Между жизнью и жизнью

Вечерний летний день после изматывающей работы — как глоток свежего воздуха. Прохлада и ветерок стирают усталость от бумажной волокиты, а покрасневшие глаза наконец-то отдыхают от экрана монитора. Но стоит вспомнить, что сейчас придется стоять в душной пробке в центре Токио, хорошее настроение испаряется, будто его и не было. Час в старенькой машине, чтобы проехать жалкие долгие километры до дома. Мысль бросить авто и уехать на метро вспыхивает и тут же гаснет: давка, чужие локти больно впивающиеся в бока, коктейль из дешевого парфюма и пота. Нет уж. Тем более завтра выходной, и тащиться через весь город за железом совсем не улыбается. Ханагаки Такемичи, так звали девушку, мечтала лишь о теплом душе и кровати. Уже вырулив на главную, она услышала вибрацию телефона. Будильник. Она часто ставит их на время после окончании рабочего дня, чтобы не забыть забрать или купить ту или иную вещь. — Ну что там ещё? — пробормотала она, косясь на экран. Напоминание гласило: «Купить торт домой». — Торт? Зачем мне, торт, я же не ребёнок! — фыркнула она. -- Неучто, я себя ещё ребёнком считаю -- в голосе проскользнула теплая усмешка над собственной наивностью. Двадцать шесть. У её ровесниц — стабильная работа, брак и даже дети, что в принципе неудивительно, возраст-то не маленький. А у неё из этого — работа, зарплаты которой ей с лихвой хватает. — Тогда заеду в продуктовый у дома. С переносицы спадают овальные очки - большеватые, вечно спадают сколько не поправляй. Зрение начало падать где-то года два назад от вечной работы за компьютером. Работать в офисе я не мечтала, но на бюджете «тихо и стабильно» звучало заманчиво и на тот момент это было то что мне нужно. Университет закончила на отлично, выучившись бухгалтером и устроилась в неприметную компанию, без особых проблем. Подружиться с коллективом так и не получилось, я даже не старалась, о чём сейчас жалею. Не подумайте, я не обижанная на жизнь человек или не любящая людей. Наоборот, мне нравиться наблюдать за теми, кто громко смеется со своих внутренних шуток, как они обнимаются, жмут друг другу руки, поддерживают и .... Наверное я завидую. Просто... я не умею так. В детстве я была общительным ребёнком, весь день могла провести на детской плащадке возле дома, куда сбегала без разрешения. Но эта ребячливость и задорность куда-то делась. Оставив вместо себя тихость и робкость.

На последнем светофоре по маршруте "Работа-Дом", тихо игравшую магнитолу перебила песню экстренными новостями. В последнее время они стали очень частыми, я боялась их, а чувство безопасности всегда усиливалось и похоже не зря. На одной из главных улиц восточного района от Токио, была перестрелка. Группировка «Токийская свастика», несмотря на их символику счасться они совсем не несли. И до недавнего времени они хотя бы не лезли на глаза. Контрабанда, оружие — это всё было где-то там, в их мире. А теперь пальба и погони на центральных улицах. Люди в панике, я не исключение, но радовало то что ни один гражданский ещë не был убит.

***

Я припарковалась у магазина и уронила голову на руль — затылок ныл так, будто по одному и тому же месту водили расколенной иглой. Собравшись, вышла под ветер. Тонкая голубая блузка с воланами и длинная чёрная юбка — продрогла за секунду. Чёрные лодочки под каблуки 4-5 см, любимые, хоть рост и без них под метр семьдесят. Образ строгой учительницы? Возможно, но я всегда любила классический стиль. В магазине пусто — в этот час люди уже ужинают и готовятся ко сну. Кроме студентов: эти затариваются готовой едой, чтобы заваривать её между передышками подготовок к экзамена и мечтами о скорых каникулах. У стеллажа с пивом зависли двое мужчин, в корзине у них горы снеков — видимо, наконец-то выкроили вечер для дружеских посиделок. Я на миг завидую этой простоте. Выбрала маленький тортик, украшенный фруктами — ничем не примечательный. Любимого шоколадного вкуса не было. На кассе передо мной как раз расплачивались те двое, и взгляд упал на витрину со свечами. — Можно ещё одну свечку. - робко прошу добавить её к моей покупке. Кассир, молодой парень, даже не поднял головы, просто пробил товар. На улице меня накрыло. Маленькая бетонная лестница из двух ступенек вдруг показалась непреодолимой. Усталость разлилась по ногам так, что я испугалась: нога подкосится, и торт рухнет на асфальт. Я застыла, глядя куда-то вдаль — на дерево, что заслонило фонарный столб. Мысли становились всё мрачнее, и из-за этого хотелось курить. Я так и не научилась нормально курить, горло иногда спирает и захажусь в коротком сухом кашле. Причиной вдыхать дым наверное стал стресс или подражание. Я делаю это скорее всего чтобы отвлечься на этот короткий процесс затягивания сигареты, забыться от определенных мыслей, об определенном человека. Сигарета очень хорошо отвлекает мое внимание, оно обращено на зажатую между пальцами длинную, тоненькую бумажная трубочка с табаком со вкусом ментола. Курю я только дома, у открытого окна в гостиной, поэтому пачка с зажигалкой не лежат в сумке или в машине. Они ютятся в ящике прихожей, и покупать новые мне совсем не хочется. От раздумий отрывает уведомление. Сообщение. «С днём рождения, доченька!» Мама. У меня нормальные отношения с ней. Насколько это вообще возможно. Об отце я знаю только одно: уехал за границу и у него новая семья, алименты платил всегда исправно и достаточно, так что мы не бедствовали. Я провела все свое детство с ней, пока не пришлось съехать поближе к месту учёбы. Она заботилась и любила меня. Никогда не узнаю почему в один момент, она стала отстранённой. В те дни ссор не было и не могло быть, просто в один миг она стала вести себя со мной будто в чём-то виновата предо мной. С тех пор как я переехала, звонки от неё стали очень редкими как и сообщения. С начала они были раз в три дня, потом в неделю, в месяц, а теперь только по праздникам. Навещяю её только я, а сама отказывается, и каждый раз не смотрит мне в глаза, а если и смотрит то с какой-то уже почти забытой виной. Голова заныла с новой силой. Хотелось курить. Я переборола себя, спустилась с проклятой лестницы, села за руль и доехала до дома.

***

Дважды повернула ключ, толкнула дверь и шагнула в маленькую прихожую. Переехала сюда после окончании учёбы, арендодателями оказалась "милая" пожилая пара, отношения сложились с ними уж больно быстро и хорошо. И это наверно не потому что они все время намекают как хотели бы себе такую же красивую, образованную и хозяйственную жену для своего сына. А сын их так хорош, что все женщины с кем он был в отношениях с ужасом убегали. Сняв туфли и убрав их в шкаф, я повесила сумку на крючок и прошла на кухню. Руки сами потянулись к холодильнику — там ждала вчерашняя якисоба. Поставила сковороду на огонь и направилась в спальню. Комната в конце коридора,вторая по размеру после совмещённой гостиной и кухни. Я переоделась в шёлковую майку жемчужного оттенка и такие же штаны. Уличную одежду всегда вешаю на плечики, чтобы не помялись хотя разницы никакой все равно стирать. Окно в гостиной распахнуто настежь — проветриваю от духоты. Любимый чай с мятой и якисобой, это самое лучшее сочетание которое я когда либо пробовала. Жаль, закуски кончились. Закончив с ужином, берусь за торт. Вставила свечу. Единственная зажигалка осталась в прихожей, пришлось вставать. Проходя мимо тумбочки, взгляд зацепился за маленькую упаковку. Секундная заминка — и я взяла её с собой. Вдруг захочется. А мне точно захочется. На обратном пути выключила свет на кухне. Только свеча. Огонь медленно разгорался, бросая тени на стены. Единственный источник света. Как мотылёк, я смотрела на него и не могла отвести взгляд. 25 июня 2017 год. 26 лет. Последние три года я вспоминаю его всё чаще, чем обычно. Раньше казалось, что забыла. Но разве можно забыть того, кто был частью тебя? Я не простила бы себя, если бы оно так и оказалась. Не имею права. Да и не хочу. Улыбка сама появляется на лице. Я всегда улыбаюсь когда вспоминаю о тебе. Тёплое чувство в груди разливается по всему телу, такое приятное, как тогда, когда мы были вместе. Всегда. Но боль в затылке не уходит. Она становится только сильнее, будто по голове ударили чем-то тяжёлым. Там, сзади на линии роста волос, горит огнём метка, имя человека. Дорого ей человека. В голове набатом бьёт одна мысль: «Ему было всего 23 года!» Уже как пятнадцать лет. Я стала старше своей родственной души, моей половинки, которой давно нет в этом мире. Слёзы текут рекой. Плачь перерастают в отчаянное рыдание, и перед глазами мелькают кадры счастливого прошлого, такие живые, будто это происходит сейчас. Очки давно заляпаны. Глаза болят. В груди, где ещё минуту назад было тепло, теперь ноет — так сильно, будто там сквозная дыра, которая так и не затянулась спустя столько лет. Я не помню как успокоилась. Помню только, как курила кашляя от резкого мятного сигаретного дыма в горле, уже третья по счёту. Торт так и остался стоять на столе. Свеча почти полностью расплавилась. И этот день рождение не удался без истерики.