Запах твоей крови

Нейтральные земли не были нейтральными. Так их называли на картах, составленных людьми, — Восточные Пустоши, полоса дикой местности, растянувшаяся меж вампирскими анклавами и волчьими территориями. Официально они не принадлежали никому. Неофициально и вампиры, и оборотни считали их своими. Первые охотились здесь на заблудших путников, вторые на дичь. И те, и другие смотрели друг на друга с ненавистью, но соблюдали шаткое перемирие, пока не появлялся повод его нарушить. Тэхён жил здесь уже год. До этого были ещё два года скитаний. После изгнания из Северной Стаи он не знал, куда податься. Территории других стай были закрыты для чужака — альфа без племени воспринимался как угроза, и его гнали отовсюду. Вампирские земли — смертельная ловушка. Человеческие города — рискованно, Хранители там чувствовали себя вольготно, а прятаться вечно невозможно. Восточные Пустоши оказались единственным местом, где он мог существовать. Никто не предъявлял прав на эту землю, но все хотели её контролировать. Здесь проходили вампирские кортежи, здесь охотились отряды Хранителей, здесь иногда рыскали разведчики соседних стай. Быть одиночкой в таком месте означало играть со смертью каждый день, но Тэхён давно привык. Он стал тенью. Призраком. Тем, кого не замечают, пока он сам не захочет быть замеченным. Его дом стоял в низине, укрытый со всех сторон густым ельником и замшелыми валунами. Старый охотничий домик — он нашёл его заброшенным, с провалившейся крышей и сгнившим крыльцом. Восстановил своими руками: перекрыл крышу новыми досками, укрепил стены, сложил печь из дикого камня. Место было идеальным, ни одна тропа не вела к нему, а густые кроны деревьев скрывали дым от случайного взгляда. Выживал он просто: охота, собирательство, редкие вылазки в деревни на границе Пустошей, где можно было выменять шкуры на соль и муку. Он не брезговал ничем. Ловил рыбу в холодных ручьях, ставил силки на зайцев, иногда подстреливал оленя из лука, который сам же и вырезал. Волчья суть помогала — чутьё вело его к добыче, а сила позволяла справиться даже с крупным зверем без оружия. Но главным его преимуществом был не лук и не когти, а терпение. Он ждал. Три года — долгий срок для того, кто привык жить в стае. Но Тэхён умел ждать. Он не знал, чего именно ждёт. Смутная надежда теплилась где-то глубоко внутри — надежда, что однажды всё изменится. Что появится шанс. Шанс вернуться. Шанс доказать, что его изгнали зря. А причина изгнания была проста и стара как сам мир: зависть. В Северной Стае он был не просто альфой. Он был сильнейшим из молодого поколения. Быстрее, выносливее, с ментальной устойчивостью, которой могли похвастаться немногие. Вожак, старый Кан, видел в нём угрозу — и не без оснований. По волчьим законам любой альфа мог бросить вызов вожаку и занять его место, если стая поддерживала претендента. И стая начинала поддерживать Тэхёна. Он не стремился к власти. Ему не нужен был титул вожака. Но его сила, его успехи на охоте, его авторитет среди молодых воинов говорили сами за себя. Старый Кан чувствовал, как почва уходит из-под ног. И когда представился случай, он им воспользовался. Обвинение было сфабрикованным, но тщательно продуманным: якобы Тэхён заключил тайную сделку с вампирами, пообещав им часть охотничьих угодий в обмен на личную выгоду. Ложь, разумеется. Но у вожака имелся свидетель — подкупленный бета, который «видел» встречу. Этого хватило. Стая, ещё вчера готовая идти за Тэхёном, сегодня смотрела на него с подозрением и страхом. Никто не встал на его защиту. Даже те, кого он считал друзьями. Приговор был коротким: изгнание! Без права вернуться. Без права носить имя стаи. Без права даже смотреть в сторону бывших соплеменников. Если бы он попытался вернуться — его бы убили на месте. И теперь, спустя три года, Тэхён всё ещё был жив. Вопреки всему. Сегодняшний день начался как обычно. Он вернулся с охоты с двумя подстреленными зайцами, освежевал их у порога, развёл огонь в печи и приготовил нехитрый ужин. В доме было тепло, пахло дымом и жареным мясом. Он ел молча, глядя на пляшущие языки пламени, и думал о чём-то своём — неспешно, без ожиданий. Завтра будет новый день. Завтра он снова пойдёт на охоту. Жизнь шла своим чередом. Он доел мясо, затушил огонь и вышел на крыльцо. Сумерки сгущались. Лес дышал ночной прохладой, наполняя воздух запахами мокрой земли, хвои и далёкого дыма — где-то на краю Пустошей жгли костры люди. Всё было как обычно, а потом он услышал... Звук! Далеко, на пределе даже его волчьего слуха, но он был там — металлический лязг, крики, глухие удары. И выстрел. Характерный, резкий, какой могло издать только огнестрельное оружие. Хранители! Тэхён напрягся, втягивая воздух. Да, теперь он чувствовал и запах — металл, порох, святая вода. И что-то ещё. Что-то, что заставило его сердце биться чаще. Вампиры! Их запах был совершенно иным — терпким, сладковатым, пропитанным магией. Так пахли старые книги в человеческих библиотеках, так пахли ночные цветы, распускающиеся только в полнолуние. Этот запах Тэхён ненавидел. Он напоминал ему о врагах, о войне, о крови, пролитой его предками. Он мог бы остаться. Мог бы закрыть дверь и лечь спать. Война Хранителей и вампиров была не его войной. Его это не касалось. Но любопытство уже гнало его вперёд. Он двинулся на звук. Лес проносился мимо размытыми тенями. Тэхён бежал быстро, но бесшумно, годы одиночества научили его двигаться так, чтобы ни одна ветка не хрустнула под ногой. Запахи становились сильнее: кровь, много крови, вампирской и человеческой, горелая плоть, магия, порох. Битва была в самом разгаре. Он подобрался к краю поляны, укрывшись за толстым стволом старого дуба, и выглянул. Зрелище открылось впечатляющее. Три вампирских экипажа были перевёрнуты, один горел, разбрасывая искры в ночное небо. Кони, чёрные жеребцы, лежали мёртвыми — их тела были усеяны серебряными пулями. Гвардейцы-вампиры, облачённые в тёмные доспехи с гербом дома Чон, сражались отчаянно, но их осталось всего трое против отряда Хранителей в полтора десятка. Хранители наступали методично, как и всегда. Их серебряные клинки вспыхивали в лунном свете, арбалетные болты свистели в воздухе, а один из них, самый крупный, держал в руках оружие, которого Тэхён ещё не видел — нечто вроде ружья, но с барабаном на шесть зарядов, изрыгающее огонь и серебряную картечь. Огнестрел, о котором слагали страшные легенды. И посреди этого хаоса, прижавшись спиной к перевёрнутому экипажу, стоял он...омега. Тэхён замер. Он слышал о вампирском принце. Слухи доходили до Пустошей... Омега-наследник дома Чон, единственный сын Лорда, направлялся в ковен Вэллсбрук для переговоров о союзе, но Тэхён не ждал его специально. Не планировал засаду. Просто знал, как знал о многом другом, что происходило за пределами его леса. Но сейчас, увидев принца собственными глазами, он не мог оторвать взгляд. Принц был именно таким, каким его описывали слухи, и одновременно совершенно иным. Пепельные волосы растрепались и выбились из аккуратного узла, падая на бледное, перепачканное кровью лицо. Глаза — огромные, медовые, с золотыми искрами — горели яростью и болью. Одна рука была прижата к животу, и сквозь пальцы сочилась алая, густая кровь. В другой он сжимал тонкий стилет , похоже, единственное оружие, которое у него осталось. Он был ранен...серьёзно, но всё ещё стоял на ногах. Всё ещё скалился в сторону наступающих Хранителей. Всё ещё отбивался, когда они подходили слишком близко. — Держитесь, мой принц! — крикнул один из гвардейцев, бета с бледным лицом и чёрными волосами, сражавшийся сразу с тремя противниками, но долго он не продержался. Серебряный болт вошёл ему в грудь и вампир рухнул...тело коснулось земли. Остальные гвардейцы пали один за другим. Принц остался один. Тэхён смотрел. Внутри него боролись два чувства. Первое — холодный расчёт одиночки, который говорил: «Не вмешивайся. Это не твоя битва». Второе — что-то иное, смутное, чему он не мог подобрать названия. Он мог уйти...Просто развернуться и исчезнуть в лесу, предоставив Хранителям закончить своё дело. Но его ноги словно приросли к земле. — Попался, кровосос, — прорычал один из Хранителей, подходя ближе. В руке он держал серебряный клинок, с лезвия которого капала вампирская кровь. — Мы слышали, ты тут главный приз. Лорд Чон хорошо заплатит, чтобы вернуть своего щенка. А может и не заплатит. Может, мы просто насадим твою голову на пику и отвезём в Нокс-Холлоу как трофей. Принц ничего не ответил. Его медовые глаза сузились, он перехватил стилет, готовясь дорого продать свою жизнь. Но Тэхён видел — омега едва держится на ногах. Кровь текла из раны не переставая, лицо побледнело, губы посинели. Он потерял слишком много. Хранитель занёс клинок для последнего удара. И тогда что-то внутри Тэхёна сломалось. Он прыгнул и только в этот миг, в миг, когда его тело уже летело вперёд, а когти были нацелены на глотку первого Хранителя, в голове мелькнула мысль. Быстрая, как вспышка молнии. ...Омега-вампир. Принц. Наследник Лорда Чона...Если он спасёт его... Если он доставит его в Северную Стаю как трофей... Это не просто вернёт его домой. Это даст ему всё. Место в стае — само собой. Но, возможно... возможно, даже больше. Шанс бросить вызов старому Кану. Шанс стать вожаком. Мысль мелькнула и исчезла, смытая волной адреналина. Он обрушился на Хранителей как ураган. Первый умер мгновенно — когти вспороли горло, разрывая артерию. Второй получил удар в грудь, проломивший рёбра и отбросивший его на несколько метров. Третий успел вскрикнуть, прежде чем челюсти Тэхёна сомкнулись на его шее. Он не использовал оружия. Ему не требовалось. Хранители были застигнуты врасплох. Они не ожидали появления оборотня. Их строй рассыпался, они пытались перегруппироваться, направить на него арбалеты и ружья, но Тэхён двигался слишком быстро. Он метался между ними, разрывая, ломая, убивая. Кровь Хранителей — обычная, человеческая — заливала землю, смешиваясь с вампирской. Десять секунд. Пятнадцать. Двадцать. Всё кончилось, когда последний Хранитель, тот самый здоровяк с ружьём, рухнул на колени с перегрызенным горлом. Он захрипел, булькая кровью и завалился набок. ...Тишина... Тэхён стоял посреди поля боя, тяжело дыша. Кровь капала с его когтей и клыков, рубаха была разодрана, на предплечье виднелся порез от серебряного клинка — поверхностный, но болезненный. Он оглядел поляну: мёртвые Хранители, мёртвые вампиры, горящий экипаж. И омега. Принц всё ещё стоял у перевёрнутого экипажа, прижимая руку к животу. Его стилет был направлен на Тэхёна, но рука дрожала. Глаза, дикие, расширенные, смотрели на альфу со смесью недоверия и страха. — Ты... — прошептал он, облизывая пересохшие губы. — Оборотень... Голос был слабым, но в нём слышался вызов. Даже на грани смерти этот омега не сдавался. Он скалился, показывая удлинённые клыки, тонкие, изящные, но всё же оружие. Его аура, вампирская, магическая, слабо пульсировала вокруг него, готовая вспыхнуть в любой момент. Тэхён шагнул ближе. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он низким, хриплым голосом. — Пока... Принц усмехнулся горько, надломленно. — Конечно! Я нужен тебе живым как трофей. Разменная монета. Я слышал, что вы... что альфы вроде тебя делают с такими, как я. — Ты не знаешь, кто я, — отрезал Тэхён, останавливаясь в двух шагах. — Ошибаешься..., — выдохнул принц. Его глаза закатились, ноги подкосились. Стилет выпал из ослабевших пальцев. Тэхён успел подхватить его до того, как омега рухнул на землю. Тело вампира было лёгким, слишком лёгким для существа, обладающего такой силой. Кровь из раны на животе продолжала течь, пропитывая дорогой бархат камзола. Запах этой крови ударил Тэхёну в ноздри сладкий, терпкий, с нотками магии и чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Этот запах должен был вызывать отвращение, но вместо этого альфье сердце забилось чаще. Тэхён нахмурился, отгоняя непрошеные мысли. Он не для того спасал этого вампира, чтобы поддаваться каким-то непонятным инстинктам. Это трофей. Билет обратно в стаю. Возможно — путь к тому, чтобы стать вожаком. Не более. Он поднял бесчувственного омегу на руки и, бросив последний взгляд на поле боя, скрылся в лесу. Дорога до дома заняла около часа. Тэхён шёл быстро, но осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Дыхание принца было слабым, но ровным, вампирская регенерация боролась с раной, хотя и медленно. Серебро, видимо, в ране не застряло, уже хорошо. Но кровопотеря была серьёзной. Ему нужно было остановить кровь и дать время на восстановление. Наконец впереди показался просвет... его дом, укрытый елями и валунами. Тэхён толкнул дверь плечом, вошёл внутрь и осторожно уложил омегу на лежанку, застеленную волчьими шкурами. Принц не пошевелился. Его лицо было бледным как полотно, пепельные волосы разметались по меху. В отблесках огня, который Тэхён спешно развёл в печи, он казался нереальным, сотканным из лунного света и тени. Тэхён стоял над ним, разглядывая. Красивый. Даже сейчас, раненый, перепачканный кровью и грязью. Тонкие черты лица, длинные ресницы, полные губы, сейчас плотно сжатые. Одежда дорогая, аристократическая: бархат, серебро, герб дома Чон. Но плечи широкие для омеги, руки сильные, не изнеженные. Этот принц явно не привык сидеть в четырёх стенах. Тэхён отвёл взгляд и принялся за дело. Он снял с омеги окровавленный камзол, разрезал когтями тонкую шёлковую рубашку под ним. Рана на животе была неглубокой — арбалетный болт прошёл по касательной, разорвав кожу и мышцы, но не задев внутренности. Повезло! Или вампир успел увернуться. Тэхён промыл рану водой из ведра, присыпал измельчёнными травами, которые собирал для себя и туго перевязал полосами чистой ткани, оторванными от старой рубахи. Движения были грубоватыми, но умелыми за годы одиночества он научился лечить себя сам. Закончив, он укрыл принца волчьей шкурой и сел на грубый табурет у печи. В доме было тихо. Только потрескивание дров и слабое, едва слышное дыхание раненого. Тэхён смотрел на огонь и думал. Вот он. Его шанс. Тот самый случай, которого он ждал три года, сам того не зная. Вампирский принц в его руках. Осталось только дождаться, когда омега окрепнет, и доставить его в Северную Стаю. Предъявить старому Кану свой трофей. И тогда... тогда он не просто попросит прощения. Он бросит вызов. Заберёт то, что у него пытались отнять. Станет вожаком — не потому что всегда этого хотел, а потому что теперь у него есть шанс. И он его не упустит. Но что-то не давало ему покоя... Запах! Этот проклятый сладковатый запах вампирской крови, смешанный с ароматом самого омеги — нежным, как ночные цветы, и тревожащим, как предчувствие грозы. Он заполнил весь дом, проник в ноздри, осел на языке. Запах врага не должен быть таким. Тэхён мотнул головой, отгоняя наваждение, и подбросил дров в печь. Ничего. Он справится. Он слишком долго ждал, чтобы сейчас поддаться каким-то глупым инстинктам.