The Rogue Shadow

Ложь, на которой была построена вся его жизнь, рассыпалась в прах, а правда оказалась неимоверно тяжёлой и давила на плечи. Уже семь дней Джон бродил по коридорам Винтерфелла словно призрак, и имя Эймона Таргариена всё время звучало у него в ушах набатом. Он был настоящим принцем. А потом должен был быть королём. Но он был сыном человека, которого король Роберт убил, чтобы завладеть этим самым троном. Каждый раскатистый смех из Великого чертога, каждый взгляд на золотоволосых Ланнистеров ощущался угрозой. Мир, который он знал, оказался тонким слоем льда, и теперь Джон провалился сквозь него в ледяную чёрную воду под ним. Единственное убежище он находил на тренировочном дворе, где привычная тяжесть меча хоть немного удерживала его мир от окончательного распада. Но теперь он был здесь не один, вторая тень следовала за ним по пятам. И это была отнюдь не его собственная тень. — Ты машешь этим мечом, словно крестьянин молотит пшеницу, — прохрипел в его сознании голос сущность. — Этому тебя научил твой благородный волк? Я видел вольных наездников, у которых было больше изящества. Джон стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на призрачную фигуру, которая теперь преследовала его каждую секунду пока он бодрствовал. Существо из тени всё же назвало ему своё имя, Деймон, и всю неделю с момента их первой встречи, испытывало его выдержку. Его слова резали без жалости, без сострадания.   — Робб уложил бы тебя на спину за три движения, — пробормотал Джон вслух, отбивая удар воображаемого противника. — Твой кузен? — в голосе Деймона звучала нескрываемая, полная высокомерия насмешка. — Этот мальчишка сражается честно. Но в настоящем бою так не сражаются. Честность приведёт тебя лишь к ранней могиле. Джон резко развернулся, и тренировочный меч со свистом рассёк воздух. — А что ты вообще знаешь о чести?! Краем глаза он увидел, как фигура сгущается рядом, превращаясь в высокий силуэт в чёрных одеждах с лицом, скрытым под капюшоном. — Я знаю, что честь это роскошь. Песенка, которую лорды поют себе под нос, пока такие люди, как я, выигрывают для них войны. Спорить с этим... этим... демоном не имело ни малейшего смысла. Поэтому Джон заставил себя думать о другом. Пир несколько дней назад оказался особой разновидностью пытки. Он сидел в самом конце зала, как всегда, наблюдая за высоким столом. Видел, как король Роберт, пьяный и располневший, ущипнул за ягодицы служанку. Видел холодную, прекрасную улыбку королевы Серсеи. Видел, как Санса смотрела на принца Джоффри глазами, полными глупых надежд.  Неделю назад он бы почувствовал привычную боль из-за своего положения. Будь он обычным бастардом. Но после открывшейся правды, реальность переменилась. Он стал невидимым врагом почти всех присутствующих на пиру людей. Его настоящая личность была тайной, способной обрушить этот хрупкий мир. И эта мысль одновременно ужасала и опьяняла. Джон наблюдал за дядей Бендженом, и сердце болезненно сжималось в груди. План всегда казался простым: уйти вместе с дядей на север, принять чёрное и вступить в Ночной Дозор. Ночной Дозор был местом для бастардов и сломленных людей. Местом, где имя Сноу ничего не значило. Но он не был Сноу. А Стена стала бы тюрьмой для него. Она означала изгнание.  Неужели это и была его судьба? Отказаться от права, о существовании которого он даже не подозревал, и провести остаток жизни среди льдов и снегов на краю света? — Стена для дураков и преступников, — голос Деймона ворвался в его мысли, словно тот узнал о сомнениях, которые одолевал Джона. — Место, где люди забывают, кто они такие. А ты только что узнал, кто ты есть на самом деле. Неужели собираешься так легко отказаться от этого? — Я Джон Сноу, — произнёс Джон тихо и упрямо, пытаясь убедить скорее самого себя, чем призрака. — Правда? — тень скользнула ближе, и воздух вокруг стал заметно холоднее. — Тогда почему этот щенок, зверь дома твоей матери, следует именно за тобой, а не носится с остальными лютоволчатами? Почему ты чувствуешь холод, но он никогда не кусает тебя по-настоящему? И почему только ты услышал мой зов, когда никто другой не смог? Джон остановился и опёрся на меч, тяжело дыша. Всё, что говорил призрак, было правдой. Призрак отличался от остальных волчат. Сам Джон всегда чувствовал странную близость к холоду. А тот голос... тот голос открыл ему истину, которая отзывалась в каждой кости его тела. — Почему ты здесь? — спросил он, поворачиваясь к тёмной пустоте под капюшоном. — Почему именно я? — Потому что в тебе течёт кровь Древней Валирии, мальчик. Кровь моей семьи. Это огонь, который спал целое поколение, и мой долг разжечь его в настоящее пламя. — казалось, тень стала куда больше. — Мир похож на гнездо скорпионов, а ты лишь новорождённый дракон. Сейчас ты уязвим и тебе нужен защитник. — У меня есть отец, — возразил Джон, хотя голос его прозвучал куда менее уверенно, чем ему хотелось бы. — У тебя есть дядя, — поправил Деймон, и его слова были остры, словно драконье стекло. — Хороший человек, который всю твою жизнь лгал тебе ради твоей безопасности. Его защита не более чем клетка, построенная из любви и чести. Она не спасёт тебя от того, что грядёт. А я могу научить тебя выживать. Могу научить тебя сражаться не как волк, а как дракон. Могу, в конце концов, научить тебя править. Джон перевёл взгляд на серые стены замка, который всегда называл своим домом. Дом этот был построен на лжи. Лорд Старк любил его, но всё же... обманывал его. Остаться здесь означало навсегда остаться Джоном Сноу — бастардом, которому позволено лишь смотреть на чужую жизнь со стороны. Уйти на Стену означало бежать от правды. Но принять это... принять эту тень, этого призрака давно умершего принца... означало стать кем-то другим. Кем-то опасным. Кем-то могущественным. Кем-то, кто однажды сможет потребовать своё по праву. Он вспомнил холодные глаза леди Кейтилин. Насмешки Теона. Будущее, с которым уже успел смириться. А потом вспомнил огонь в собственной груди — тайное тепло, которое, как оказалось, было с ним всегда. Джон медленно выпрямился и расправил плечи. Он посмотрел прямо в чёрную бездну под капюшоном, не отводя взгляда. — Научи меня, — сказал он.

x~x~x

С балкона гостевой башни Эддард Старк наблюдал за мальчиками во дворе. Прошла уже неделя с тех пор, как Роберт со своим двором прибыл в Винтерфелл, и с каждым днём замок казался всё теснее, шумнее и опаснее. Его взгляд, как это случалось столь часто, остановился на Джоне. Мальчик упражнялся с деревянным манекеном, однако в его движениях появилось нечто новое — сосредоточенность, напряжённая целеустремлённость, которой Нед прежде никогда не замечал.  Меланхолия, обычно окутывавшая Джона подобно зимнему плащу, словно рассеялась, уступив место тихой, тлеющей решимости. Он уже меньше походил на мальчика, играющего в войну, и всё больше — на человека, который к войне готовится. Перемена была едва уловимой, но для Неда, наблюдавшего за ним каждый день на протяжении четырнадцати лет, она выделялась столь же отчётливо, как боевое знамя посреди поля битвы. И эта перемена тревожила его. Мысли невольно обратились к Роберту, который в этот самый час восседал в Великом чертоге, оглашая его раскатами смеха и бесконечными жалобами. Его старый друг превратился в жалкую пародию на самого себя. Теперь тот воин, каким он когда-то был, превратился в не более чем воспоминание. Он прибыл на Север с двумя предложениями, каждое из которых ложилось на плечи Неда тяжелее предыдущего.  Первым была помолвка: его сын Джоффри должен был взять в жёны Сансу. Нед видел жестокость, скрывавшуюся в глазах принца, избалованную капризность, выдававшую себя за силу. Отдать свою нежную, летнюю дочь этому мальчишке казалось всё равно что бросить голубку в лапы коту. Но отказаться королю было немыслимо. Второе предложение оказалось ещё тяжелее. Роберт желал видеть его своей Десницей. Он хотел, чтобы Нед отправился вместе с ним на юг, в змеиное логово под названием Королевская Гавань. — Меня окружают львы, цветочки да бараны, — однажды вечером, едва ворочая языком от вина, пробормотал Роберт. — А мне рядом нужен волк, Нед. Мне нужен ты! Просьба была искренней, однако сама мысль о столице заставляла желудок Неда болезненно сжиматься. Он вспоминал Джона Аррена — человека, который был ему почти вторым отцом, умершего столь внезапно. Официально говорили о горячке, но письмо Лизы, тайком доставленное Кейтилин, кричало совсем другое слово: яд.  Ланнистеры. Королева с её холодной, всезнающей улыбкой. Цареубийца с его самодовольной надменностью. Они уже впились когтями в Роберта, в Железный трон, во всё королевство. Поехать на юг означало добровольно войти в их логово. Но отказ значил оставить своего друга, своего короля, на милость тех самых людей, которых Нед опасался больше всего. Его взгляд вновь вернулся к Джону. Мальчик двигался с хищной грацией, которая вдруг показалась Неду до боли знакомой. И тогда он увидел это... призрака в осанке юноши, в лёгком повороте головы. Он увидел Рейгара Таргариена. Правда о происхождении Джона была тайной, которую он нёс в себе уже четырнадцать лет, клятвой, данной умирающей сестре в башне, пропитанной запахом крови и роз. Эта тайна стоила ему чести в глазах собственной жены и навсегда воздвигла стену между ним и мальчиком, которого он воспитывал как собственного сына. Он сделал это ради его спасения, чтобы укрыть его от всепоглощающей ненависти Роберта ко всему, что носило имя Таргариенов. И теперь Роберт находился здесь, под его крышей, поглядывая на Джона издали с пьяной небрежностью, даже не подозревая, что смотрит на сына человека, которого ненавидел сильнее всех на свете. Ледяной страх сжал сердце Неда. Правильно ли он поступил? Не совершил ли ошибку, воспитав мальчика волком, если тот родился драконом? Он настолько погрузился в собственные мысли, что не услышал шагов за спиной, пока напряжённый, полный паники голос не нарушил тишину. — Милорд! Это был мейстер Лювин. Старик дышал тяжело, короткими, прерывистыми вдохами, а цепь на его груди тихо позвякивала. — Лорд Старк… вы должны немедленно пойти со мной. Скорее! Нед резко обернулся, почувствовав, как сердце болезненно сжалось в груди. — Лювин? Что случилось? Лицо мейстера было смертельно бледным, а в глазах застыл неподдельный ужас. — Это Бран, — с трудом выдавил он. — Он… он упал с Первой твердыни!