Дождь над старым дубом

Глава 11. Он сделал выбор Большой зал гудел привычным утренним шумом, слышался звон ложек, шелест газет, запах яичницы и свежего хлеба, но Лилит ничего не чувствовала, кроме тяжести в теле. Она спустилась позже всех, минуя столы, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Все обратили внимание на ее бледность, на круги под глазами, и то, как она кусает губы, еще помнящие вкус его крови. Она села за слизеринский стол, и тарелки сдвинулись, освобождая ей место. Никто не сказал ни слова, только Пэнси подняла бровь, заметив, как Лилит потирает запястье, на котором темнел синяк в форме пальцев. — Не спалось? - спросила Пэнси с нарочитой небрежностью. Лилит не ответила, лишь взяла чашку с кофе, обхватила ее ладонями, греясь о фарфор, и уставилась в одну точку. Она чувствовала себя выпотрошенной, пустой, но в этой пустоте тлел уголек. Она знала, что он здесь. Драко смотрел. Он сидел на другом конце стола, но расстояние не имело значения, когда он впивался в нее взглядом, раздевая ее своими глазами. Его челюсть была сжата до хруста, пальцы сжимали вилку с такой силой, что металл начинал гнуться. Она сидела там, в этом сером утреннем свете, такая хрупкая и такая его. Всегда его. Лилит чувствовала его взгляд на своей шее. Девушке казалось, что его глаза касаются ее, оставляя ожоги. Она сжала чашку сильнее и сделала глоток, но кофе был горьким, как их ночь. Блондинка поставила чашку, не в силах больше притворяться. И тогда он встал.

***

Драко медленно пошел вдоль стола, и каждый шаг был тяжелым, уверенным, как приговор. Гриффиндорцы затаили дыхание, смотрели на эту бледную фигуру, которая двигалась с такой хищной грацией, будто вышел на охоту. Лилит подняла глаза, когда тень упала на ее лицо. Конечно, она знала кто это. — Драко, - выдохнула она, оборачиваясь к нему. — Не здесь и не сейчас. Он наклонился над ней, положил руки на стол по обе стороны от ее тарелки, запечатывая в свою тень, и заглянул в глаза так глубоко, будто хотел найти там свое отражение. — Я не могу ждать, - сказал он хрипло. — Я ждал всю ночь, и все свою жизнь, больше не хочу. Она хотела возразить. Сказать, что они оба безумцы, что это самоубийство и ошибка, но он взял ее лицо в ладони нежно, кончиками пальцев, которые еще помнили, как сжимали ее бедра и притянул к себе. Его губы встретились с ее перед всем Большим залом. Это не было похоже на вчерашнюю войну. Действие было тихим, почти трепетным. Зал замер, кто-то выронил ложку, ахнув. Чьи-то тарелки сдвинулись со звоном. Лилит и Драко целовались среди осколков их старого мира. — Провалиться мне в Азкабан, - выдохнул Тео, уронив голову на стол. Гарри Поттер открыл рот, закрыл и снова открыл, но так ничего и не сказал. Рон выглядел так, будто ему дали по голове сковородой. Гермиона застыла с ложкой у рта, ее глаза расширились до размера галеонов. Но громче всех молчал Малфой-старший, чей портрет на стене гневно поперхнулся вином. А потом раздался тихий, почти довольный смех за их спинами. — Ну наконец-то, - протянул Блейз Забини, откидываясь на спинку стула, в его темных глазах плясали искры веселья. — Я больше не выдержу слушать его бесконечное нытье про то, как она на него не смотрит. Слава Мерлину, я могу теперь спокойно завтракать. Он усмехнулся, отпил сок и с каким-то королевским спокойствием вернулся к своей газете, как будто в зале не происходило ничего необычного. Драко оторвался от губ Лилит, медленно, с явной неохотой, и посмотрел на Блейза с тенью улыбки. — Заткнись, Забини. — Не заставишь, - парировал Блейз, и в его голосе послышалась неприкрытая радость. — Я ждал этого очень долго, Малфой. Ты был невыносим.

***

Но не все были так спокойны. Пэнси Паркинсон сидела с идеальной спиной, но ее руки дрожали, сжимая чашку с чаем. Она смотрела на них с выражением, в котором смешались шок, страх и мрачное предчувствие. Ее глаза перебегали с Лилит на Драко, с зацелованных губ на синяки, которые не скрывала расстегнутая мантия. — Безумие, - прошептала Пэнси, но в этом шепоте не было осуждения, только холодная, честная правда. Она поставила чашку так, что та звонко стукнула о блюдце. — У нас война, а главные враги теперь и не враги вовсе. Чувствую, ничем хорошим это не закончится. Лилит все еще была прижата его руками, и прошептала так, чтобы слышал только он: — Ты только что подписал нам смертный приговор. — Знаю, - ответил он, улыбнувшись ей. Его руки скользнули вниз, по ее спине, сжали ткань мантии на талии. — Но умереть рядом с тобой - лучшая смерть, которую я мог себе представить. Весь Большой зал стал свидетелем того, как два врага сгорают друг в друге, не оставляя от себя ничего, кроме пепла и любви, которая была страшнее любой войны. Дни после той ночи тянулись бесконечной чередой, и каждый из них был пропитан странной, мучительной сладостью. Лилит Розье и Драко Малфой больше не скрывались. Они перестали притворяться врагами, перестали играть в опасные игры, которые могли уничтожить их обоих. Теперь они были вместе, и вся школа видела это. Они сидели за одним столом в Большом зале, и их пальцы переплетались так крепко, будто они боялись, что если разомкнут руки, то один из них исчезнет. Драко смотрел на неё так, будто она была его последним глотком воздуха перед тем, как он утонет, а она смотрела на него, будто он был её единственным светом в бесконечной тьме. Они целовались в коридорах, не обращая внимания на шепотки и осуждающие взгляды. Они ссорились с яростью, которая пугала даже слизеринцев, а потом мирились с такой страстью, что все вокруг отводили глаза. Их любовь была не нежной и трепетной, она была жестокой, разрушительной, как пожар, который сжигает всё на своём пути. — Ты сводишь меня с ума, - прошептал Драко однажды вечером, прижимая её к стене в пустом коридоре. — Ты разрушаешь меня, Лилит. Каждую секунду, которую я провожу рядом с тобой, я чувствую, как моя броня трескается и осыпается в прах. — А ты делаешь меня слабой, - ответила она, и в её голосе слышалась та же боль. — Ты показываешь мне, что я могу чувствовать, и это пугает меня больше, чем любая война. Они любили друг друга так, будто каждый раз был последним, будто они знали, что их время истекает, и каждое прикосновение было прощанием. Но даже в этих объятиях и поцелуях, была трещина. Было что-то невидимое и ледяное, что стояло между ними. Кажется это предчувствие конца, которое они оба чувствовали, но боялись произнести вслух.

***

Астория Гринграсс сидела в гостиной Слизерина, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрела на пустой камин. Её лицо было бледным, а в глазах читалась тревога, которую она не могла скрыть. Она знала Лилит слишком хорошо, чтобы не видеть, что происходит. Она видела, как подруга тает в объятиях Драко, как её глаза загораются, когда он входит в комнату, и как она гаснет, когда он уходит. — Это самоубийство, - прошептала она, обращаясь к пустоте. Рядом с ней сидела Пэнси Паркинсон, и её лицо было таким же обеспокоенным. Она смотрела на огонь, и в её глазах отражались языки пламени, которые танцевали в камине. — Ты думаешь, она предаст нас? - спросила Пэнси, и её голос был тихим, почти невесомым. — Из-за любви к нему? Мы все задаёмся этим вопросом, Астория. Мы все боимся, что её любовь к Малфою окажется сильнее её верности Ордену. Астория резко повернулась к ней. Её глаза сверкнули гневом, который она редко показывала. — Лилит не предаст нас, - сказала она, и её голос был твёрд. — Ты можешь сомневаться в чём угодно, но не в этом. Она может любить его до безумия, но она никогда не предаст то, во что верит! Пэнси смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Она хотела сказать что-то ещё, но промолчала, потому что знала: Астория была права. Лилит была сильной, верной, но любовь... любовь была самым опасным оружием в этой войне, и никто не знал, кому она могла нанести удар.

***

Прошла неделя. Слухи о приближении Пожирателей смерти становились всё громче. Говорили, что они уже в Хогсмиде готовятся к штурму, и Волан-де-Морт лично возглавит атаку. Лилит и Драко проводили каждую свободную минуту вместе. Они встречались в библиотеке, в пустых классах, в тайных уголках замка, которые знали только они. Их любовь была лихорадочной, почти безумной, и каждый раз, когда они расставались, казалось, что они прощаются навсегда. Но однажды ночью всё изменилось.

***

Лилит не спала. Она лежала в своей кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как её сердце колотится в груди, как будто предупреждая о чём-то. Она точно знала что что-то произойдёт и это изменит всё. Она встала, накинула мантию и вышла в коридор. Ноги сами несли её к башне, где они встречались с Драко в последние дни. Девушка хотела увидеть его, почувствовать его тепло, его новый одеколон, который она купила для него в одной из лавок Хогсмида уже давно. Хотя бы на одну ночь она желала забыть о войне, о страхе, и о грядущем конце. Но когда она подошла к двери, она услышала голоса. Она замерла, прижавшись к стене. Голоса были тихими, но она узнала один из них. Это был Драко. А второй... второй голос принадлежал Северусу Снейпу. — Ты должен сделать это, Драко, - говорил Снейп, и его голос был холодным, как лёд. —Ты знаешь, что будет, если ты откажешься. Тёмный Лорд не прощает предательства, он с легкостью убьёт твою мать, все твою семью и тебя. — Я знаю, - ответил Драко, и в его голосе было столько боли, что у Лилит перехватило дыхание. — Я знаю, что должен сделать, но я не могу. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? - голос Снейпа стал резче, и в нём послышалась сталь. Тишина, а затем голос Драко, сломленный, почти нечеловеческий: — Я вас понял. Лилит отшатнулась от стены. Её сердце билось так сильно, что она боялась, что его стук услышат. Она прижала руку к груди, пытаясь успокоить его, но не могла. «О чем они говорят? Что происходит?» Она вернулась в свою спальню, не издав ни звука. Девушка легла в кровать, мысли были пустыми, как выжженная пустыня.

***

На следующее утро она встретилась с Драко в Большом зале. Он смотрел на неё с той же любовью, что и всегда, но она видела в его глазах что-то новое. Тень, секрет… предательство? — Ты в порядке? - спросил он, и его голос был мягким, почти нежным. — Выглядишь уставшей. — Я не спала, - ответила она, и её голос был ровным, безэмоциональным, как у человека, который уже всё потерял. — Я думала о том, что будет дальше. Он накрыл её руку своей, и его пальцы были тёплыми. Она не убрала руку, позволила ему прикоснуться к ней, но в её груди уже проступает холод. — Всё будет хорошо, - сказал он, и в его голосе было столько лжи, что она с трудом сдержала горькую усмешку. — Я обещаю тебе. Она посмотрела на него, и в её глазах не было ни любви, ни ненависти, только пустота. — Я знаю, - ответила она. Но она солгала. Лилит знала, что уже ничего не будет хорошо. Любовь к Драко Малфою была её проклятием, которое уничтожит её. Она знала, что он предаст её, но девушка всё равно будет любить этого поганца даже тогда, когда он вонзит нож в её сердце.