Запах твоей крови

Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно выплывая из густого, вязкого тумана. Чонгук чувствовал боль — тупую, пульсирующую внизу живота, — раньше, чем смог открыть глаза. Боль и тепло. Противоречивое сочетание, которое насторожило его ещё до того, как он осознал, где находится. Он не был мёртв. Это первое, что пришло в голову. Если бы он умер, боли бы не было. И тепла бы не было. И запаха... Запах! Он втянул воздух осторожно, едва заметно, не открывая глаз. Пахло дымом, деревом, звериными шкурами и чем-то ещё. Чем-то диким, мускусным, пробирающим до самых костей. Этот запах не был вампирским. Он не был человеческим... Оборотень! Воспоминания нахлынули резко, обрывочными вспышками. Кортеж. Восточный Тракт. Крики. Выстрелы. Серебряные болты, разрывающие плоть его гвардейцев. Острая боль в животе... Лицо альфы, склонившееся над ним перед тем, как тьма поглотила всё. Чонгук резко открыл глаза. Низкий потолок из грубых досок. Стены, сложенные из брёвен, с пучками сухого мха между ними. Огонь в каменной печи — единственный источник света, отбрасывающий пляшущие тени. Он лежал на узкой лежанке, укрытый волчьей шкурой, пахнущей всё тем же диким запахом. Его одежда — дорожный камзол, рубашка — исчезли. Вместо них на животе была тугая повязка из грубой ткани, охватывающая талию. Чья-то рука заботилась о нём, пока он был без сознания. Он попытался приподняться и зашипел от боли, пронзившей низ живота. — Не советую... Голос раздался откуда-то справа. Низкий, с хрипотцой, спокойный. Чонгук повернул голову слишком резко, перед глазами поплыло, но он успел разглядеть фигуру, сидящую на грубом табурете у печи. Альфа! Теперь, при свете огня, а не в безумном мелькании битвы, Чонгук мог рассмотреть его как следует. Высокий — даже сидя, он казался огромным. Широкие плечи, сильные руки, смуглая кожа, отливающая бронзой в отблесках пламени. Чёрные волосы, густые и волнистые, небрежно перехвачены кожаным шнурком. Черты лица — резкие, хищные, с высокими скулами и тяжёлой челюстью. Но глаза... глаза были самым странным. Тёмно-карие, почти чёрные, но где-то в их глубине тлели янтарные искры — как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. И эти глаза смотрели на Чонгука с холодным, оценивающим спокойствием. — Где я? — голос принца прозвучал хрипло, но твёрдо. — В моём доме, — ответил альфа, не двигаясь с места. — Ты ранен в живот. Я перевязал тебя. Если будешь лежать смирно, возможно, выживешь. — Какая трогательная забота, — Чонгук усмехнулся, облизав пересохшие губы. — Для того, кто убивает моих сородичей. Альфа чуть склонил голову набок — движение, напомнившее Чонгуку волка, изучающего незнакомый объект. — Твоих сородичей убили Хранители. Я убил Хранителей. Разница есть. — А меня ты оставил живым из чистого милосердия? — Чонгук приподнял бровь. — Что-то я сомневаюсь, что альфа-оборотень стал бы спасать вампира без причины. — У меня есть причина, — спокойно подтвердил альфа. — Ты — мой трофей. Повисла тишина. Чонгук смотрел на него, пытаясь переварить услышанное. Трофей. Значит, он был прав в своих предположениях. Этот альфа не спасал его — он захватывал его. — И что же ты планируешь делать со своим трофеем? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Продать? Обменять? Убить и сделать чучело? Альфа хмыкнул...короткий, почти беззвучный смешок. — Доставлю тебя в свою стаю. Ты — ценный актив. Омега-вампир из дома Чон. Наследник Лорда. За тебя можно получить многое. — Например? — Например, право вернуться, — альфа отвёл взгляд, уставившись в огонь. — Меня изгнали три года назад. Ты — мой билет обратно. Чонгук молчал, переваривая информацию. Изгнанник. Значит, этот альфа одиночка. Без стаи. Без поддержки. Отчаянный, загнанный в угол. И при этом достаточно сильный, чтобы в одиночку перебить отряд Хранителей. Опасное сочетание. — Как тебя зовут? — спросил он наконец. Альфа снова повернулся к нему и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, видимо, не ожидал такого вопроса. — Тэхён. — Ну что ж, Тэхён, — Чонгук позволил себе слабую, но ядовитую улыбку. — Если ты думаешь, что я буду послушным пленником и смиренно поеду с тобой в твою стаю, как овца на заклание, то ты сильно ошибаешься. — Я не жду от тебя послушания, — ответил альфа, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. — Я жду, что ты будешь благоразумен. Пока ты слаб и ранен, тебе нужна моя защита. Позже... посмотрим. Чонгук хотел ответить что-то резкое, но новый приступ боли в животе заставил его замолчать. Он прикрыл глаза, пытаясь справиться с пульсацией в боку. Вампирская регенерация работала, но слишком медленно — потеря крови сказалась. Ему нужен был покой. И, как ни противно было это признавать, защита этого волка. — Отдыхай, — голос Тэхёна прозвучал чуть мягче. — Скоро рассвет. Днём мы никуда не пойдём. Чонгук не ответил. Он погрузился в полудрёму — не сон, но и не бодрствование. Его разум лихорадочно работал, прокручивая варианты. Если он сможет восстановиться достаточно быстро, у него будет шанс сбежать. Или одолеть альфу. Или... Мысли путались, ускользали. Тепло от печи и шкур окутывало его, а дикий запах — запах Тэхёна — почему-то успокаивал, хотя должен был вызывать тревогу. Последнее, что Чонгук почувствовал перед тем, как провалиться в сон, было лёгкое прикосновение — альфа поправил сползшую шкуру, укрывая его плотнее.

***

Замок Ашфорт встретил весть о нападении гробовой тишиной. Лорд Чон стоял в тронном зале, глядя на гонца, принёсшего доклад. Его лицо, всегда бесстрастное, высеченное из камня, сейчас было бледнее обычного. Слуги и приближённые замерли, не смея пошевелиться. Никто никогда не видел Лорда таким. Гонец, молодой бета из пограничного патруля, дрожал, стоя на коленях перед троном. Он знал, что новости, которые он принёс, могут стоить ему жизни, но молчать было нельзя. — Говори, — приказал Лорд Чон. Его голос звучал тихо, но в нём слышался металл. — Мой Лорд, — начал гонец, запинаясь. — Восточный Тракт... кортеж принца... они попали в засаду. — Хранители? — Да, мой Лорд. Отряд, судя по следам, не меньше дюжины. Все гвардейцы мертвы. Экипажи сожжены. Лорд Чон сжал подлокотники трона с такой силой, что камень пошёл трещинами. — Мой сын? Гонец опустил голову ещё ниже. — Тело принца не найдено, мой Лорд. Мы обыскали всё поле боя. Мы нашли его стилет — он лежал у перевёрнутого экипажа. Но самого принца там не было. В зале повисла мёртвая тишина. Лорд Чон поднялся с трона медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом. — Не найдено? — переспросил он. — То есть он мог выжить? — Или Хранители забрали его, — осмелился предположить гонец. — Но... есть кое-что ещё, мой Лорд. Среди трупов Хранителей мы нашли следы. Следы когтей. Следы зубов. Их убил не вампир. Лорд Чон замер. — Оборотень? — Похоже на то, мой Лорд. Кто-то вмешался в битву на стороне принца. Или... на своей собственной стороне. Повелитель дома Чон медленно опустился обратно на трон. В его глазтх, древних, видевших столетия войн и интриг, вспыхнул холодный, расчётливый огонь. — Мой сын жив, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Он жив, но он в опасности. Поднимите всех, кого можно. Разведчиков, следопытов, охотников. Оборотень... если он забрал моего сына, я хочу знать, кто он и куда направляется. — Мой Лорд, — рискнул подать голос один из советников, стоявших у трона. — Если принц у оборотня, это может быть расценено как объявление войны. Северная Стая... — Плевать мне на Северную Стаю! — рык Лорда эхом разнёсся по залу. — Я хочу вернуть сына. А если с его головы упадёт хоть один волос, я лично вырежу всю стаю до последнего щенка. Советник побледнел и отступил. — Найдите моего сына, — повторил он. — Живого. Чего бы это ни стоило. И найдите того, кто посмел его тронуть. Я хочу знать его имя. Гонец поклонился и попятился к выходу. А Лорд Чон остался сидеть в опустевшем зале, глядя на стилет сына, что лежал перед ним на бархатной подушке. Тонкий клинок с гравировкой в виде расправившего крылья ворона. Оружие, которое он сам вручил Чонгуку в день его совершеннолетия. — Держись, сын, — прошептал он. — Я найду тебя! Где-то далеко, в маленьком домике, укрытом среди елей и валунов Восточных Пустошей, Чонгук спал, не зная, что его отец уже поднял по тревоге весь ковен. Не зная, что охота на него началась. А альфа, сидевший у печи и не сводивший с него глаз, тоже не знал, что за ними уже идут.