Последняя из рода Мерлина & Бессмертие Салазара

Она не стала произносить красивых речей. Не стала убеждать Сильвану, что всё ещё можно исправить, что впереди непременно будет лучше, светлее, спокойнее. Она просто посмотрела на неё тем самым ровным, безмятежным взглядом человека, который давно всё решил за себя и, кажется, за остальных тоже. — Собирай вещи, — сказала Женевьева. Сильвана моргнула, будто ожидала услышать что-то совсем иное. — У меня их не так уж много. — Тем проще. Сильвана чуть склонила голову набок. — Вы всегда так легко распоряжаетесь чужими судьбами? Женевьева пожала плечами. — Только когда вижу, что кто-то слишком долго топчется на одном месте. Сильвана не нашлась с ответом. В этом мире и без того хватало странных людей. Но Женевьева, пожалуй, стояла среди них особняком. Через несколько минут они уже были у выхода из Министерства магии. Сильвана ожидала чего угодно: древнего артефакта, сложного ритуала, торжественного заклинания, для которого потребовалась бы целая дюжина волшебников и половина здания в придачу. Но Женевьева лишь вынула палочку. Сильвана посмотрела на неё с откровенным недоверием. — Вы всё ещё не объяснили мне одну вещь. — Какую именно? — Почему весь ваш мир решает серьёзные проблемы… палкой? Женевьева тяжело вздохнула так, словно этот вопрос задавали ей не впервые и не в лучшем тоне. — Ты привыкнешь. — Сомневаюсь. — Все так говорят. В следующий миг мир вокруг них дрогнул. Сильвана уже знала, что такое переходы между мирами. Она сталкивалась с разрывами времени, с магическими трещинами, с такими явлениями, после которых голова звенела, а сердце ещё долго билось не в такт. Но это было иначе. Не было мучительного разрыва. Не было ощущения, будто тебя выдирают из ткани реальности. Магия этого мира действовала быстро и точно — как умелая рука, открывающая дверь, которая всё это время была прямо перед тобой. А затем всё снова обрело форму. Холодный воздух коснулся щёк. Пахло сырой землёй, хвоей и лесом. Перед Сильваной стоял дом. По крайней мере, сначала ей так показалось. Потом она пригляделась. Это была старая деревянная хижина среди деревьев. Крыша слегка перекосилась, тёмные доски стен давно потемнели от дождей и времени, а крыльцо выглядело так, словно держалось не на гвоздях, а на чистом упрямстве. Сильвана медленно повернулась к Женевьеве. — Вы здесь живёте? В её голосе было столько искреннего удивления, что Женевьева даже на секунду прищурилась — не из обиды, скорее из желания понять, стоит ли принимать это за комплимент или за оскорбление. — Да. Сильвана снова посмотрела на хижину. — Я просто… — Она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Я ожидала чего-то другого. — Например? — Не знаю. Она пожала плечами. — После того как вы спорили с целым Министерством, я как-то решила, что у вас будет что-то более… внушительное. Женевьева приподняла бровь. — Ты сейчас меня пожалела? — Нет. Сильвана выдержала паузу. — Просто удивилась. Женевьева негромко хмыкнула и направилась к двери. — Запомни одну вещь, девочка. Размер дома ещё ничего не говорит о размере человека. Сильвана уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела. Женевьева вдруг подняла руку и легонько, почти по-матерински, стукнула её по голове. Сильвана замерла, потом медленно повернула голову. — Вы только что меня ударили? — В воспитательных целях. — Меня бросали через стены могущественные чародеи. — И? — Меня пытались убить существа, которых большинство людей и вообразить-то не способны. — И? — Я пережила войны. Женевьева уже открывала дверь. — Прекрасно, — сказала она. — Значит, переживёшь и подзатыльник от пожилой женщины. Несколько секунд Сильвана просто смотрела ей вслед. А потом — впервые за очень долгое время — рассмеялась. Не потому, что всё это было особенно смешно. А потому, что иначе отреагировать на происходящее было попросту невозможно. — Этот мир куда страннее, чем я думала, — пробормотала она, следуя за Женевьевой внутрь. Хижина изнутри казалась ещё старше. Скрипучие половицы. Небольшой камин. Узкая кухня. Полки с книгами. Мебель, которая, судя по виду, пережила не одного хозяина и явно собиралась пережить ещё нескольких. Но, несмотря на простоту, здесь было то, чего Сильвана уже давно не чувствовала. Тепло. Не уют в красивом, выверенном смысле. Не показное спокойствие. Не место, где можно переждать бурю. Это был именно дом. Женевьева положила на стол несколько бумаг. — Есть ещё одна вещь, — сказала она. Сильвана настороженно посмотрела на неё. — Какая? — Теперь официально ты носишь мою фамилию. Сильвана моргнула. — Вашу? Женевьева кивнула. — В этом мире человеку нужно не только имя. Ему нужно место. Она провела пальцем по лежащим перед ней документам. — Семья. Связь. Что-то, что напоминает: ты не одна. Сильвана опустила взгляд на строчку в бумаге. Сильвана Ветрокрылая. Она медленно произнесла новую фамилию, будто пробуя её на вкус. — Ветрокрылая… В тот же миг у неё чуть защипало в области ключиц. Сильвана мгновенно напряглась. Магия. Но не опасная. Не враждебная. Просто присутствующая. Словно сам этот мир признал новое имя. — Что это было? — спросила она. Женевьева внимательно посмотрела на неё. — Магическая регистрация. — И имя действительно имеет силу? — В нашем мире — да. Сильвана задумалась. Она видела магию, способную рушить города. Видела силы, которые меняли судьбы людей. Но никогда не думала, что несколько слов могут стать чем-то вроде якоря. Чем-то, что не даёт человеку раствориться в чужом мире. На следующий день она обнаружила комнату наверху. И почти забыла о сне. Там были книги. Очень много книг. История магического мира. Законы волшебников. Основы заклинаний. Описание школ. Старые хроники о магах прошлого. Сильвана могла часами сидеть среди этих страниц. Она привыкла изучать врага перед битвой. Теперь же она изучала целый мир. Особенно её заинтересовали последние десятилетия. Этот мир тоже знал войны. Свои страхи. Свои потери. Своих чудовищ. Одно имя всплывало снова и снова. Геллерт Гриндевальд. Маг. Идеолог. Человек, который убедил других, что он единственный знает, каким должен быть мир. Сильвана захлопнула книгу. Она слишком хорошо знала таких людей. Тех, кто говорил о великой цели. О будущем. О необходимости жертв. А потом оставлял после себя только руины. — Ещё один, который решил, что вправе решать за всех остальных, — тихо сказала она. Она перевела взгляд в окно. Снаружи было удивительно спокойно. Серое небо. Тихие деревья. Ничего не предвещало беды. Но Сильвана давно усвоила: самые опасные бури чаще всего начинаются именно тогда, когда небо кажется чистым. — Неспокойное время, — пробормотала она. И будто в ответ снизу послышался шум. Дверь резко распахнулась. — Бабушка! — крикнул кто-то. В дом влетел мальчик. Растрёпанные каштановые волосы, живой любопытный взгляд и та неуемная энергия, которая бывает только у детей, считающих, что тишина — это просто форма временного затруднения. Он остановился, заметив Сильвану. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом мальчик, не сводя с неё глаз, спросил: — А это кто? Женевьева вздохнула с видом человека, которого уже однажды лишили надежды на спокойный вечер. — Бенджамин. Она кивнула в сторону Сильваны. — А это Сильвана Ветрокрылая. «Сильвана Ветрокрылая — для всех. Для себя — Сильвана Мерлин», — мелькнуло у неё в голове, едва знак на ключице снова слабо кольнул. Мальчик нахмурился. — Она будет жить с нами? Сильвана спокойно посмотрела на него. — Судя по всему, да. Бенджамин прищурился, внимательно разглядывая её, будто пытался понять, к какому именно виду существ она относится. Потом его взгляд упал на меч. Потом снова на неё. — Ты воин? — Иногда. — А сейчас? Сильвана на секунду задумалась. — Сейчас я человек, который пытается понять, почему здесь все считают палочки нормальным оружием. Бенджамин на мгновение замолчал. А потом широко улыбнулся. — Думаю, ты странная. Сильвана чуть заметно улыбнулась в ответ. — Мне это уже говорили.