Лекарство от бессонницы

Се лянь лежал на широком ложе, прикрыв глаза, но сон не шел. Он пытался очистить разум, представляя себе бескрайнее небо, плывущие облака, но образы ускользали, рассыпались, едва успев сложиться. Се Лянь пробовал считать. один, два, три… но цифры смешивались с воспоминаниями о сегодняшнем дне: о разговоре с Лин Вэнь, которая снова пыталась свалить на него кучу бумажной работы; о мимолетной улыбке крестьянина, которому он помог починить телегу. Все это было хорошо, но почему-то не давало покоя. Мысли цеплялись одна за другую, как звенья невидимой цепи. В голове мелькали отрывки древних свитков, которые он читал днем, нерешенные мелкие дела, которые нужно было уладить завтра. Его Высочество вспоминал какой-то старый диалог с Фэн Синем, который много веков назад закончился ссорой, и вдруг снова почувствовал легкое раздражение. Потом мысли переключились на давно минувшие трагедии, на лица тех, кого он потерял. Он мотнул головой, пытаясь отогнать их. Это не то, о чем стоит думать ночью. Принц чувствовал тепло под головой, но подушка казалась слишком жесткой или слишком мягкой? Он перевернулся на другой бок, притягивая одеяло к подбородку, затем отбросил его, потому что стало душно. Все было тихим, но принц будто слышал каждый шорох: мягкое потрескивание фитилей в фонарях, едва уловимый шелест ветра за окном, даже биение собственного сердца, которое, казалось, стучало слишком громко. И, конечно, бог ощущал присутствие Хуа Чэна. Демон всегда лежал рядом, незримой тенью, не нарушая покоя, но его близость была почти осязаемой. Эта мысль приносила и утешение, и странное волнение. Как можно спать, когда рядом находится тот, кто значит для тебя целый мир? Каждый раз, когда Хуа Чэн чуть менял позу на своей половине, Се Лянь ловил этот звук, и его глаза, привыкшие к темноте, невольно скользили в сторону демона. Он вздохнул. Сон был далеко, совсем недосягаем. Се Лянь снова перевернулся на спину, затем снова на бок, пытаясь найти удобное положение, которое бы успокоило его беспокойный разум, но ничего не помогало, его тело было уставшим, но голова продолжала работать, перемалывая события дня и отголоски вечности. Очередной тихий вздох Се Ляня, едва заметно всколыхнувший воздух, стал для Хуа Чэна сигналом, более отчетливым, чем любой громкий звук. Демон, чутко улавливающий каждое мимолетное движение, каждое изменение в тончайшем дыхании своего бога, не стал выжидать ни секунды. Он не шевелился до этого лишь потому, что боялся помешать, если принц все-таки дремал, но теперь стало совершенно очевидно: сна не будет, не для Его Высочества. Хуа Чэн бесшумно повернулся на бок и скользнул ближе, устраняя последние миллиметры пространства, что разделяли их. Его рука, длинная, сильная и успокаивающе прохладная, как горный ручей в летний зной – мягко, но властно легла на талию Се Ляня. Одним плавным, невероятно нежным движением он притянул принца к себе, увлекая его в свои объятия. Се Лянь послушно уткнулся носом в изгиб чужого плеча, ощущая мягкую ткань одежды Хуа Чэна, вдыхая его тонкий, неуловимый аромат, что всегда напоминал о свежем снеге и старинных чернилах. Он шумно выдохнул, позволяя себе раствориться в этом знакомом, безопасном пространстве. Прохлада, исходящая от тела непревзойденного демона, подействовала на разгоряченную от бессонницы кожу Его Высочества, как живительный глоток воды в жаркий день. Мгновенно напряжение в плечах Се Ляня, так долго сковывавшее его, начало медленно таять, уступая место расслаблению. –Гэгэ не спится? – очень тихо, почти невесомо спросил Хуа Чэн. Се Лянь невольно улыбнулся в темноту, ощущая, как его губы касаются прохладной ткани на груди Хуа Чэна. Он уложил ладонь на грудь демона, прямо туда, где у смертных бьется сердце. –Прости, Сань Лан, – прошептал Се Лянь, чувствуя легкий укол вины за свою неугомонность. –Я, должно быть, заставил тебя бодрствовать из-за своей суеты. Столько глупых мыслей в голове, никак не могу их утихомирить. Они просто крутятся, как белки в колесе. Хуа Чэн ласково провел ладонью по его спине, очерчивая линию позвоночника сквозь тонкую ткань одеяния, успокаивая, как напуганного ребенка, который ищет защиты. –Гэгэ никогда не должен извиняться передо мной, мое время принадлежит тебе целиком, спишь ты или бодрствуешь. И нет ни единой мысли в твоей голове, что была бы глупой или недостойной. Расскажешь мне, что за мысли тревожат твою прекрасную голову, которая так отчаянно хочет покоя? Се Лянь вздохнул, удобнее устраивая голову на чужом плече, прижимаясь щекой к мягкой ткани. Рядом с Хуа Чэном даже самые пугающие тени прошлого отступали, превращаясь в ничто, а заботы дня казались мелкими и незначительными. Он начал рассказывать, позволяя словам вытекать из себя, как вода из родника, освобождая ум. –Да ничего серьезного, на самом деле… – начал Се Лянь, прикрыв глаза, наслаждаясь тишиной и близостью. -Сначала думал о делах небесных. Лин Вэнь снова прислала свитки с отчетами о каких-то земных инцидентах, и я все пытался сообразить, с чего начать завтра, чтобы не утонуть в этом ворохе бумаг. Потом вспомнил того бедного крестьянина с поломанной телегой, которому помог сегодня на дороге. Рад, что смог помочь, но все думал: как он доберется до дома ночью, не сломается ли телега снова? Достаточно ли я закрепил? А потом… мысли ушли глубже. Вспомнился Фэн Синь. Наша старая, глупая ссора, из-за которой мы не разговаривали вечность. И почему-то вдруг стало так грустно. Будто все эти прошлые обиды, давно забытые, до сих пор имеют какую-то власть над нами. Хуа Чэн внимательно слушал, не перебивая, словно каждое слово Се Ляня было бесценной драгоценностью. Его пальцы теперь лениво перебирали мягкие пряди волос Се Ляня, массируя кожу головы, отчего принц едва заметно замурлыкал от удовольствия, почти как кот. –Прошлое умеет приходить без приглашения, особенно когда тело устало, а разум ищет покоя, – тихо произнес Хуа Чэн. –Но Гэгэ должен помнить: те обиды давно сгорели в огне времени. Фэн Синь может быть упрямым дураком, но он предан тебе. И если бы он только знал, что эти воспоминания лишают тебя сна, он бы сам высек себя за это. А крестьянин наверняка уже дома, пьет горячий чай, сидя у очага, и благодарит судьбу за встречу с добрым божеством, что избавило его от беды. Тебе не о чем беспокоиться, Гэгэ. Ты сделал все, что мог, и даже больше. Не думай о том, что должно быть исправлено, думай о том, что ты уже исправил. Се Лянь тихонько рассмеялся, прижимаясь ближе. –Ты всегда находишь нужные слова, Сань Лан, – выдохнул Се Лянь, позволяя себе полностью расслабиться в этих объятиях. –Что бы я без тебя делал, чтобы разогнать эти надоедливые мысли? –Спал бы крепче, возможно, – с легкой усмешкой отозвался Хуа Чэн. Он приподнял подбородок Се Ляня кончиками пальцев, заставляя того посмотреть на себя. В полумраке храма их лица оказались так близко, что принц мог чувствовать легкое, прохладное дыхание демона на своих губах. Внимание Се Ляня окончательно переключилось с забот прошедшего дня на то томительное, сладкое напряжение, которое всегда возникало между ними, стоило им остаться наедине. Хуа Чэн, словно читая тело Се Ляня как открытую книгу, переместил руку выше. Его длинные, изящные пальцы мягко зарылись в распущенные волосы принца. Он нащупал основание черепа, те самые точки на затылке, где за целый день скопилось всё напряжение, превратившись в тупую, изматывающую головную боль. Прикосновение было обжигающе-прохладным. Когда подушечки пальцев Хуа Чэна начали описывать медленные, ритмичные круги, Се Лянь невольно вздрогнул, а затем издал долгий, прерывистый выдох. Казалось, вместе с этим выдохом из него улетучиваются последние остатки дневной суеты. Боль, которая до этого момента пульсировала в висках невидимым молоточком, начала медленно отступать, растворяясь под этим уверенным и нежным давлением. Хуа Чэн действовал без спешки, его пальцы скользили сквозь шёлковые пряди, распутывая невидимые узлы тревоги. Се Лянь закрыл глаза, полностью доверяясь этим рукам. Под воздействием ласк демона его мысли, ещё недавно метавшиеся как напуганные птицы, наконец обрели покой, оседая на дно сознания. Прохладные ладони спустились ниже, к шее, а затем разошлись в стороны, оглаживая плечи и лопатки через тонкую ткань нижних одежд. Каждый сантиметр кожи Се Ляня отзывался на это движение благодарным теплом. Под ладонями Хуа Чэна Се Лянь ощущал себя не просто божеством или бывшим принцем, а просто любимым человеком. Каждое поглаживание по спине, каждый задевший кожу шёлк волос подтверждал: он в безопасности. Он дома. –Сань Лан… – едва слышно прошептал Се Лянь. Хуа Чэн чуть сильнее прижал его к себе, позволяя Се Ляню почувствовать прохладу своего тела, ставшего для него самым надёжным щитом. Се Лянь приоткрыл глаза, глядя на Хуа Чэна снизу вверх. Он почувствовал, как сердце, которое еще недавно билось неровно от тревоги, теперь отбивает ритм совсем другого характера. Принц медленно поднял руку, его тонкие пальцы коснулись подбородка Хуа Чэна, а затем спустились к воротнику его нижних одежд. Легким движением он потянул демона на себя, сокращая и без того ничтожное расстояние. Хуа Чэн подался вперед мгновенно, словно только этого и ждал, и их губы встретились. Поцелуй вышел долгим, тягучим, как густой мед. Се Лянь приоткрыл губы, впуская Хуа Чэна глубже, и тот ответил с такой обжигающей нежностью, что у принца перехватило дыхание. Язык демона скользил по его губам, уверенно и требовательно, заставляя Се Ляня тихо выдохнуть ему в рот. Постепенно нежность стала приобретать иной оттенок. Дыхание обоих сбилось, превращаясь в прерывистые всхлипы. Рука Хуа Чэна, до этого гладившая спину, переместилась под одежду принца, и его прохладные ладони, коснувшись горячей кожи поясницы, вызвали у Се Ляня волну мурашек, которые пронеслись по всему телу. Принц невольно выгнулся навстречу, прижимаясь плотнее, и почувствовал, как внизу живота разливается тяжелая, ноющая истома. Хуа Чэн отстранился лишь на пару цуней, он тяжело дышал, а его взгляд медленно скользил по раскрасневшемуся лицу Се Ляня, по его припухшим от поцелуев губам. Се Лянь сам дернул Хуа Чэна за ленты пояса, притягивая его еще ближе, так, что их бедра соприкоснулись, и оба отчетливо почувствовали, насколько сильно возбуждение завладело ими обоими. Хуа Чэн скользнул пальцами к завязкам нижних белых одежд Се Ляня. Его движения были благовейными, лишенными всякой спешки. Медленно, он освобождал плечи принца от тонкой шёлковой ткани. Се Лянь в ответ, чувствуя, как его собственное дыхание становится горячим и неровным, потянулся к алому одеянию Хуа Чэна. Хуа Чэн мягко надавил на плечи Се Ляня, заставляя его откинуться назад, на мягкие шелковые подушки. Се Лянь невольно затаил дыхание, когда прохладные губы Хуа Чэна коснулись его кожи. Демон целовал его медленно, мучительно нежно. Сначала под челюстью, заставляя Се Ляня сладко потянуться навстречу этой ласке, затем спускался ниже, к ямке между ключицами. Каждый поцелуй Хуа Чэна был как прикосновение прохладного шелка, оставляющее после себя обжигающий след. Се Лянь плавился под этими губами, его пальцы судорожно сжимали простыни, а из груди вырывались тихие, рваные вздохи. Когда губы демона опустились к его груди, очерчивая контуры ребер, Се Лянь выгнулся в спине, чувствуя, как внутри все туже стягивается узел сладкого томления. Эта неторопливость была настоящей пыткой – сладкой, невыносимой, заставляющей умолять о большем. Но в какой-то момент, когда истома стала слишком острой, в Се Ляне проснулась внезапная, горячая смелость. Поняв, что больше не может просто принимать эту ласку, он ухватился за крепкие плечи Хуа Чэна. Одним сильным, плавным движением принц перевернул их, увлекая демона за собой и оказываясь сверху. Хуа Чэн послушно поддался, позволяя своему богу делать все, что тот пожелает, и растянулся на ложе, глядя на Се Ляня снизу вверх потемневшим, полным обожания взором. Его черные волосы живописно рассыпались по подушкам. Се Лянь, тяжело дыша, опустил ладони на грудь Хуа Чэна. Его белые одежды распахнулись, являя взору демона всю его хрупкую и в то же время сильную красоту. Се Лянь наклонился ниже. Его поцелуи теперь были более требовательными, даже собственническими. Он прижался губами к бледной шее Хуа Чэна, а затем слегка прикусил кожу у основания его плеча. Демон шумно, рвано выдохнул, его пальцы мгновенно впились в бедра Се Ляня, сжимая их до легкой боли, но принц лишь тише застонал, оставляя на прохладной коже мужа влажные, алеющие отметины. Се Лянь целовал его грудь, ключицы, спускаясь ниже и чувствуя, как Хуа Чэн под ним напрягается всем телом, сдерживая рвущийся наружу звук. Они изводили друг друга этой медлительностью. Каждый вдох, каждое соприкосновение обнаженной кожи, каждый легкий укус были наполнены таким концентрированным чувством, что воздух вокруг них, казалось, искрился. Они дразнили друг друга, сознательно затягивая прелюдию, упиваясь возможностью чувствовать каждую деталь, каждый трепет чужого тела перед тем, как окончательно отдаться бушующей страсти. Се Лянь медленно, цунь за цунем, спускался ниже. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало подтянутый живот демона, заставляя мышцы пресса Хуа Чэна судорожно сокращаться при каждом приближении. Принц двигался плавно, как вода, полностью завладев инициативой и упиваясь своей властью над этим опаснейшим из существ, которое сейчас безропотно лежало под ним, ловя каждый его вздох. Опустившись к изящным, резко очерченным тазовым костям Хуа Чэна, Се Лянь запечатлел на них череду мягких, невесомых поцелуев. Он ласкал губами эту бледную кожу, очерчивая пальцами линии бедер, чувствуя, как сильно натянута тетива желания внутри демона. Хуа Чэн непроизвольно повел бедрами навстречу этой пытке, безмолвно прося о большем. Но Се Лянь не спешил. Он скользнул поцелуями ниже, к внутренней стороне бедер. Кожа здесь была особенно чувствительной, и от каждого прикосновения губ и кончика языка принца демон глухо, хрипло выдыхал, его пальцы судорожно сжимали простыни, сминая шелк в кулаках. Се Лянь целовал медленно, дразняще, поднимаясь по внутренней стороне бедра почти до самого верха – и в последний момент менял траекторию, возвращаясь к тазовым костям. Это была изощренная, невыносимо сладкая игра. Се Лянь обцеловал каждый сантиметр его бедер, оставляя влажные дорожки на прохладной коже, но при этом искусно, почти безжалостно обходил стороной тот самый эпицентр жара, который больше всего требовал его внимания. Принц чувствовал, как близко находится от рвущегося наружу вожделения демона, видел, как тяжело вздымается его грудь, но упорно продолжал ласкать лишь периферию, заставляя Хуа Чэна буквально плавиться от этого сладкого томления. -Гэгэ... – вырвалось у Хуа Чэна, он и умолял и давал обещание скорой сладкой расплаты. Его бедра напряглись, а у Се Ляня сладко заныло внизу живота от осознания того, насколько сильно он изводит своего непревзойденного демона этой медлительностью. Хуа Чэн оценил эту внезапную вспышку смелости своего бога. Однако позволить Се Ляню и дальше изводить его он просто не мог. Одним плавным, неоспоримым движением демон перехватил инициативу: он мягко уложил принца обратно на ложе, нависая сверху и фиксируя его бедра своими коленями. Се Лянь выдохнул, его щеки горели румянцем, а в глазах блестело пьянящее возбуждение. Он послушно раскинулся на шелковых простынях, полностью отдавая себя во власть мужа. Хуа Чэн потянулся к изголовью и взял флакон с ароматным маслом. Налив немного тягучей, прозрачной жидкости на ладонь, он потер руки друг о друга, согревая её. Несмотря на то, что он был демоном, сейчас его ладони казались Се Ляню почти горячими от сдерживаемого вожделения. Когда прохладные, скользкие от масла пальцы Хуа Чэна коснулись самого нежного, сокровенного места между бедер Се Ляня, принц невольно вздрогнул. Его бедра инстинктивно напряглись, а пальцы рук судорожно вцепились в плечи демона. Это первое прикосновение всегда приносило легкую, щекочущую тревогу перед неизбежным удовольствием. –Тише, гэгэ, расслабься для меня... – ласково прошептал Хуа Чэн, целуя Се Ляня в висок. Один длинный палец, щедро смазанный маслом, медленно и аккуратно преодолел сопротивление, протискиваясь внутрь. Се Лянь шумно, прерывисто вздохнул, чувствуя, как его наполняет непривычная, прохладная влага. Чтобы это первое, немного тянущее ощущение не принесло его богу ни капли дискомфорта, Хуа Чэн тут же прильнул к его губам. Этот поцелуй был глубоким, собственническим и невероятно горячим. Хуа Чэн буквально пил вздохи Се Ляня, перетягивая все его внимание на себя. Его язык уверенно ласкал нёбо принца, заставляя того терять связь с реальностью. Губы демона скользнули ниже, прижимаясь к чувствительной коже на шее, оставляя там влажные, зацелованные отметки, от которых Се Лянь сладко, хрипло застонал прямо в ухо мужа. Пока принц плавился от этой ласки, Хуа Чэн внутри него начал медленно и ритмично двигать пальцем, растягивая нежную плоть изнутри, помогая маслу проникнуть глубже. Движения были круговыми, бережными, но настойчивыми. Вскоре к первому пальцу присоединился второй. Се Лянь невольно выгнулся в спине, его бедра сами собой раскрылись шире, доверчиво впуская ласку. Чувство распирания внутри из непривычного быстро превратилось в томительное, жаркое наслаждение. Масло делало каждое скольжение пальцев Хуа Чэна гладким и беспрепятственным, заставляя Се Ляня тихо всхлипывать от удовольствия каждый раз, когда демон задевал чувствительную точку внутри. Хуа Чэн не прекращал целовать его – он покрывал поцелуями ключицы, покусывал мочку уха, шептал самые грязные и одновременно самые преданные признания, полностью лишая Се Ляня возможности думать о чем-то, кроме их близости. Внутри принца уже скользили три пальца, легко и свободно растягивая его, подготавливая к гораздо большему. Се Лянь дрожал, его кожа покрылась испариной, а внизу живота все сильнее стягивался невыносимо сладкий узел, требующий окончательной разрядки. Хуа Чэн почувствовал, как тело Се Ляня подошло к самому краю, дрожащее и напряженное, готовое взорваться от накапливающегося удовольствия. Он увидел, как стекленеет взгляд принца, как подрагивают губы. И именно в этот момент, в ответ на ту дразнящую медлительность, которой Се Лянь изводил его самого всего несколько минут назад, Хуа Чэн решил взять реванш. Он прекратил движения пальцами, оставив их глубоко внутри, растягивая, но не стимулируя. Губы демона оторвались от шеи Се Ляня, поднимаясь выше, к его лицу, но не для поцелуя, а чтобы заглянуть в его потерянные, затуманенные глаза. Он лишь слегка коснулся кончиком носа щеки принца, дразняще провел по ней, а затем отстранился немного, лишь нависая сверху. –Гэгэ... – в его голосе слышалась неприкрытая усмешка. –Кажется, ты слишком быстро забыл, как дразнить своего Сань Лана. А ведь я думал, что ты учишься. Се Лянь застонал. Его тело металось под Хуа Чэном, пытаясь нащупать потерянную стимуляцию. Пальцы принца впились в плечи демона, царапая кожу. –Сань Лан... нет... пожалуйста... – выдохнул Се Лянь, его голос был едва слышен, прерываясь на отчаянные, короткие вздохи. –Я... я не могу... Прошу... Но Хуа Чэн лишь улыбнулся с глубокой, безграничной любовью. Он наклонился и нежно поцеловал Се Ляня в лоб, а затем снова в губы, но этот поцелуй был слишком мягким, слишком невинным для того буйства, что бушевало внутри принца. –Мой Гэгэ так нетерпелив, – промурлыкал Хуа Чэн, чувствуя, как его собственный член невыносимо пульсирует, готовый разорвать на части. Он сам был на грани, но наслаждался этой властью, этим контролем над телом и чувствами своего бога. –Разве ты не хочешь насладиться каждым мгновением? -Я... я хочу кончить, Сань Лан! – застонал Се Лянь, его бедра сами собой поднялись навстречу, инстинктивно ища контакта. -Пожалуйста! Я больше не могу! Этот отчаянный, искренний крик был последней каплей. Хуа Чэн сам едва держался. Демон убрал пальцы из Се Ляня, принц тут же застонал от ощущения пустоты, но затем Хуа Чэн приставил свой пылающий, твердый член к самому отверстию. Се Лянь судорожно выдохнул, почувствовав его горячий, влажный кончик. Хуа Чэн снова наклонился и поцеловал его, этот поцелуй был уже не нежным, а властным, почти отчаянным. И, не прерывая поцелуя, он начал неспешно, миллиметр за миллиметром, входить в Се Ляня. Вход был медленным, обжигающим. Се Лянь вскрикнул, но этот вскрик был тут же заглушен поцелуем Хуа Чэна. Тело принца сначала напряглось, но затем, когда Хуа Чэн вошел на треть, расслабилось, принимая его. Демон следил за реакцией своего Гэгэ и когда он вошёл полностью, чуть остановился, дал Се Ляню привыкнуть и только после кивка, начал двигаться. Темп неумолимо нарастал. Страсть, которую они так долго и бережно сдерживали, наконец вырвалась на волю, сметая любые преграды. Хуа Чэн двигался уверенно, мощно, заставляя Се Ляня содрогаться от каждого толчка. Пальцы принца судорожно сжимали широкие плечи мужа, оставляя на них красные следы, его бедра инстинктивно подавались навстречу, требуя этой сладкой, изматывающей глубины. Воздух в храме казался раскаленным, наполненным их прерывистым дыханием, тихими, беззащитными всхлипами Се Ляня и глухими, хриплыми выдохами Хуа Чэна у самого уха принца. Когда напряжение достигло своего абсолютного пика, а удовольствие стало почти невыносимым, граничащим с безумием, Хуа Чэн скользнул рукой вниз, между их телами. Его пальцы, скользкие от масла и их собственного жара, обхватили изнывающее от долгого ожидания естество Се Ляня. Этот новый, резкий контраст ласки заставил принца буквально вскрикнуть, его тело выгнулось дугой, полностью теряя связь с реальностью. Хуа Чэн двигал рукой в безумном, рваном ритме, подстраиваясь под темп своих толчков. Он вел своего бога к неминуемой разрядке, не давая ни секунды передышки. Демон сам был на пределе, движения стали быстрыми и отчаянными. Еще несколько мощных, глубоких толчков, настойчивое движение руки и Се Лянь содрогнулся в мощнейшей вспышке оргазма, изливаясь на живот с громким стоном. Секундой позже, с ещё более ярким звуком, Хуа Чэн толкнулся в него в последний раз и излился глубоко внутрь, содрогаясь всем телом от разделенного, ослепительного блаженства. ---- Хуа Чэн не спешил отдаляться. Он оставался лежать на Се Ляне, укрывая его собой от всего мира, бережно распределяя свой вес так, чтобы принцу не было тяжело. Демон утыкался носом в мокрую от пота шею Се Ляня, оставляя там редкие, успокаивающие поцелуи. Его ладонь медленно поглаживала бок принца, помогая унять остаточную дрожь в мышцах. –Сань Лан... – едва слышно прошептал Се Лянь, чувствуя себя абсолютно опустошенным, но эта пустота была приятной. Он лениво перебирал черные пряди волос мужа, чувствуя, как веки становятся невероятно тяжелыми. Хуа Чэн аккуратно вышел из любимого и отстранился, заставив Се Ляня тихонько вздохнуть от мимолетного чувства потери тепла. Однако демон вернулся очень быстро. Принеся теплую воду и мягкую шелковую ткань, он с бесконечной заботой и нежностью очистил их тела от остатков масла и следов прошедшей бури. Закончив, Хуа Чэн забрался обратно на ложе и притянул Се Ляня к своей груди, укрывая их обоих тяжелым, теплым одеялом. Принц с тихим вздохом облегчения уткнулся носом в прохладную ключицу демона, закидывая ногу на его бедро. Бессонница и тревожные мысли отступили, уступив место глубокому, спокойному забытью. В объятиях Хуа Чэна Се Лянь наконец обрел свой покой.