Запах твоей крови

Мир, в котором они существовали, давно забыл, что такое покой... Земли эти звались Элдеррайх — Империя Вечных Сумерек. Государство древнее, пропитанное вековой историей вражды и крови. Расположенное меж высоких горных хребтов на севере, что упирались вершинами в вечно серое небо, и бескрайних южных лесов, чьи чащи не знали солнечного света, оно представляло собой лоскутное одеяло из человеческих городов, вампирских анклавов и волчьих территорий. Столица, Нокс-Холлоу, город шпилей и туманов, принадлежала людям официально. Но в её тенях, в подземных залах и за плотно задёрнутыми шторами аристократических особняков вершились дела, о которых простые смертные не догадывались. Империей правил человеческий Император из династии фон Ашеров — рода, что, по слухам, сам был не чужд тёмного наследия. Поговаривали, что в их жилах текла разбавленная веками кровь древних вампирских Лордов, что и позволяло им сохранять шаткий нейтралитет в войне рас. Официально Элдеррайх был государством людей. Официально вампиры и оборотни считались мифом, страшилками для крестьян и суеверных горожан. Но каждый аристократ в Нокс-Холлоу знал правду. Знал и платил дань — кто золотом, кто кровью, кто молчанием. Люди, хрупкие, недолговечные, но плодовитые, заполонили города и деревни, возомнив себя хозяевами земель. Они строили заводы, чьи трубы изрыгали чёрный дым, смешивающийся с вечными туманами. Они прокладывали железные дороги, рассекающие древние леса, не спрашивая позволения у тех, кто жил в этих чащах задолго до появления первого человеческого поселения. Они не знали, что делят этот мир с теми, кто скрывается в тени их цивилизации. А те, кто знал, объединились в орден, который называл себя просто и грозно — Хранители. Хранители не подчинялись Императору. Они были государством в государстве, церковью без бога, армией без знамени. Их цитадель, монастырь Святого Молота, возвышалась на границе Восточных Пустошей — нейтральной полосы, что отделяла человеческие земли от Диких Территорий, где правили стаи. Хранители не различали оттенков тьмы. Для них любое существо, чья сила превосходила человеческую, было угрозой, подлежащей уничтожению. Оборотень, вампир, ведьмак — не имело значения. Серебряные пули, клинки с рунной гравировкой, огнемёты, способные выжечь логово за считанные минуты, святая вода, разъедающая вампирскую плоть как кислота, и особые арбалеты, бьющие осиновыми болтами без промаха — таков был их арсенал. Они охотились методично, безжалостно, с фанатичной верой в свою правоту. И именно они стали той искрой, что разожгла старую вражду с новой силой. Ибо в своём рвении они не щадили никого, заставляя давних врагов иногда искать спасения друг у друга. Оборотни...дети Луны, как они себя называли. Те, в чьих жилах текла дикая, первобытная сила, дарованная, согласно их верованиям, самой Луной-Матерью в незапамятные времена. Они населяли Западные Леса и Северные Равнины — территории, официально не входившие в состав Империи. Стаи кочевали, подчиняясь циклам луны и миграциям дичи. В полнолуние их зрачки вытягивались в вертикальную щель, наполняясь золотистым или янтарным свечением, из-под верхней губы показывались удлинённые клыки — толстые, слегка изогнутые, способные дробить кости, а ногти твердели и заострялись, превращаясь в оружие, способное вспороть плоть. Они не обращались в зверей в том смысле, как о них слагали легенды люди. Нет. Волк жил внутри, проступая сквозь человеческий облик хищными чертами. Их сила была в скорости, регенерации, нечеловеческом чутье и иерархии стаи, где главенствовали альфы — самые сильные, яростные, способные вести за собой. Омеги среди оборотней были редкостью и сокровищем. Их оберегали, за них сражались, их похищали. Омега-волк был не просто партнёром для альфы, он был хранителем очага, тем, кто мог родить сильное потомство, тем, чей запах успокаивал самого свирепого зверя. Магии оборотни не знали. Их богом была Луна, их законом — сила, их домом — стая. Изгнание из стаи считалось участью хуже смерти. Одиночка был никем, изгоем, мишенью для Хранителей и врагов. Он терял право на защиту, на имя, на продолжение рода. Стая не прощала предательства и слабости. И даже если ты не был предателем, но просто оказался неудобным, лишним, не вписавшимся в жёсткую иерархию — дорога тебе была одна. В пустоту. Вампиры...дети Ночи. Бессмертные, прекрасные, смертоносные. Они не кочевали, как оборотни. Вампиры строили. Их замки и поместья, скрытые в горных долинах и глухих лесах, были островками вечности посреди меняющегося мира. Они правили территориями, не обозначенными на человеческих картах, собирали дань с подконтрольных деревень, плели интриги, что длились столетиями. В отличие от оборотней, магия текла в их венах наравне с кровью — тёмная, текучая, подчиняющаяся воле. Иллюзии, способные заставить человека блуждать в трёх соснах до рассвета, подчинение разума слабых духом, кратковременное ускорение, делавшее их движения размытыми для глаза, — лишь малая часть их арсенала. Древние Лорды владели и более тёмными искусствами — некромантией, управлением тенями, вызовом кошмаров. Их клыки были острее волчьих, но тоньше, изящнее, созданные не для разрывания плоти, а для смертоносного поцелуя. Их кровь, вопреки людским страшилкам, была алой, горячей, насыщенной магией — и смертельно опасной для любого оборотня, если попадала в его кровоток. Как и волчья слюна, попавшая в рану вампира, вызывала медленное, мучительное отравление, способное убить даже бессмертного. Их общество было аристократичным, выстроенным на древних родах и ковенах. Во главе стояли Лорды — древнейшие и сильнейшие вампиры, некоторые из которых помнили времена, когда Элдеррайх ещё не был Империей. Ковены враждовали между собой, заключали союзы, предавали, женили наследников, чтобы объединить кровь и силу. Омеги среди них рождались редко — реже, чем среди оборотней или людей. Вампир-омега был не просто наследником, он был символом чистоты рода, объектом охраны и почитания. Его кровь несла в себе потенциал для продолжения линии, его аура привлекала альф, как пламя свечи привлекает мотыльков. Их воспитывали в строгости, холе и изоляции от внешнего мира, готовя к единственной роли — стать супругой альфы, которая укрепит позиции ковена. Война между Оборотнями и Вампирами длилась веками. Никто уже не помнил, с чего именно всё началось. Одни говорили — с предательства на совместной охоте против Хранителей, другие — с убийства наследника лунной стаи вампирским клинком на нейтральной территории. Третьи шептали о древнем оскорблении, о похищенной омеге, о ритуале, пошедшем не так. Правда затерялась в веках, оставив после себя лишь выжженную землю, взаимную ненависть и горы трупов по обе стороны. Они убивали друг друга при любой возможности, не задумываясь о причинах. Это стало инстинктом, такой же частью их природы, как клыки и жажда крови. Вампир, учуявший волка, тянулся к клинку. Оборотень, почуявший вампира, оскаливал клыки. Это был закон выживания. И всё же были моменты, когда даже эта ненависть отступала. Когда на горизонте появлялся общий враг. Хранители не щадили никого. Их рейды вырезали целые поселения оборотней, не разбирая, где воины, а где старики и дети. Их охотничьи отряды выслеживали и уничтожали вампирские гнёзда, забивая спящих днём осиновыми кольями в сердце. Перед лицом общего уничтожения стаи и ковены иногда заключали шаткие, временные перемирия. Обменивались информацией о передвижениях охотников. Даже, как шептались в темноте, спасали друг друга — если это было выгодно. Но такие союзы всегда заканчивались одинаково — предательством, кровью и новой вспышкой старой войны. Доверия между видами не существовало. Только расчёт, только подозрение, только ожидание удара в спину. Слишком много было пролито крови, слишком много могил, реальных и символических, разделяло их. Именно в этот мир, пропитанный кровью, страхом и ненавистью, судьбе было угодно вплести две нити. Одну — серебряную, лунную, пахнущую влажной землёй, хвоей и звериной яростью. Нить изгнанника, потерявшего всё. Альфу без стаи, воина без имени, зверя, загнанного в угол. Того, кто привык полагаться только на свои клыки и инстинкты. Того, чья жизнь стала разменной монетой в чужой игре. Вторую — алую, как венозная кровь, пахнущую ночными цветами, старыми книгами и древней магией. Нить принца, у которого пытались отнять его наследие. Омегу, чья красота была столь же опасна, сколь и его происхождение. Того, кто привык к золотой клетке, но не знал, что свобода может быть ещё страшнее. Этим двоим предстояло встретиться там, где смерть танцевала свой жуткий вальс, среди туманов Восточных Пустошей, под равнодушным светом убывающей луны. Им предстояло узнать простую истину, старую как сам Элдеррайх: запах крови врага может стать слаще самого дорогого вина, ненависть — обернуться одержимостью, от которой не спастись ни лунным светом, ни вечной тьмой. А расчёт, самый холодный и продуманный, имеет свойство разбиваться вдребезги о неожиданную, неудобную, совершенно неправильную... близость.