he's my man

почему-то никто в жизни шарля не верил, что его отношения чего-то достойны. все смотрели на него с горьким сочувствием, будто он не замечал очевидного, и все игнорировали его мужа, будто тот был не больше, чем пылинка. шарля это раздражало, конечно. да, может быть, его любимый пока что плоховато говорил на французском, но что ж теперь, совсем с ним не разговаривать? на семейных застольях ему даже не давали стул и приборы, и шарлю каждый раз приходилось делать всё самому. он чувствовал себя бессильным против абсурдно жестокой семьи, но муж всегда утешал его, каждый раз говоря одно и то же: «ничего, милый, всё в порядке. главное, что ты обо мне заботишься». шарль улыбался своими круглыми глазами и отвечал: «я тебя люблю». они довольно редко выбирались к семье, так что в основном отсутствие уважения к своему избраннику он не замечал. большую часть времени они проводили в квартире у шарля, и так как делать ему особо было нечего — на работу семья уговорила его не ходить, еду ему готовил нанятый повар, зачем-то каждый раз уносивший с собой все ножи — ему оставалось только смотреть со своим ненаглядным сотни сериалов по нетфликсу и тянуться за поцелуями, когда тот приносил шарлю травяной чай с горьковатым привкусом и хвалил новую мелодию, ласково и неторопливо лившуюся из-под его ловких пальцев с клавиш фортепиано. сегодняшнюю игру пришлось прервать из-за внезапного визита его старшего брата — тот никогда не предупреждал, что приедет. лоренцо тоже игнорировал супруга шарля, как, впрочем, и всегда, и каждый раз шарль с болью и обидой в голосе спрашивал почему. — шарль, — отчаянно прошептал, не выдержав в этот раз, лоренцо, — шарли, неужели ты не понимаешь? — нет? — шарль вздёрнул бровь. — он для тебя словно пустое место. сколько лет назад мы обручились, лоренцо? почему ты его так невзлюбил? — я очень его любил, шарль, — глаза у лоренцо почему-то стали грустными-грустными, — но ты ведь его убил. пять лет тому назад. — чепуху не говори, — фыркнул шарль, — это невозможно. он обернулся назад, где его милый стоял, опершись на дверной косяк. правда, одет он был почему-то в белую футболку, хотя ещё совсем недавно он был в голубой — своей любимой, шарль подарил её на прошлое рождество — и улыбка его мутнела с каждой секундой. опустив взгляд, шарль увидел на ткани тёмные пятна чего-то очень красного, очень похожего на кровь. он не сразу заметил, что из живота его мужа торчал кухонный нож, и за липкую, окровавленную рукоятку его милый держался, будто это могло ему чем-то помочь. спустя еще несколько мгновений он совсем побледнел и съехал на пол коридора, раскинувшись, будто на картине брюллова, только гораздо грязнее и безобразнее. скорее караваджо, подумал шарль. он медленно протёр глаза, но тела уже не было. он недоумённо покосился на лоренцо. тот почему-то даже не пытался вытереть текущие по щекам ручейки слёз. — я не мог… — ты мог и ты сделал, шарль, — прохрипел его брат. — прости. он потрепал шарля по пушистым, непослушным волосам, бросил сумку с продуктами, которую он так и не донёс до кухни — забавно, муж шарля тоже любил так делать, когда он ещё сам ходил в магазин — и, не прощаясь, закрыл квартиру на наружный замок. шарль ещё какое-то время стоял неподвижно, а потом дрожащим голосом позвал куда-то вглубь квартиры: — милый, ты же здесь? лишь холодная тишина и стерильный запах чего-то больничного служили ему ответом.