Часть 4
12 часов и 9 минут назад
На следующий день ты не возвращаешься, и на следующий после него тоже. Но спустя три дня ты чувствуешь неумолимое притяжение, гнездо давит на тебя, ты чувствуешь себя в ловушке собственной чешуйчатой кожи. Поэтому направляешься к скалам, снова на поверхность. Ты скользишь вверх так незаметно, как только можешь, держась как можно ниже к поверхности, твои серебристые, как оружейная сталь, волосы волочатся по шершавому, тяжелому от воды субстрату.
Ты проверяешь, нет ли твоего наблюдателя, но никого не находишь. Часть тебя испытывает облегчение, но небольшая, но мучительная часть на самом деле сильно расстроена. Где тот человек? Почему его здесь нет? Ты чувствуешь себя глубоко одинокой, и если раньше это тебя радовало, то теперь это ощущение более неприятное, чем камни под твоей мягкой белой грудью и животом.
Тем не менее, ты решаешь остаться и получить хоть какое-то удовольствие от того, что просто находишься вне гнезда. По крайней мере, ты можешь это оценить. Ты погружаешься в какое-то мечтательное расслабленное состояние, наблюдая, как корабли медленно выходят из гавани, прежде чем достигают судоходных путей и набирают скорость. Поэтому, возможно, неудивительно, что тебе требуется несколько минут, чтобы осознать, что на тебя внимательно смотрит один человек, с этим неизвестным предметом у лица.
Ты тихо ворчишь себе под нос, но сердце поет, и ты не можешь этого отрицать. Вопреки здравому смыслу, ты приподнимаешься на руках, расправляешь плечи и смотришь прямо на наблюдателя, возможно, секунд 30, прежде чем, тяжело дыша, отшатнуться и нырнуть обратно в море, жабры начинают интенсивно трепетать.
На берегу Севика опускает бинокль и проводит большой рукой по своим коротким волосам. Боже, это было… невероятно, думает она. Она видела, как ты поднялась, видела, как смотрела прямо на нее. Что это было? Вызов? Демонстрация? Она не знает, у нее нет точки отсчета, но в одном она уверена, без всяких сомнений: ты — сирена. И разве это само по себе не удивительно? Почти мифическое существо на окраине Заунского залива, это что-то невероятное!
Она ждёт, как обычно по вечерам, в сумерках, в полной потери видимости, прежде чем повернуться и побрести домой.
У Севики следующий день — выходной, поэтому она проводит утро так, как никогда раньше в жизни, устроившись в укромном уголке крошечной заунской библиотеки, изучая небольшую стопку книг — всё, что ей удалось найти о мифических морских существах, дневники моряков и другие свидетельства очевидцев об опасностях океана. Прочитанное о ненасытном аппетите, о жестокой, кровожадной природе сирен заставляет её задуматься. В какой странный и опасный мир она вступает?
***
И снова проходит несколько дней, прежде чем ты больше не можешь этого выносить и поднимаешься на поверхность. Но как только ты выплываешь к скалам, то замираешь в ужасе: самая красивая, нет, самая привлекательная женщина, которую ты когда-либо видела, сидит там, скрестив ноги, на твоем месте для отдыха, и смотрит на тебя, её сияющие серые глаза прикованы к твоему лицу, а рот слегка приоткрыт от шока. Вы обе замираете так, совершенно неподвижно, просто смотрите, просто впитываете, просто заворожены. Но затем ты приходишь в себя, поворачиваешься и скользишь обратно в воду, и последнее, что ты слышишь, это её крик: — Постой! — и ты видишь её протянутую руку, большую ладонь, тянущуюся к тебе. Но ты не остаёшься, не можешь остаться, это слишком, слишком много. Это столкновение на скалах оставляет тебя в состоянии шока на несколько дней. Тебя охватывает мучительная смесь чувств, включающая волнение, сильное чувство вины и стыда за риск, на который ты пошла, за опасность, в которую подвергла своё гнездо. Это делает тебя раздражительной, как это редко бывает, и ты ввязываешься в мелкие ссоры, на которые обычно лишь закатываешь глаза. Твои красивые руки покрываются царапинами и следами укусов, доказывающими, как низко ты опустилась. Севика не менее потрясена, она с трудом верит, что ей удалось оказаться так близко к тебя, пусть даже всего на несколько мгновений, даже если для этого пришлось плыть по бурной и ледяной воде и чуть не замерзнуть насмерть на этих камнях, пока она ждала тебя. Когда она возвращается домой мокрая и потрепанная, отец медленно осматривает её, а затем качает головой. Он не может понять, что с ней происходит, всё, что он знает, это то, что она ведёт себя ужасно странно, учитывая ее походы в библиотеку и, по-видимому, новую любовь к плаванию. Всё это очень тревожно, и, возможно, неудивительно, что он просто добавляет это в список вещей, от которых пытается отвлечься с помощью выпивки. Что вполне устраивает Севику: ей не нужно его вмешательство в её дела, не нужно, чтобы кто-то интересовался ею или вмешивался.
