Запах твоей крови

Замок Ашфорт возвышался над Чёрной Долиной подобно окаменевшему дракону — тёмный, величественный, неприступный. Его шпили пронзали вечно серое небо Элдеррайха, а стены, сложенные из вулканического камня, помнили времена, когда вампиры не прятались в тени, а открыто правили этими землями. Теперь же замок служил оплотом одного из старейших ковенов Империи — дома Чон. Чонгук стоял у высокого стрельчатого окна в своих покоях, наблюдая, как утренний туман стелется по долине. Рассвет уже разлился по небу бледно-розовыми и серыми полосами, но солнце ещё не показалось из-за гор. Для вампиров это было время, когда ночные дела завершены, а дневной сон ещё не начался. Время размышлений. Время тишины. Ему было двадцать три. По вампирским меркам — почти ребёнок, только-только вступающий в пору зрелости. Но по человеческим — уже взрослый мужчина, чья красота стала притчей во языцех среди аристократических домов Элдеррайха. Высокий, стройный, с фигурой, сочетающей изящество и скрытую силу — не ту, что у оборотней, грубую и звериную, а иную, текучую, как вода, способную в один миг обернуться смертоносным потоком. Пепельные волосы — мягкие, густые, цвета остывшей золы — сейчас свободно спадали на плечи, он ещё не позвал слуг, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Черты лица — тонкие, аристократичные, с высокими скулами и чётко очерченной линией челюсти. Но главное, что приковывало взгляд — глаза. Большие, миндалевидные, цвета тёмного мёда с золотистыми искрами, что вспыхивали в них при малейшем проявлении эмоций или магии. Омежьи глаза — так говорили старые вампиры, помнившие ещё времена Первого Ковена. Глаза, способные очаровать, подчинить, заставить альфу забыть о собственной воле. Чонгук вздохнул и прижался лбом к холодному стеклу. Окно было зачаровано — дневной свет не проникал сквозь него смертоносными лучами, а лишь мягко рассеивался, позволяя обитателям замка наблюдать за миром, не боясь обратиться в пепел. Дорогая магия. Древняя. Как и всё в этом замке. — Мой принц, вы снова не спали. Голос, раздавшийся за спиной, был мягким, но в нём слышался упрёк. Чонгук не обернулся — он и так знал, кто вошёл. — Доброе утро, Юнги, — произнёс он, не отрывая взгляда от тумана. Юнги, его личный слуга, телохранитель, наставник и — в редкие моменты — почти друг, приблизился неслышными шагами. Он был старше Чонгука на несколько столетий, бета по иерархии, что делало его идеальным защитником для омеги — достаточно сильным, чтобы убить любого, кто представлял угрозу, но не подверженным альфьим инстинктам, что могли бы усложнить их отношения. Невысокий, с бледной, почти фарфоровой кожей и чёрными волосами, собранными в низкий хвост, он напоминал призрака, заточённого в стенах замка. Его глаза, тёмные и непроницаемые, видели слишком многое за свою долгую жизнь. — Вы не ответили, — Юнги остановился в двух шагах позади, соблюдая этикет даже наедине. — Сон не шёл, — Чонгук наконец оторвался от окна и повернулся. — Снова эти сны, Юнги. Я вижу лес. Густой, тёмный. Я слышу вой. Я чувствую запах... странный запах. Не вампира. Не человека. Что-то дикое. Юнги чуть нахмурился — едва заметное движение бровей, которое любой другой счёл бы ничего не значащим. Но Чонгук знал его достаточно хорошо, чтобы понять: слуга встревожен. — Возможно, это просто нервы перед поездкой, мой принц, — сказал он ровным тоном. — Ваш отец просил напомнить, что кортеж отправляется с закатом. Ковен Вэллсбрук ожидает вас к полуночи. Чонгук поморщился. Ковен Вэллсбрук. Дом, с которым его отец, Лорд Чон, вёл переговоры о возможном союзе уже несколько месяцев. Иными словами — потенциальные женихи, желающие заполучить единственного омегу-наследника одного из сильнейших ковенов Элдеррайха. — Я помню, — сухо ответил он. — Хотя предпочёл бы забыть. — Лорд Вэллсбрук-младший считается завидной партией, — заметил Юнги с той особой, ничего не выражающей интонацией, которая сама по себе была красноречивее любых слов. — Альфа с репутацией интригана и взглядом, от которого хочется принять душ, — парировал Чонгук, отходя от окна. — Я видел его на прошлом Приёме Крови. Он смотрит на меня как на ценный трофей, а не как на будущего супруга. — Такова участь омег нашего круга, мой принц, — Юнги позволил себе тень сочувствия в голосе. — Вы знали это с детства. Чонгук промолчал. Да, он знал. Знал, что его рождение стало чудом для ковена — омеги среди вампиров появлялись на свет раз в несколько поколений, и каждый такой случай укреплял род, привлекая союзников и усиливая магический потенциал крови. Но в отличие от многих других омег-аристократов, Чонгук не был заперт в четырёх стенах. Его отец, Лорд Чон, был вампиром старой закалки — суровым, расчётливым, но не глупым. Он понимал, что наследник, не знающий мира за пределами замка, станет лёгкой добычей. Поэтому Чонгука учили не только этикету и магии. Его учили сражаться. Его брали на приёмы, собрания ковенов, даже на охоту. Он знал, как выглядит лес под луной и как пахнет кровь врага на клинке. Его воспитывали не как фарфоровую куклу, а как будущего Лорда — пусть и омегу. И всё же кое в чём Юнги был прав. От него ожидали выгодного союза. Не заточения в четырёх стенах — нет, — но брака, который усилит позиции дома Чон. Это была не золотая клетка. Это был долг. А разница между ними порой оказывалась невелика. — Я подготовлю ваш дорожный гардероб, — продолжил Юнги, делая вид, что не замечает настроения принца. — Погода ожидается промозглая, туманы в низинах густые. Кортеж будет состоять из трёх экипажей. Охрана — восемь бойцов, все проверенные, из личной гвардии вашего отца. Путь лежит через Восточный Тракт, это нейтральная территория, но... — Хранители, — закончил за него Чонгук. — Именно. За последний месяц их активность в регионе возросла. Ваш отец распорядился усилить защитные чары на экипажах и добавить в арсенал охраны зачарованные клинки. Чонгук подошёл к зеркалу в полный рост и задумчиво оглядел своё отражение. Сегодня ему предстояло играть роль примерного наследника — изысканные одежды, драгоценности, светская улыбка. Маска, которую он носил так долго, что иногда забывал, какое лицо под ней настоящее. Он тряхнул головой, отбрасывая пепельные пряди с лица, и усмехнулся своему отражению. Нет, он не был беспомощной жертвой. И если альфа из Вэллсбрука думает, что получит покорного омегу, который будет восхищённо смотреть ему в рот, — его ждёт неприятный сюрприз. — Юнги, — позвал он тихо, когда слуга уже направился к двери. Тот остановился. — Ты веришь в пророческие сны? Повисла пауза. Долгая. Слишком долгая для простого «нет». — Я верю, что некоторые сны — это предупреждения, — ответил наконец Юнги, не оборачиваясь. — Но я также верю, что мы сами творим свою судьбу. Отдохните перед дорогой, мой принц. Вечер будет долгим. Он вышел, оставив Чонгука одного. Принц ещё раз взглянул на своё отражение. Глаза с золотыми искрами смотрели на него из зеркала с каким-то странным выражением — будто знали что-то, чего он сам ещё не осознал. Лес. Вой. Дикий запах. Что значили эти образы? Предупреждение о ловушке? Или нечто иное, более глубокое, связанное с самой его сутью? Ответов не было. Закат наступил слишком быстро. Багровое солнце опустилось за горы, окрасив небо в цвета запёкшейся крови, и замок Ашфорт ожил. Слуги заканчивали последние приготовления, гвардейцы проверяли оружие и защитные амулеты, возничие запрягали в экипажи чёрных жеребцов — особую породу, выведенную вампирами специально для ночных путешествий. Чонгук спустился во внутренний двор, облачённый в дорожный костюм из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, изображающей герб дома Чон — расправившего крылья ворона, держащего в когтях каплю крови. Поверх костюма был накинут длинный плащ с капюшоном, подбитый мехом — не столько для тепла, сколько для защиты от случайных взглядов и сырого ночного воздуха. Пепельные волосы были собраны в аккуратный узел на затылке, открывая точеную линию шеи. На поясе, скрытый складками ткани, висел тонкий стилет с зачарованным клинком — не просто церемониальное оружие, а верный спутник, не раз побывавший в деле. — Мой сын, — Лорд Чон вышел проводить наследника лично. Высокий, с благородной сединой в чёрных волосах и острым, хищным профилем, он был воплощением вампирского аристократа старой закалки. Властный. Холодный. Расчётливый. Единственное, что выдавало в нём отцовские чувства — лёгкое смягчение взгляда, когда он смотрел на младшего сына. — Помни, что ты представляешь не только себя, но и весь наш род, — произнёс он, беря Чонгука за плечи. — Ковен Вэллсбрук — сильные союзники, но не единственные. Если альфа тебе не по нраву, дай знать. Я не собираюсь отдавать своего наследника первому встречному, каким бы выгодным ни казался союз. Чонгук склонил голову, и в его медовых глазах мелькнуло нечто похожее на благодарность. — Благодарю, отец. Я не разочарую вас. — И главное, — Лорд Чон чуть понизил голос, — будь осторожен в пути. Дорога небезопасна. Ты обучен, ты силён, но помни: иногда лучшая битва — та, которой удалось избежать. — Я помню, отец. Лорд Чон кивнул и отступил, позволяя сыну занять место в головном экипаже — самом защищённом, с усиленными чарами и бронированными стенками, способными выдержать даже серебряную пулю Хранителей. Юнги сел рядом, занимая место напротив. Их взгляды встретились. — Готовы, мой принц? Чонгук поправил стилет на поясе, проверяя, легко ли тот выходит из ножен. Движение было машинальным — привычка воина, а не изнеженного аристократа. — Всегда готов, — ответил он с тенью иронии. Кортеж тронулся. Тяжёлые ворота замка распахнулись, и три экипажа, окружённые конными гвардейцами, выехали на Восточный Тракт. Ночь сомкнулась вокруг них — густая, влажная, полная звуков и запахов. Чонгук откинулся на бархатные подушки, но не закрыл глаз. Он смотрел в окно на проплывающие мимо тёмные силуэты деревьев и думал о своём сне. Лес. Вой. Дикий запах. Где-то там, впереди, судьба уже расставляла свои ловушки. Он не знал, что в этот самый момент где-то в Западных Лесах одинокий волк-изгнанник поднял голову к убывающей луне и втянул ноздрями воздух. Ещё не зная, что очень скоро его путь пересечётся с путём вампирского принца. Ещё не зная, что запах, который он будет искать среди сотен других, окажется запахом крови врага. И что этот запах изменит всё.