился прямо в мою сторону.       — Какая вообще разница, какие у него ко мне чувства? — упрямо продолжала я, хотя внутри всё сжималось от его приближения. — Мы друзья, и только! И мы уже очень давно во всём этом разобрались. Нам нечего делить.       — Ты спала с ним? — Феликс замер в шаге от меня, и его низкий голос прозвучал как удар хлыста. — Хоть один раз, пока я был…       Он так и не смог договорить это проклятое слово. Я резко, в дикой панике накрыла его рот обеими руками, обрывая фразу на полуслове. Всё моё тело затряслось в уродливой судороге, а по горячим щекам вновь нескончаемым потоком потекли слёзы. Нервная система, расшатанная годами бессонных ночей в лаборатории и произошедшим, не выдержала. В голове сумасшедшей вспышкой пронеслось всё то, что я пережила в тот страшный период: обвинения, попытки найти выход и ошибки, морг, больница и бесконечный, давящий страх потери.       — Я… я просто не узнаю тебя, — плача, выдохнула я, глядя на него сквозь пелену слёз. — Кто ты?       Я в упор посмотрела в его ослепительно-голубые глаза, в глубине которых в эту секунду искрами зажёгся странный, неестественный свет. Ликс замер. Словно с какой-то секундной задержкой его мозг наконец обработал информацию, и он понял, что только что наделал. Я в ужасе зажмурилась и опустила руки, убирая ладони от его лица. Парень приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать в своё оправдание, но я лишь устало мотнула головой.       — Не надо. Молчи, — я резко развернулась к нему спиной и с силой потёрла горячую от слёз щёку ладонью. — Я лучше пойду к себе в кабинет. Поработаю. А ты… ты просто отдохни здесь.       Но впервые за всё время нашего совместного проживания в этом доме он посмел открыто ослушаться моего прямого приказа. Феликс бесшумно сорвался с места, последовал за мной по коридору и в одно быстрое движение перегнал меня, перекрывая дорогу. Парень тяжело, рвано дышал, замирая живой стеной прямо передо мной и лишая малейшего пути к отступлению.       — Ты правда не понимаешь, Со? Я сгораю, — вдруг признался Ли, и в его глазах блеснула неподдельная человеческая боль. — Я заживо сгораю от этой удушающей ревности. Я буквально съедаю себя изнутри, потому что я хочу тебя. Каждый проклятый день, каждый час, каждую грёбаную секунду… Но я физически не могу этого сделать. Я ощущаю себя неполноценным…       Я испуганно закрутила головой и резко кинулась к нему навстречу, намертво утыкаясь лбом в его грудь. Паника огромной ледяной волной вновь пробралась в мою несчастную голову. За что мне всё это? Я ведь так усердно стараюсь. Каждый день я делаю всё, что в моих силах, чтобы всё хотя бы частично стало, как раньше. Я долгое время не спала, плохо ела, собирала нашу жизнь по крупицам… Почему же этого всё равно мало?!        — Хватит… Пожалуйста, не надо, Ликс. Не говори так. Прошу, — я дрожала всем телом, вцепляясь пальцами в его футболку, словно тонула.       — Скажи мне только одну правду, Со, — Феликс аккуратно перехватил мои плечи, заставляя меня выпрямиться и посмотреть на него снизу вверх. Его взгляд был темнее грозового неба. — Я всё ещё нужен тебе? Ты искренне до сих пор хоть что-то чувствуешь ко мне… к тому, что от меня осталось?        — Да. Я хочу тебя, — интимным, сорвавшимся на хрип шёпотом выдохнула я, заглядывая в его безупречное лицо.       И этого короткого, отчаянного признания ему оказалось более чем достаточно. Все его внутренние алгоритмы и сомнения в один миг разбились вдребезги. Феликс ещё ровно одну короткую секунду пристально, гипнотизирующе следил за реакцией, словно мысленно спрашивал у меня окончательное разрешение на то, чтобы сойти ума. А потом, не выдержав этого напряжения, он с изголодавшимся рыком накинулся на меня и увлек в страстные, сносящие крышу поцелуи.       Ли впился в мои губы с такой голодной страстью, что у меня подкосились ноги. Не разрывая этого порочного, глубокого поцелуя, он силой подтолкнул нас назад, заставляя мою спину до глухого стука прижаться к прохладной стене коридора. Его горячее дыхание обжигало лицо, а язык влажно, требовательно переплетался с моим, выбивая из головы последние остатки здравого смысла.       Мы буквально влетели в полумрак спальни, натыкаясь на углы и неистово, неразрывно целуясь, словно задыхались от нехватки друг друга. Воздуха в лёгких не хватало. Сердца бились громко. От влажных поцелуев горели губы. В какой-то момент Феликс резко, чуть грубее и властнее обычного перехватил меня под бёдра и легко взял на руки. Его тело под моими пальцами горело, мышцы были напряжены до предела, а из груди вырывались тяжёлые, рваные вдохи. От мужской силы внутри меня пронеслась волна сумасшедшего возбуждения. Я тихо застонала прямо ему в рот, спешно вцепляясь пальцами в светлую футболку, помогая стянуть её через голову и отбрасывая ткань куда-то в темноту.       В следующее мгновение мы оба рухнули на податливый матрас постели. Кровать жалобно скрипнула под нашим весом. Не давая мне опомниться, Ликс навис сверху, накрывая меня своим тяжёлым, крепким торсом. Его руки собственнически поползли вниз, а после вверх, грубо задирая подол моего лёгкого струящегося платья. Белоснежная кожа бёдер оголилась. Ладони стали сминать плоть. Я полностью отдалась этим ощущениям.       Закинув руки за горячую шею, я откинула голову назад на подушки, выгибаясь навстречу умелым и страстным ласкам. Феликс спустился поцелуями ниже: его губы обжигали мне горло, хлёстко впивались в ключицы, пока пальцы стягивали с моих плеч рукава платья. Я плавилась под напором, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорался пожар.        Ликс двигался всё ниже, поглаживая мой живот, его поцелуи становились всё горячее, заставляя меня вздыхать в полумраке спальни. Я нашла в себе силы посмотреть вниз, прямо на свое божественное создание. Но внезапно Ли замер на долю секунды, будто ощутив на себе мой взгляд. Или прочитав мысли. А затем резко вернулся обратно к моему лицу, вновь обрушиваясь на губы страстным, глубоким поцелуем с языком, словно пытался заглушить какую-то свою внутреннюю, разрывающую боль.       Мои бёдра инстинктивно подались навстречу, захватывая его тело, а мужская правая рука машинально, на чистом рефлексе потянулась к ремню брюк, расстёгивая пуговицу и потянув замок вниз. Мы сгорали от этой страсти и были готовы зайти дальше. Но было одно «но».       И в пиковый момент возбуждения Феликс застыл. Вся его безумная энергия испарилась в один миг, уступая место ледяной тишине и разочарованию. Его рука на ширинке не двигалась.        Ослеплённая влечением к нему, я непонимающе приоткрыла карие глаза и в полумраке опустила взгляд вниз, на его приоткрытые брюки. Внутри меня всё безвозвратно рухнуло в бездну, а по коже пронёсся страх, что меня вновь обвинят.       Ли медленно поднял голову. Его голубые глаза, в которых догорали остатки недавней страсти, в упор уставились на моё побледневшее лицо. На пухлых губах, запомнивших тепло моих поцелуев, вдруг появилась горькая, рассерженная и одновременно обезоруживающе ироничная ухмылка. Он по-прежнему нависал надо мной, тяжело дыша, когда из его груди вырвался глухой, раздосадованный вздох:       — Чёрт… Без члена, правда, тяжко.