Время забот

      Ветер, незримым ураганом пронесшийся по кронам деревьев, застал короля врасплох. Он только успел отстраниться от осенних забот, присесть в тишине, задуматься, глядя на просветы серого неба вверху — как тут же услышал свист и взмыл на ноги от острого чувства беспокойства. Ничто во всем лесу не могло издать столь пронзительный, полный отчаянной мольбы зов…       Кроме свирели Сифа.       От такого вихря деревья словно сами начали беспокойно перешептываться, склоняясь друг к другу как заговорщики, а немногие птицы — напротив, утихли. Шелест и скрип указывали путь, даже полуобнаженные ветви кустов расступались, открывая для своего властителя своеобразную тропу, которая могла бы привести его к цели быстрее всего. Он и не просил лес о таком, но родная обитель сама догадалась, стремясь угодить. В благодарность за годы заботы.       Рукой ласково провел по стволу ближайшей сосны.       Лежавшие плащом крылья вскинулись вверх, рывком отряхнувшись после долгого бездействия, и расправились от основания до самых кончиков. Тягуче-неспешно по ним, подобно крови, разливалась скрытая сила — та, что придавала каждой частичке припорошено-алый, похожий на осенние листья цвет, слегка подсвечивала черные прожилки. Оживляла. Но слишком медленно. Король поймал себя на непростительном для властителя фей ощущении одеревенелости, которое разогнать не мог даже волевым усилием.       Хорошо, что тайные тропы сокращали путь и без крыльев. Бесшумно ступая босыми ногами по усеивавшему землю ковру из листьев и иголок, мужчина внутренне отслеживал, сколько миль преодолевал шаг за шагом. Словно не требовались для этого на деле часы или вовсе дни. Лес смыкался вокруг крепкой непроглядной стеной, но кому-то вроде короля этих мест и не нужно было видеть, чтобы знать обо всем. И, подходя всё ближе к месту, откуда единожды донесся, оборвавшись на пике, зов Сифа, он начал понимать, в чем дело.       Трепетавший посреди густой чащи огонек человеческой жизни — нечастое явление. Слишком далеко от их селений.       Издалека доносились обрывки голосов сразу нескольких юных подданных.       — Он всё не засыпает!       — Что делать, что же делать…       — Ну же, малыш, поешь хоть немного, сейчас ослабнешь совсем.       — Ты же не хочешь тут окоченеть!       — Да! Не хочешь!       Кто-то напевал колыбельную, и к этому голосу примешивались нестройные потуги других, менее опытных юношей и девушек, которые хотели сделать мелодию очаровательнее, но, стоило сказать, лишь мешали. Вразнобой пытались плести чары, от суматохи не вдумываясь в то, что делал каждый. Разумеется, человеческое дитя так никогда не заснет… окончательно.       Вот же недотепы. Ещё и вздумали забрать кроху в столь неподходящее время года. Как же они, в таком случае, собирались подготовить нового брата или сестру к жизни среди них, если сами уйдут в спячку через месяц-другой? Кто показал бы ему, как ходить тропами, как постепенно укреплять крылья и ускользать от немилосердных укусов зимних морозов? Кто сшил бы ему накидку из бархата древесного мха?       Тяжело вздохнув, мужчина повел плечами и вышел из-под тени деревьев. Для остальных это наверняка выглядело так, словно он возник из ниоткуда — не прорвался сквозь их чары, а проскользнул, как поток ветра проникал через прутья клетки.       Всё враз утихло.       — Отец пришел…       — Властитель!       — Ваше Величество…              — …Величество!       — Король…       — Я же говорил! — на фоне хора шепотков голос мальчика прозвучал звонко до дрожи. — Дядя с рогами пришел меня спасти!       Феи всё равно продолжали смотреть на короля, не шелохнувшись.       — Вам лучше начать думать над объяснениями, дети мои, — пророкотал, пока ещё без строгости, но с запрятанным в самой глубине намеком.       Взглянул на усталого, но решительно держащегося на ногах человеческого мальчика — хватило одной мысли, чтобы сонные чары отступили и ему более ничего не угрожало — затем поискал того, на чей зов и пришел.       Сиф лежал поодаль. Под деревом, на котором остался очень красноречивый след — потрескавшаяся кора со свежим разводом крови, тянущимся до самой земли… и скорчившегося в муках боли тела. Юноша выглядел неважно, а искалеченные крылья наверняка кошмарно болели, пытались вытянуть из тела хоть немного сил на самоисцеление. Мальчик ввязался в очень уж неравное противостояние.       Король качнул головой и приблизился к нему. Осторожно коснулся пальцами щеки, погладил слегка бледную кожу, утратившую часть своего теплого, оливково-зеленого окраса. Даже золотые кудри перестали светиться изнутри — настолько померкли. И где-то глубоко в сердце мужчины всколыхнулась щемящая печаль. Никто не смог бы найти слов, описывающих то, как сильно он не любил моменты, в которые его дети причиняли друг другу боль, и в особенности — до такой степени.       От прилива сил Сиф очнулся, дернувшись при этом почти как раздавленная бабочка.       — Отец…       Король прикрыл глаза, показывая, что не нуждался в оправданиях.       Убрал со лба прядь спутанных волос, да так и оставил ладонь поверх, едва касаясь рогов — унял боль, вложив в этот жест частицу родительской любви. Юноша расслабился, перестав скрести землю копытцами, облегченно выдохнул. Доверил всё отцу.       Тот провел свободной рукой над прозрачными крыльями, как если бы хотел их тоже ласково погладить — и те, оживившись, мелко-мелко задрожали, а затем принялись медленно выпрямляться с сухим жалостливым потрескиванием. Где-то внутри срастались ребра и закрывались разрывы. Переставала течь кровь. Конечно, юноша бы не умер от таких ранений, даже до летаргии дошло бы нескоро, но оставить его вот так, лишь бы сперва решить проблему с остальными… это дикость. Несмотря на венчавшую голову корону ветвей, властитель леса всегда ставил на первое место сопереживание своим подданным (и людям, что уж), а не суровую букву закона.       Закончив с исцелением, он оглядел результат своих усилий: хотел ещё раз убедиться, что ничего не упустил, передавая юноше часть живительных сил.       — Только не вставай сразу, солнце мое.       — Хорошо, отец… — ответил тот и внезапно взялся за его руку обеими своими. — Спасибо.       Мужчина покачал головой, коротко погладил его пальцы. Задержался лишь на мгновение. Без слов сказал, что забота родителя не стоила благодарности ребенка, однако не отвергал сказанные Сифом слова — они ведь шли от самого сердца.       Поднялся, обернувшись к остальным феям. Они взирали на эту сцену с округлившимися глазами, взволнованно и почти со страхом, будто только сейчас наконец осознали, какой непростительный поступок совершили, ведомые инфантильным желанием взять в семью очаровательного человеческого ребенка, точно новую игрушку. Очевидно, брошенную другими людьми. Покинутость, однако, никак не оправдывала их желание убить малыша, пусть он и получил бы более хорошую жизнь, став феей.       — Остаются те, кто решил, что нужно обратить этого ребенка, и тот, кто покалечил своего брата, — изрек, наконец, король. — Остальные свободны.       Половину как ветром сдуло.       — Хорошо, — кивнул. — Те, кто виноват перед человеком, извиняются и дают откуп.       Вереница из нескольких оставшихся фей потянулась к мальчику, приняв самый виноватый в мире вид. Многие и правда раскаивались, судя по поведению. Присаживались перед крохой на колени, лепетали что-то в знак примирения, взмахивали крыльями, дружно пряча при этом глаза, и оставляли ему какую-нибудь безделушку: венок со своей головы, заколку с плаща, красивую подвеску с застывшим в янтаре жучком, любимый браслет из разноцветных бусин, — всё то, с чем не расстались бы без сожаления в любой другой ситуации.       Сам мальчик кутался в плащ с сонными цветами и во все глаза смотрел только на короля. Тот лишь удивился внутренне такому вниманию, но виду не подавал. Нужно было закончить с расстановкой точек.       — Вы тоже свободны, — сказал, и раньше, чем он взмахнул рукой, ушли все, кроме одного юноши. — А ты подойди.       Паренек нетвердой походкой приблизился.       И получил оплеуху, от которой едва не улетел к тому же дереву, под которым до сих пор отдыхал Сиф. Правда, смог удержаться — просто рухнул на колени в паре шагов, держась за ушибленную сторону лица. Даже ладонь у властителя леса была тяжелой.       — Ты понял, за что?       — Д-да, отец, — сглотнул подступившие слезы, чтобы от тех не осталось и следа.       Мужчина кивнул.       — Теперь извинись перед братом и отведи его домой.       Не став дожидаться исполнения своих указаний, король отвернулся и подошел к человеческому ребенку.       — Ты съел что-нибудь, что они тебе дали?       — Нет, — малыш мотнул головой, и чуть погодя вздохнул. — Но очень хотелось…       Бедный кроха. Осторожно протянув руку, фей погладил его по голове — и тот даже не отшатнулся. Реагировал совершенно иначе, не так, как на остальных. Это… так странно.       — Ты меня совсем не боишься.       — Конечно. Я же видел, что вы меня спасете.       — Видел?..       — Во сне! Мои сны всегда сбываются.       Так вот, значит, почему его аура ощущалась сильнее, чем даже у взрослого человека. Мальчик — совершенно точно ведьма. Сказанное им походило на то, как у них проявлялись способности провидца. В детстве — вещие сны небывалой точности, не такие, как у обычных ведьм… а затем, когда он чуть подрастет, начнет терять сознание посредь бела дня из-за видений. Да уж, хорошо, что такой талант не пустили под нож неосмотрительные юные феи.       — Тогда мне и правда придется тебя спасти, — король улыбнулся малышу, чтобы спустя мгновение увидеть его ответную улыбку. На душе чуть потеплело.       — Отведете меня домой? Пожалуйста.       — Если ты знаешь, где твой дом — то непременно.       Тут ребенок весь поник.       — А… нет, — помотал головой. — Не знаю. С мамой и папой ушел в лес, а потом они куда-то пропали. Я хотел вернуться, но заблудился.       Знакомая история. И ничуть не удивительная.       — Давай я отведу тебя к своим знакомым и побудешь у них… какое-то время. Пока не узнаем, что с твоими родителями.       — Не надо, — отступил назад, вздохнул коротко-испуганно.       — Не бойся. Они — люди, подобно тебе. Не мои подданные.       — Ну… тогда ладно.       — И вот ещё что…       Не став говорить мальчику, что его, скорее всего, попросту бросили на произвол судьбы, король с глухим щелчком пальцев призвал для него обычный ломоть хлеба — не чета вкуснейшим пряникам или булочкам, используемым для усыпления. Зато безопасный.       — Держи, — протянул. — Можешь есть, не боясь. Он не волшебный.       А вот теперь мальчик посмотрел уже с другой эмоцией — недоверием.       — Мне нечего вам отдать взамен.       Хорошо знал предания. Умница.       — Отдашь потом. То, что тебе самому захочется, когда мы увидимся снова. Идет такой уговор?       — Идет, — сразу оживился. — Я запомню!       Теперь дело за малым — договориться с ближайшим Ковеном, чтобы они приняли чрезмерно одаренного мальчика к себе. Но это дело пока терпело.       В конце концов, до пристанища людей сперва надо было добраться.