Яд для бессмертных

      Ингрид сделала шаг вперёд. Её босые ступни ступали по холодным камням, покрытым слоем мелкой каменной крошки и засохшей грязи. Перед глазами – колода. Чёрное, липкое дерево, источенное топорами. Палач, переступающий с ноги на ногу, чтобы размять затёкшие колени. Жрица, шепчущая что-то в такт своим чёткам.       Восемь шагов до первой ступеньки. Ингрид сжала зубы. В голове прокручивались варианты. Если дёрнуться сейчас – лучники. Если попытаться убежать – догонят. Если…       «Нет. Время ещё не пришло. Жди. Дыши.»       Осталось пять шагов. И вновь послышался гул: Р-Р-Р-А-А-А-А-х-х-х…       Низкий, рокочущий, будто камнепад в глубине горы. Он не был похож на раскат грома – гром бьёт с неба, а этот звук исходил отовсюду: из-за стен, из-под земли, из самого воздуха.       Гул, от которого закладывает уши и начинает ныть шрам на лбу. Ингрид остановилась. Все остановились. Даже палач, уже поднявший топор, замер с оружием в руках и повернул голову в чёрном капюшоне к небу. Капитан, стоявшая у подножия платформы, напряглась, её рука сама собой легла на эфес меча. Генерал Туллий поднял голову, щурясь на облака.       Толпа зашепталась, граждане Хелгена жались друг к другу, крестились, шептали молитвы. Женщина с ребёнком на руках попятилась к стене. Старик в кожаном фартуке, кузнец по виду, выронил молот, который держал в руке, и тот с глухим стуком упал в грязь. – О боги…– Прошептал кто-то в толпе.– Что это? – Дракон,– ответил другой голос, сорванный в шёпот.– Это дракон! – Не может быть… Их же всех убили…       Тот самый писарь, с потрёпанным свитком и дрожащими пальцами – поднял голову к небу. – Опять то же самое,– сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.– Слышали?       Капитан мотнула головой, стряхивая оцепенение. Её лицо вновь стало каменным, а голос резким, как удар кнута. – Следующий, говорю!– Крикнула она, глядя прямо на Ингрид.       Писарь вздохнул – тяжело, с хрипом. Он перевёл взгляд на эльфийку, стоящую в трёх шагах от эшафота, и его губы скривились в подобии извинения. – Иди к плахе,– сказал он устало.– Твоя очередь.       Ингрид не раздумывала и шагнула на платформу. Доски скрипнули под её весом. Три ступеньки, колода – в двух шагах. Палач справа, его топор всё ещё поднят, лезвие тускло поблёскивает в сером свете.       Она опустилась на колени. Гравий больно впился в кожу сквозь лохмотья. Наклонилась вперёд, положила шею на холодное, липкое дерево.       Щекой она чувствовала чужую кровь – ещё тёплую, липкую. Запах железа ударил в ноздри. Она перевела взгляд вбок, на палача. Его фигура в чёрном балахоне возвышалась над ней, как каменный столб. Сквозь прорези капюшона блестели глаза – безразличные, усталые. Он сделал медленный выдох, перехватил топор поудобнее.       Потом Ингрид посмотрела выше. На башню, что стояла прямо за спиной палача. Старая, сложенная из тёмного камня, с бойницами и зубцами. Туда, откуда, как ей показалось, в прошлый раз донёсся звук.       И в этот миг небо разовалось. ...Р-р-р-р-а-а-а-а-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х!!!       Крик был таким громким, таким низким, таким живым, что у Ингрид зазвенело в ушах. Она не услышала, как топор выпал из рук палача и с лязгом покатился по доскам, как кто-то закричал в толпе. Она видела силуэт.       Из-за вершины горы, что нависала над Хелгеном, поднялась тень. Сначала маленькая – как точка. Потом вытянулась, расправилась – и превратилась в крылья – чёрные, кожаные. Каждое размером с парус галеры. А за ними – тело, чешуйчатое, переливающееся тёмным серебром. Длинная шея, увенчанная рогатой головой с пастью, полной клыков. Глаза – это два горящих угля, жёлтых, с вертикальными зрачками – точь-в-точь как у самой Ингрид.       Это был настоящий дракон. Он летел прямо на Хелген, так низко, что крылья задевали верхушки сосен, срывая с них снежные шапки. Ветер, поднятый его полётом, ударил в лица, разметал волосы, сорвал с крыш несколько черепиц.       Генерал Туллий, который секунду назад стоял с каменным лицом, теперь вытаращил глаза и опустил на шаг. – Это что ещё такое, Обливион его побери?!– Крикнул он, не скрывая растерянности.       Капитан, забыв про плаху и про приговорённых, обернулась к стене, где стояли часовые. – Часовые! – Заорала она, срывая голос. – Что вы видите?       Ответа не последовало, потому что дракон уже был над ними. Он пролетел над стеной, заслонив собой полнеба. Ингрид, всё ещё лежавшая на плахе, видела его снизу – огромное брюхо, покрытое серебряной чешуёй, перепончатые крылья, хвост, изогнутый, как натянутый лук. Он издал ещё один крик – на этот раз торжествующий, звериный. И рухнул на башню.       Каменная кладка не выдержала. Башня вздрогнула, дала трещину и дракон вцепился в её зубцы, как огромная ящерица в ствол дерева. Когти длиной в человеческую руку вонзились в камень, выкрашивая щебень. Крылья сложились, охватив башню с двух сторон, будто в объятиях. И тогда он открыл пасть.       Внутри огонь, но не простой. Этот огонь был живым – он клубился, извивался, пел на ультразвуке, который резал уши. Дракон вздохнул и выдохнул пламя, но это было не оно.       Ингрид поняла это в тот же миг. Крик дракона – не просто рёв. Это была магия, древняя, дикая, страшная магия Голоса, которой, по легендам, владели только норды, Седобородые, те, кто учился у самих небес.       Пламя ударило в стену, в дома, повозки, людей. Воздух наполнился криками. Люди бежали, падали, горели. Имперские солдаты пытались строиться, но их ряды разметало взрывной волной.       Ингрид почувствовала, как доски под ней задрожали и начали расходиться. Платформа, на которой она лежала, накренилась, съехала вбок, покатилась с неё, ударившись плечом о землю.       В глазах потемнело от удара, от жара и от дыма, который летел в лицо. Она слышала, как кто-то кричит её имя? Или не её? Голоса смешались в один сплошной гул.       «Вставай.»– Мысль была холодной, чёткой, как руна на лбу.–«Вставай, или сгоришь.»       Ингрид перекатилась на бок. Открыла глаза – сквозь слёзы, сквозь дым. Увидела небо, затянутое чёрным, увидела башню, на которой сидел дракон, изгибая шею и готовясь к новому крику. Увидела разбитую плаху, на которой должна была умереть.       Палач лежал в трёх шагах от неё – его топор так и остался валяться на досках. Капитан куда-то исчезла. Генерал Туллий что-то кричал, размахивая руками, но его слов не было слышно. Ингрид села на корточки, скованные руки заныли от напряжения. Золотые глаза, суженные в щёлки, смотрели на огонь.       В глазах всё ещё плыло. Пепел, дым, крики – всё смешалось в один вязкий, горячий комок, который сжимал грудь и не давал дышать. Ингрид всё ещё сидела на корточках, прижимая скованные руки к животу, и пыталась понять, где верх, где низ, где небо, а где земля.       А потом сквозь гул и треск пламени прорвался голос. Громкий, хриплый, с той самой насмешливой ноткой, которую она уже узнала: – Эй, лесной эльф! Подъём! Пошли, второго шанса боги нам не дадут!       Ингрид вскочила на ноги – кажется, слишком резко, потому что на коленях что-то хрустнуло, а рёбра отозвались тупой болью. Скованные руки мешали бежать, но она нашла способ: согнула их в локтях и прижала к груди, как бегают пленники в лагерях.       Ралоф уже бежал – не к выходу из крепости, а к каменной башне. Старой, массивной, притулившейся у восточной стены. Её стены были толще, чем у других зданий – может, поэтому дракон ещё не обрушил её.       Она побежала за ним. С неба продолжали падать огненные камни – дракон кричал, и вместе с его голосом из пустоты рождались сгустки пламени, падающие на город, как метеоры. Один ударил в десяти шагах позади Ингрид – земля вздрогнула, воздух наполнился осколками брусчатки. Она споткнулась, но удержалась, побежала дальше.       Вход в башню был узким, две каменные стены сходились под острым углом. Ралоф нырнул внутрь первым, Ингрид за ним, и в тот же миг сзади что-то рухнуло, отрезая путь назад.       Внутри башни пахло страхом. Не тем страхом. Это был сухой, тяжёлый страх обречённых, тех, кто видел смерть в упор и понял, что бежать некуда.       Внутри башни были люди. Мужчины в рваных доспехах – когда-то синих, с медвежьими гербами – Братья Бури. Некоторые сидели на корточках, прижимаясь к стенам. Кто-то перевязывал рану на руке, скрипя зубами. Один лежал на полу, глядя в потолок остановившимися глазами – дыхание ещё теплилось в груди, но сознание уже ушло.       И среди них был Ярл, Ульфрик Буревестник. Он стоял у дальней стены, прямой, как ствол сосны. Кляп с себя он снял – должно быть, во время суматохи, на губах остались красные полосы от верёвок. Смотрел на вход. Ингрид поймала его взгляд – ледяной и оценивающий – и отвела свой.       Ралоф сразу шагнул к ярлу. В его голосе, обращённом к Ульфрику, звучало что-то похожее на благоговение, но без подобострастия: – Ярл Ульфрик! — выпалил он. — Что это? Неужели легенды не врут?       Ульфрик посмотрел на него, долго. Потом перевёл взгляд на стену, которая вздрагивала при каждом ударе драконьих крыльев. – Легенды не сжигают деревень.       Голос у него был низкий, с хрипотцой, но спокойный. Слишком спокойный для человека, который пару минут назад стоял на плахе с кляпом во рту, а теперь смотрит на огненного дракона. Ульфрик окинул взглядом своих людей, потом перевёл его на лестницу, уходящую на верх. – Надо уходить,– сказал он, и каждое слово повисло в воздухе, как приказ.– Быстро.       Ингрид не ждала больше ничего. Она уже видела лестницу уходящую в темноту верхних этажей, и не раздумывая, бросилась туда. Ступени были скользкими от копоти и битого камня, колоды на руках громыхали, мешая держать равновесие. Но она карабкалась вверх, оскальзываясь, цепляясь плечом за стены.       Сзади застучали сапоги – Ралоф догонял. – Куда ты прёшь, сумасшедшая эльфийка?!– Крикнул он, но не остановился.       Второй этаж башни оказался почти пустым. Только битые ящики, солома на полу и пролом в стене, выходящей на восток. Смотровая была завалена камнями обрушенной башни. Сквозь дыру в перекрытии было видно серое небо, мелькающие тени и летящий пепел.       У противоположной стены стоял мужчина из Братьев Бури — коренастый, с обожжённой рукой, упирался плечом в груду камней. Кладка здесь была старой, полой — видимо, когда-то здесь был заложенный проход. Мужчина пыхтел, толкая самый большой валун, пытаясь расчистить щель.       Ингрид сделала шаг к нему, чтобы помочь, но в тот же миг стена содрогнулась. Страшный удар сотряс башню, каменная кладка треснула – прямо перед лицом мужчины. В щель хлынул свет, жар и рёв. Его морда проломила стену. Жёлтые глаза на секунду встретились взглядом босмерки.       Мужчина не успел даже закричать. Челюсти сомкнулись и его не стало, только брызги крови на камнях и один сапог, упавший на пол. – Назад!– Заорал Ралоф, хватая Ингрид за плечо и швыряя к стене.       Дракон распахнул пасть. Внутри – клубящийся, живой огонь. Ингрид увидела, как он вздохнул глубоко грудью, готовясь выдохнуть пламя. И она рванула в сторону.       Пламя ударило туда, где она только что стояла. Камни оплавились, солома вспыхнула мгновенно, превратившись в пепел. Жар обжёг спину Ингрид, когда она катилась по полу, уворачиваясь от огненной струи.       Дракон издал короткий рык, будто разочарованный или забавившийся, и отпрянул. Его крылья хлестнули по воздуху, поднимая тучу пепла, взмыл вверх, чтобы крушить что-то ещё. Сквозь пролом в стене было видно, как он летит к центру Хелгена, роняя на крыши сгустки жидкого пламени.       Ралоф, тяжело дыша, подбежал к пролому. Высунул голову наружу, огляделся и присвистнул. – Сюда!– Крикнул он, оборачиваясь к Ингрид.– Видишь, трактир на той стороне? Прыгай на крышу и беги!       Ингрид поднялась на четвереньки и подползла к краю. Трактир стоял в двадцати шагах от башни – низкое, коренастое здание из тёмного дерева, с соломенной крышей. Крыша была сломана, дракон успел пройтись и здесь – половина соломы сгорела, стропила торчали в разные стороны, как рёбра дохлого зверя. Но вторая половина крыши ещё держалась и как раз напротив пролома в башне. Три метра по воздуху, может четыре. – Ты с ума сошёл?– Сказала Ингрид, обернувшись к Ралофу. – Беги!– Повторил он.– Мы за тобой, как только сможем!       Она посмотрела на пролом. На трактир и расстояние.       «Три метра. Приземлюсь на сломанную крышу. Сломаю ноги – не сломаю, но выживу.»       Ингрид разбежалась и прыгнула с края, оттолкнувшись ногами от каменного пола. Скованные руки взлетели вверх, пытаясь удержать равновесие. Миг полёта – слишком короткий для мысли и слишком длинный для страха.       Крыша пришла резко. Она приземлилась на неё боком – плечо приняло основной удар. Солома проломилась под ней, стропила хрустнули, и она рухнула внутрь, на второй этаж трактира, обдирая локти и колени о битые доски.       Боль вспыхнула в левой ноге – острая, пронзительная. Лодыжка подвернулась при падении, и теперь каждое движение отдавалось в голени горячим пульсом. Ингрид зашипела сквозь зубы, но не остановилась.       Эльфийка вскочила на здоровую ногу, перенеся вес на правую. Левая только касалась пола, но это было лучше, чем ничего. Трактир внутри горел, столы и стулья, когда-то уютные, теперь пылали факелами, дым густыми клубами поднимался к проломленной крыше. На полу битая посуда, осколки кружек, лужа разлитого эля, смешанного с пеплом.       Сзади, со стороны лестницы, послышался треск, огонь подбирался к ней. Ингрид захромала к краю второго этажа – там, где когда-то были перила, зияла пустота. Первый этаж был в двух метрах внизу. Пол первого этажа каменный, но в огне не горит.       Лесная эльфийка прыгнула снова, на этот раз не задумываясь. Просто перекинула тело через край, ударилась ногами о каменный пол, покатилась, гася инерцию. Левая лодыжка взвыла от боли, но не сломалась, выдержала.       Ингрид поднялась на четвереньки, подняла голову. Перед ней была распахнутая дверь, выбитая наружу, а за дверью улица. Она выбежала наружу, и Хелген предстал перед ней в своём истинном обличье – пылающий, стонущий, умирающий.       Огонь пожирал всё. Дома, которые минуту назад были чьими-то жилищами, теперь горели яркими факелами, роняя искры в чёрное небо. Воздух раскалился так, что каждый вдох обжигал лёгкие. Ингрид закашлялась, пригнулась, прикрывая лицо скованными руками.       Всё вокруг кричало. Кто-то звал на помощь, молился, кто-то просто выл от боли. Деревья трещали, рушились. Камни, они плавились под драконьим дыханием, превращаясь в чёрное стекло. И надо всем этим – тень. Дракон кружил над крепостью, выбирая новую цель.       У стены полуразрушенного дома стоял имперский писарь. Тот самый – с потрёпанным свитком и залысинами. Сейчас свиток валялся в грязи, и никто не обращал на него внимания. Писарь держал за руку мальчика, лет восьми, в драной рубашке, перепачканного сажей и чем-то красным. Ребёнок плакал, упирался, но писарь не отпускал. Ингрид заметила их случайно, боковым зрением, сквозь дым и пепел. – Хоминг, иди сюда!– Кричал писарь, таща мальчика за собой.– Давай, быстрее!       Они бежали к обломкам какого-то здания, может быть, конюшни, может быть, склада. Камни и балки сложились в подобие укрытия, низкое, тесное, но крепкое.       Дракон увидел их. Он снизился так резко, что воздух вздрогнул, а крылья хлестнули по крышам. Его тень накрыла улицу, и босмерка увидела, как писарь и мальчик замерли, глядя на приближающуюся смерть. Дракон открыл пасть.       Ингрид не слышала, что крикнул писарь, только видела, как он схватил мальчика в охапку и нырнул за каменную стену обрушенного здания – за секунду до того, как пламя ударило в то место, где они только что стояли. Огонь лизнул камни, оплавил брусчатку, но писарь с ребёнком уже были за укрытием. Дракон издал короткий разочарованный рык и взмыл вверх. Эльфийка выдохнула и сама не поняла, почему задерживала дыхание.       Когда дракон скрылся за башнями, писарь высунул голову из-за укрытия. Его лицо было чёрным от копоти, на лбу глубокая царапина, кровь текла по щеке, но глаза оставались живыми. Он огляделся, нашёл взглядом солдата, сидевшего у стены, тот перевязывал простреленную руку, ругаясь сквозь зубы. – Гуннар!– Крикнул писарь.– Займись мальчиком!       Солдат кивнул и, морщась от боли, поднялся. Подошёл к ребёнку, взял его за плечо, что-то сказал, мальчик перестал плакать и только хлюпал носом. Писарь огляделся ещё раз, в его взгляде Ингрид прочитала то, что сама чувствовала – растерянность. Но он быстро взял себя в руки, выпрямился, одёрнул промокший от пота воротник. – Мне нужно найти генерала Туллия,– сказал он Гуннару.– Он организует оборону. – Да направят тебя боги, Хадвар.       «Хадвар…»       Писарь сорвался с места и побежал вверх по улице, туда, где ещё держались стены и где могли быть солдаты. Ингрид, хромая, двинулась за ним.       Они свернули в переулок, узкий, зажатый между двумя каменными зданиями. Здесь дыма было меньше, но жар стоял такой, что плавились стёкла в уцелевших окнах. Стены дрожали, где-то сверху сыпался щебень. И вдруг – удар. Дракон рухнул прямо на стену справа от них. Когти вонзились в кладку, каменная крошка посыпалась на головы. Его крыло распахнулось, перекрывая небо, превращая переулок в каменный мешок.       Хадвар вскинул руку, толкая Ингрид к стене. – Прижмитесь к стене!– Заорал он.       Ингрид выполнила приказ не раздумывая. Вжалась спиной в горячий камень, втянула голову в плечи, закрыла лицо скованными руками. Справа, в двух шагах от неё, стоял имперский солдат, молодой парень с испуганными глазами. Он выхватил меч, поднял его, то ли защищаясь, то ли просто от страха.       Дракон вздохнул. Ингрид не видела пламени – она зажмурилась. Но она услышала, как воздух запел на высокой ноте, вспыхнуло что-то мокрое и живое. Услышала крик солдата, короткий, захлебнувшийся, превратившийся в бульканье.       А потом тишина, только треск огня и шорох оседающего пепла. Она открыла глаза, дракон улетел. На том месте, где стоял солдат, теперь лежала чёрная, обугленная тушка, которая ещё дымилась. Пахло жжёным мясом и расплавленным железом. Хадвар смотрел на тело своего подчинённого секунду. Потом его лицо окаменело, и он двинулся дальше. – Бежим!– Бросил он через плечо.       Ингрид побежала за ним хромая, задыхаясь, но не отставая. Левая лодыжка продолжала пульсировать болью, но адреналин глушил её так же, как пламя глушило крики умирающих.       Они выскочили из переулка на небольшую площадь. Здесь было просторнее и опаснее. Дракон мог заметить их в любую секунду. Но перед ними стояло здание – массивное, каменное, с узкими окнами-бойницами и тяжёлой дубовой дверью. Тюрьма или казарма. Неважно. Важно, что стены были толстыми, толще, чем у домов, которые дракон сжигал как спички.       Ингрид почти добежала до входа, когда заметила Ралофа. Он выскочил из-за угла другого здания, запыхавшийся, с окровавленной бровью, но живой.       Хадвар тоже заметил его. Они встретились взглядами – имперский писарь и норд-повстанец. Взглядами, полным старой, выжженной ненависти, которой не страшны даже драконы. – Ралоф!– Выплюнул Хадвар.– С дороги!       Ралоф оскалился. Улыбка не сходила с его лица, даже когда мир горел вокруг. – Мы бежим и сбежим, писарь,– ответил он спокойно, почти весело.– Тебе нас не остановить.       Хадвар сжал кулаки, и его лицо покраснело, то ли от жара, то ли от злости. – Отлично,– процедил он.– Надеюсь, дракон всех вас в Сонвгард заберёт.       Он не стал ждать ответа. Рванул к главному входу в здание – тяжёлая дверь, окованная железом, поддалась с третьего удара плечом. Хадвар скрылся внутри. Ралоф побежал к другой двери – сбоку, меньше, видимо ведущей в подвал или на кухню. И тут Ингрид поняла, что стоит распутье.       Влево – Хадвар. Имперец, который минуту назад спас мальчика. Который вёл её через огонь, не бросая, хотя мог бы. Который смотрел на обугленного солдата с болью, но пошёл дальше, потому что долг звал его.       Вправо – Ралоф. Веснушчатый норд с дурацкими нотками в голосе, который вытащил её из-под топора палача. Который крикнул «пошли, второго шанса не будет».       Хадвар был… Ничего, не враг. Возможно, даже хороший человек в плохой системе. Тот, кто проявил сострадание к ребёнку в аду. Но Ингрид не питала к нему симпатии. Она не забыла, как он читал имена из списка. Как сказал «иди за капитаном». Как смотрел на неё с той холодной, казённой жалостью, от которой тошнит сильнее, чем от ненависти.       "Мне очень жаль. Мы отправим твои останки в Валенвуд." – Жаль ему было. А вести на плаху – не жаль. Ралоф, по крайней мере, не притворялся. Ралоф позвал за собой. Не из жалости, потому что живым нужны живые.       Ингрид развернулась на здоровой ноге и захромала к боковой двери – туда, где скрылся Ралоф. Она не оглядывалась.