Плетение нитей

Оскара всегда интересовала техника. Машины, технологии, любил через пульт управлять гоночные машинки, но эта любовь не заканчивалась практикой, ему нужно было с детства знать всю теорию, от А до Я. Как оно работает? Каким образом нужно подключать те или иные провода, дабы связать пульт и машинку. И эту любовь разделял с ним друг его детства - Логан Сарджент. Познакомились они оба со времен картинга, оба однажды врезались в друг друга…и между ними произошел разговор, после которого те всё чаще и чаще стали проводить время. Поступали в одни и те же учебные заведения, –смотрели гонки. И вот...наступило время, когда надо было выбирать место для вступления в новую главу своей жизни. Сентябрь - месяц размножения пауков, но в принципе Оскара это редко беспокоило, максимум вызывало дискомфорт, когда его собаки гавкали на черную точки посреди белой стены. Идя домой к Логану, Оскар взял с собой компьютер дабы легче работать и рассматривать варианты для поступления. Он был в шортах и в майке от монстра, подаренной отцом, шел спокойными и размеренными шагами к Логану. Пока в один из моментов не почувствовал резкую боль в области внутренней части руки. Оскар тихо прошипел и взглянул на руку, но виновника укуса уже не было, однако оставил он от себя не самый приятный подарок - раздражение на коже и две точки от укуса. Что его укусило? Как только доберется до Логана, ему нужно сразу обработать рану. С того времени прошел ровно год. Поступив в University of London на инженера программиста, а Логан на инженера технолога, Оскару и Логану наступило время изучить местность вокруг после того, как они пристроились в общежитие. Комната оказалась довольно уютной, и, слава Богу, кровати в ней стояли раздельно - Оскар вряд ли вынес бы тесноту двухъярусной. Однако они столкнулись с проблемой, которая действительно не давало им покоя - погодные условия. Слякоть, мрачные облака действительно являлись большим контрастом по сравнению с солнечным и теплым Мельбурном. Учеба давалась довольно-таки терпимо, по сути, кроме Логана у Оскара никого не было. Его максимум это было перекидка нескольких фраз между одногруппниками, и то через сообщения…до поры до времени. Лекции по философии впервые начали работать над общим проектом - где главное задание, взять интервью у любого студента...и с тех пор у Оскара появились те самые связи, через которые подключен весь университет. Шарль Леклер, один из популярных студентов, обучающийся на дизайнерском направлении. И если честно, это идеально подходило ему. Стиль, манеры, успехи в учебе, физическая форма действительно давали лояльность со стороны людей в социальной сфере университета. И Оскар действительно был удивлен, что в какой-то степени удостоился дружбы с Монегаском после того, как Шарль взял интервью у Оскара. С тех пор время от времени он проводил время с ним: то в библиотеке мог встретиться и пообсуждать учебу, обменявшись фактами и об учителях, об некоторых студентах, если могут привлечь внимание Оскара…и один из них стал один из также популярных студентов, имеющих не такую уж славную репутацию - Ландо Норрис, учащийся на экономическом направлении, хотя в основном что он экономит это свои силы для учебы, сохраняя для собственных импульсивных идей. Не то чтобы он был ленивым, наоборот, он способный, однако предпочитает жить для себя. И с тех пор он каким-то образом все чаще и чаще виделся с ним: в коридорах, между блоками университета, в лекционном зале. Да просто-напросто везде…вокруг этого же парня всегда ходило 2 человека. Один из них испанец - Карлос Сайнз, учатся в одной группе с Ландо, насколько верно Шарль сказал Оскару это…но вроде это действительно правда. А другой это Джордж Расселл - британец, который выбрал прожект менеджмент, все-таки стратегии и контроль было то, что ему нравилось. В стенах престижного университета Великобритании дети богатых и влиятельных людей не особенность, а логичное следствие репутации такого места. Сюда стекаются практически все значимые соки общества, и Ландо Норрис не был исключением. Для него это место не было необыкновенно важной ступенькой в жизни – скорее инструментом для приобретения новых полезных связей, которых здесь бесчисленное множество. Образование экономиста, которое он получал, вторично, лишь для галочки, подтверждающей его компетенцию в будущем. Но, стоит признать, Ландо все прекрасно понимал, и силы бросал только на то, что считал действительно важным. А важным для него была далеко не учеба в ее классическом виде. Он посещал нужные пары, порой даже внимательно слушал преподавателя и записывал лекции, если тема его заинтересовала. Ландо уже понимал фундаментальные вещи, о которых говорят на первых курсах – отец с самого детства выделял не только деньги на репетиторов, но и свое драгоценное время от отдыха после работы. Были и предметы, которые он, хоть убей, не смог полюбить. Одна из них была философия. И профессор, и сама дисциплина были катастрофой для Норриса. Впрочем, этот статус личного ада подтвердился, когда пришли результаты экзамена. Оценки вышли через студенческую электронную почту. И как знал Оскар - он получил проходной, и даже больше…он получил 87 за промежуточный контроль. (по британской системе получил А*). Однако сзади звучали жалобы...От того самого Ландо. Ну… бывает, есть шанс пересдать в конце первого семестра. В аудитории был слышен неразборчивый, но явно недовольный ропот: — Я, конечно, понимал, что у меня есть проблемы с философией, но, чтобы не сдать, надо быть полным овощем! – тихо бубнил под нос Норрис, но его друг, Карлос, сидевший к нему вплотную, отчетливо все слышал. Ландо тяжело выдохнул, осознавая масштаб проблемы, — Я так не хочу с этим разбираться, этот отшельник еще такой вредный… Не желая дальше продолжать слушать жалостливые стенания, Карлос перебил его: — Лан, это только третий раз за семестр, когда ты пришел на пару к нему, о чем ты думал? Ты вообще отличишь Аристотеля от Платона? — Кому это надо? – чуть громче шепота возразил Норрис и раздраженно взмахнул руками – Мне лучше бы узнать НДФЛ философов. А то уж больно Винсент в себя поверил. — Не строй драмы. Разберешься, - уверил его друг и после растекся по столу, прикрыв веки. Оставшееся время лекции они провели в тишине: Карлос мирно дремал под голос лектора, а Ландо впивался взглядом в ноутбук, на котором дразняще горело: «незачет». После пары, когда все разошлись по делам, потирая глаза и разминая спины, Оскар прихватил свои вещи и вместе с Шарлем пошел в кафетерий. Они оба пропустили завтрак из-за того, что вместе впервые опоздали…все-таки помогать друг другу всю ночь была не самая лучшая идея. В то же время Норрис лениво подошел к профессору. Он умел договариваться с людьми по -хорошему: обронить пару комплиментов, спросить о помощи, попросить небольшую работу, в конце концов, поговорить по душам. Но даже его обаяние не смогло сломать волю философа: тот твердо стоял на своем, утверждая, что его предмет необходимо изучать каждому. — Позорно не знать, мистер Норрис, кому принадлежит великая фраза: «есть только одно благо - знание, и только одно зло - невежество»! Ландо был беспощадно отправлен на пересдачу. Единственная удача заключалась в рекомендации профессора – он рассказал о парне по имени Оскар Пиастри, который хорошо сдал экзамен и мог бы ему помочь. Карлос ждал его за пределами аудитории. И когда Ландо, натянуто улыбаясь и еще раз предельно вежливо попрощавшись с лектором, прикрыл дверь, его маска любезности с громким треском сломалась. Челюсть была сжата до предела, казалось, что он способен раскрошить себе зубы; губы поджаты в ниточку, в обычно лучезарных глазах пылала несусветная тьма – Норрис застыл, превратился в мраморную скульптуру. Карлос просто молчал. Он ждал, когда его друг начнет говорить. — Мне нужен Оскар Пиастри, - отчеканил Ландо, — Этот мудак отправил меня на пересдачу. — Оскар? – Карлос потер переносицу, перебирая воспоминания. В сознании мелькнуло лицо, которое он часто видел в последнее время с Шарлем, — Удачи, Лан. Он, наверное, как обычно в кафешке или библиотеке сидит. Он похлопал друга по плечу и направился к лестнице – у него были свои дела. Ландо не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить Оскара. Ведь… С начала года, когда Ландо только попал в паутину новых знакомств и компаний, он совершенно не знал о существовании этого парня. Впрочем, путаться в этих сетях у Ландо получалось превосходно. Помимо того, что большинство студентов были знакомы с ним, он мастерски вписывался в небольшие компании незнакомцев. Все шло своим чередом – учтивые беседы, внимательные кивания, рассказы о своей жизни, шутки. Все это было легко, как и для Ландо, так и для окружающих. Всегда можно понять, есть ли этот парень в комнате – его выдает смех, улыбки на лицах, скопление народа в одной точке и аромат духов, которые трудно описать, но невозможно выкинуть из головы. Шарль Леклер состоял в одной из таких компаний. День знакомства с ним Ландо не забудет никогда. Он знал о нем еще по слухам от друзей – те хвалили Шарля за стиль, умение держаться, проницательность. Ландо прочувствовал шарм этого парня с первых секунд. Его взгляд убаюкивал душу, окутывая ощущением безопасности, но и одновременно заставлял ее трепетать от осознания своей наготы перед ним. Он рассказывал о факультете, задерживая внимание всей компании. Ландо слушал и понимал, как заместо привычной легкости возникает напряжение. Когда Леклер закончил, голос Норриса первый прервал тишину. Он говорил правильные вещи и по теме беседы, но Шарль посмотрел на него так, будто слова были слишком громкими и неуместными. Он кивнул, отвел взгляд и спросил о чем-то у элегантной девушки, стоящей рядом, словно Ландо уже и не было здесь. Диалог перетек в другое русло, возможно, благодаря в Ландо, пытающийся всеми силами обратить на себя внимание этих глубоких глаз. Это был настоящий провал. Пару раз перебил девушку. Подошел слишком близко, чем это принято. Шарль посмотрел на него - Ландо добился внимания, но не того, которого хотел на самом деле. И когда он сказал что-то о своих планах, Шарль тихо ответил: «Хорошие амбиции. Ради этого стоит стараться» И улыбнулся краешками губ так, что Ландо не понял, была ли эта насмешка или поддержка. В глубине души он уважал этого парня, но вытащить это чувство на поверхность не мог и покрывал его безразличием. Но не замечать воинственные взгляды Ландо и его неудачные попытки сблизиться было трудно. Но вскоре и они прекратились. Лишь на время. Новая волна навязчивости нахлынула, когда Ландо увидел неизвестную макушку рядом с Шарлем. Он никогда не видел его в компании ни Шарля, ни других новых знакомых. Парень был непримечательным: он был одного роста с Леклером, в классическом поло и таких же штанах, бледная кожа, слегка растрепанные каштановые волосы. Но Ландо все равно не мог оторвать взгляд. Он вглядывался в незнакомца и с каждой секундой под ребрами начинала тупо пульсировать боль. И не понимал, что это было. Желание выкопать образ этого человека из глубин сознания казалось сильнее реальности, но память молчала. Тогда он подошел к своему хорошему знакомому, Джорджу Расселу, который знал абсолютно все. Тот поведал, что парня зовут Оскар, он обычный малый из Австралии, приехал учиться. С Шарлем познакомился из-за какого-то интерактива университета и с тех пор начали общаться. Но Ландо этого было мало. Вместе с Карлосом они разузнали его факультет, привычки, друзей… И так, с того дня нечто холодное и колющее разливалось по сосудам Ландо, не давая покоя, и концентрация этого яда возрастала с каждым днем. И та вражда, копившаяся в его теле, должна была найти выход. Объяснение, в первую очередь, для самого Ландо. Он выдохнул, будто пытаясь выпустить из себя всю колкость. Провел ладонями по лицу и отправился в кафетерий. Он был уверен, что Оскар там. В кафетерий было обыкновенно спокойно, только глухой стук чашек и тарелок и неразборчивый поток различных голосов, сливающихся в приятную какофонию, заполняли пространство. Людей было немного, и потому Ландо быстро нашел нужную макушку: Оскар сидел в дальнем углу у окна, расслабленно, почти распластавшись по стулу и попивал кофе, болтая со своим другом. Ноги неторопливо двинулись к столику и чем ближе он подходил, тем больше взгляд, направленный на Ландо еще с момента его входа, становился пронизывающим, даже разоблачающим, словно тот уже знал обо всем. Когда он уже подошел вплотную к столику, устроившись между двумя парнями, голос Оскара затих. Тогда уже две пары глаз устремились на незваного гостя, желая знать ответы такого визита. Ландо обдал их своей фирменной лучезарной улыбкой и начал отвечать на немые вопросы: — Пиастри же, верно? – он устремил взгляд на Оскара и после его кивка, продолжил, — Слушай, многие говорят, что ты умный парень и тебе нет равных в…философии. А я полный ноль в этой теме, мне нужен мудрый наставник…- он увидел, как брови на лице Оскара сломались в дуге и потому, аккуратно опираясь руками о стол, слегка наклонился к нему, и голос его стал тише, даже робким. Можно было подумать, что, если едва на него надавить, тот сорвется на скулеж: — Если у тебя есть время, я буду невероятно благодарен, окажи ты мне помощь в этом. Они побыли в тишине несколько мгновений. Ландо умел читать чужие глаза, однако эти карие молчали. — Спасибо, наверное…- тихо начал Оскар, — Мне нужно время. Я тебе дам знать, когда…решусь. — Без проблем, я понимаю как это неожиданно. – резко, почти сливаясь с последним словом Оскара, затараторил Ландо, создавая невероятный контраст между их голосами. — Было приятно познакомиться. До встречи. – он пожал руку Пиастри и обменялся кивком с сидевшим рядом парнем. Шарлем. Ландо шел к дверям медленно, но в то же время слишком тяжело: спина натянута в ровную струну, словно ее плотной леской поддерживают, руки болтались, как у тряпичной куклы. Он покинул кафетерий звеняще тихо, не оборачиваясь. Оскар наблюдал как Ландо исчезал из своего взора глаз. Неуверенность...вот что заметил Оскар. И на самом деле это было большим контрастом, по сравнению с тем, когда Ландо ходит с кем-то, особенно с тем парнем испанцем, к сожалению, у Оскара всё плохо с именами. И пока Оскар анализировал ходьбу Ландо, то, как каждая часть его тела шла к лестнице вниз, голос перед ним перебил поток его мыслей: — Ты ведь не думаешь помогать ему, Оскар. Голос Шарля звучал будто...снисходительно. Его глаза слегка прищурились, будто буря дыру в Оскаре. Оскар повернулся в сторону Шарля и также закрепил взгляд на Шарле, однако Оскар молчал, переваривая все за и против в помощи для Ландо. Однако, его мысли снова были перебиты словами Шарля: — Оскар, ты мой друг, и я не хочу, чтобы такие как он просто пользовались тобой. Он может просто-напросто тебе сесть на шею, — однако все это слова будто были пустым звуком для Оскара, белым шумом. Оскар не видел того, что привык Шарль видеть за внешней оболочкой Ландо. Будто что-то притягательнее в том парне, что в какой-то степени отпугивало самого Оскара. Он не тот, кем за себя пытается выглядеть. Может быть, это ощущение было ложным, может быть Оскару просто казалось и Шарль действительно прав. Но будто... Не имеет это не имеет смысла, Оскар почувствовал, как его внимание прицепило что-то живое. — Скорее всего просто проигнорирую, у самого дел по горло. Оскар лишь усмехнулся и слегка выпил свое кофе. Он соврал, довольно-таки нагло в лицо. Врать ему не то что бы было чуждо, но врать о таких вещах…было для него что-то в новинку. И с того момента он не вникал в диалог Шарля, максимум лишь запомнил важные детали разговора, чтобы со стороны не выглядело так, будто он его вообще не слушает. Сейчас он думал о двух переменных…помочь Ландо, или просто скинуть ему инструкции по котором он просто сам учился, и чтобы Ландо сам разобрался. Надо время...чтобы подумать. Все это не должно было произойти. Этих позорных унижений просто не может существовать в мире Ландо Норриса. Ни порицательных взглядов Шарля, ни скверных речей профессора, ни молчания Оскара. И уж точно не хроническое ощущение ничтожности, которое крушит весь каркас дворца памяти, хранящий теплые воспоминания, наводит свои порядки, метелью разнося ценные вещи и оставляя после себя пробирающий душу озноб. Ландо действительно пробивал холод, граничащий с антарктическим – иначе никак не объяснить, как его лицо застыло в одной гримасе – той самой привычной, ехидного балагурщика, но…то брови слишком твердо сидели на лбу, то губы излишне скручены, то даже вены выступили на висках. И все это - на лице, которое Ландо привык считать своим. Он ненавидел это чувство, однако оно всегда, будто нетерпящее возражений, дерзко врывалось ему меж ребер. Норрис в такие моменты лишь делал вид, что ему плевать. Старался не подавать виду, что из-за одной неудачи в его голове все успехи рассыпались. Все суждения о своей личности становились тенью поражения – как обычно что-то упустил, не доработал. Ему всегда нужны доказательства, чего он стоит. Он желал быть идеальным, настоящим Аполлоном, а таким не свойственно ошибаться. Наличие многократных работ над собой било сильнее, чем их отсутствие, когда дело шло не по плану – ведь тогда он не просто облажался, а вдвойне проиграл себе: усилия были бессмысленны. Оказывается, состояние сосульки распространилось не только внутри Ландо, но и по телу: со стороны казалось, что он выкован из стали, а на месте сосудов провода, словно «робот какой-то» - подумалось Карлосу, который увидел эту напряженную фигуру на другом конце коридора. Может быть, только и его другу это так казалось, все же с казенного горшка вместе, потому что знакомые, мелькающие мимо, обыденно жали ему руку, а тот обыкновенно приветливо улыбался им в ответ. Сайнз напротив, подойдя ближе, слегка обеспокоенно заговорил: — Ну как там с Пиастри? Согласился стать частным профессором? Ландо явно был вне этого измерения, излишне сосредоточенным на своем заусенце, потому что, стоило первым звукам разрезать воздух, как его плечи в пару с бровями вздернулись. Но после вопроса, он немного надул губы и лениво покачал головой из стороны в сторону, прищуривая глаза: — Бесполезная беседа, - и замолчал. Карлос вопрошающе посмотрел, желая получить более развернутый ответ. — Ну, боже, - Норрис вновь дернул плечами и неожиданно для себя слишком высоко хихикнул, широко обнажая улыбку, — Конечно все прошло, как я хотел. Нет проблем. На секунду он отвел взгляд, но его кратковременная задумчивость быстро сменилась на фальшивый задор: — Как там Ребекка? – отразил он вопрос, проигнорировав растерянное лицо Карлоса. Тот приподнял бровь, но лезть не стал и, как-то тоскливо усмехнувшись, стал рассказывать о девушке. Он понимал: если Норрис врал, а, по экспертному мнению Сайнса, он сейчас это и сделал, давить бессмысленно. Диалог перетек в другое русло. День тянулся привычно, но нечто не давало Карлосу покоя. Всеми фибрами души он чувствовал что-то не то: Ландо не шутил так часто и с энтузиазмом, как до этой чертовой пары по философии, как-то странно ворочал нос, скукоживая все мышцы на лице, будто увидел что-то откровенно мерзкое, хотя ничего не произошло…Впрочем, бывает. Они разошлись по домам, все забылось. Наверное.

***

После того как Оскар попрощался с Шарлем во дворе университета, Шарль направился в сторону выхода из него, пока Оскар шел к стороне общежития. Ему нужно посоветоваться, дать хотя бы объективное мнение со стороны и в этом ему помог бы идеально только один человек - Логан. После полной процедуры принятия души и выполненных мелких заданий для науч. работы, Оскар наконец-то лег на свою кровать, однако...он не спешил спать. Он был в ожидании, ожидал Логана. Вскоре Логан также присоединился к нему и лег на кровать сбоку от кровати Оскара. Положив руки назад, австралиец пялился в потолок. Для него это стало привычным ритуалом по погружению ко сну: неустанно пялиться в стену до того момента, пока он сам не заметит, как веки его глаз успешно закрывались от неустанного глядение в стену. — Логан...мне нужен совет,- тихо начал Оскар, однако это было отчетливо слышно для американца. Приподнявшись со своего места, лицо Сарджента было в недоумении, которое вскоре перешло в изумление. — Неужто Оскар Пиастри решил снизойти и спросить совета у простого смертного? - тот лишь начал хихикать, пока сам Оскар с покер фейсом всё также таращился в стену. — Да, просвети меня в одной вещи, ибо сам бог велел спуститься к простому смертному и спросить у него вопрос,-ухмыльнувшись на долю секунды, Оскар вздохнул и закрыл глаза, — У меня попросил помощь один парнишка...Наверно ты знаешь его, Ландо звать. У него завал по промежуточному контролю по философии. Стоит ли мне помочь ему? Шарль говорит не стоит... Однако он не успел договорить, как Логан перехватил инициативу в свои руки: — Не слушай Шарля. Слушай то, что ты думаешь и хочешь. Люди могут интерпретироваться по-разному. Ты не знаешь его, так ведь? Шарль наверняка его тоже близко не знает и скорее всего их максимум это общение через общую компанию...и то это даже компанией не назовешь, а сборищем связей, которых надо поддерживать. Для Шарля это важно и скорее всего для Ландо нет, поэтому Шарль говорит тебе что лучше с ним не связываться. Делай что хочешь, Оск, но главное не слушай то, что говорят тебе люди. Спокойной ночи. С этими словами Логан повернулся спиной к Оскару и укрыл себя одеялом. — Ночи. — Коротко ответил Оскар, что в принципе вошло в его привычку. Он укрыл себя одеялом и таращился в потолок. "М-да уж...помог ты мне Логан, я теперь еще больше сомневаюсь." Подумал про себя Оскар. Что делать? Как быть? Помочь? А стоит ли? Какие будут последствия? А какими будут последствия если я не помогу? Скажу ему что просто чтобы почитал в библиотеке книгу? Голова кипит, невозможно кипит. Оскар вздохнул и закрыл глаза. «Подумаю об этом завтра."

***

Где-то к полуночи телефон Карлоса завибрировал. На экране высветилось сообщение от Ландо: «Спишь??» Карлос усмехнулся и ответил: «Чувак, так только бывшие пишут. И конечно не сплю. Время малышей» «Да иди ты», - прочитал Сайнс и прикрыл глаза. Когда увидел остальные сообщения, опять закрыл, только уже заливаясь смехом. Он понял, что на другом конце провода происходит активная деятельность печени и не совсем успешная работа мозга: «он даже прикинь ни привета ни ответа не написал мне» «Сказал тогда чет сухо типа я подумаю, че сразу то не сказать адекватно!! А я к нему и боком и раком» «ты к нему раком??? Лан, не позорься» После молчания он дополнил, понимая, что друг немного не настроен на глупые шутки: «Послушай, он сказал, что подумает. Дай ему время. Разберемся» «Ты также сказал когда я плакался по поводу винсента, не разобрались выходит» «сука он не может меня долго мариновать так» «я от него не отстану» «это просто унизительно» Карлос героически справлялся с этим потоком, удерживая натиск пьяного бреда Норриса. Он понимал, как сильно его это задело – этот удивительный человек смог разными способами описать, как ему неприятно. А Карлос просто надеялся, что хотя бы немного помогает этой беспокойной кудрявой голове справиться с внутренним штормом. Когда Карлос почувствовал, что его друг немного успокоился, а собственные веки начали тяжелеть, они распрощались. Только на утро тот увидел непрочитанное сообщение, написанное ближе к рассвету: «я проств хочу опрделенности» Карлос ничего не ответил.

***

Звон будильника острыми когтями тигра разрывал оболочки мозга Норриса – в ответ на это двигательные единицы привели руку в бешеный ход: она стала шариться по кровати в поисках телефона. Тщетно. Тогда он громко и отчаянно застонал, принимая свою участь: придется вставать, искать и выключать этот чертов будильник (почему он вообще его поставил?), приводить себя в порядок, ехать на учебу…его мозг под монотонный внутренний голос почти отключился, как вдруг Ландо резко сел. Физиология не стала ждать и на такой взрыв ударила в голову пронзительной болью. К нему неспеша начинали приходить воспоминания. Он зажмурился от стыда, как от яркого света. После встал, держась за голову, словно в ней находится мнимая кнопка где-то на виске, удерживающая взрывное устройство от активации и отключил звук на телефоне. Карлос прочитал то сообщение. Для Ландо оно обратилось в спирт, похмельный стыд которого стал платой за излишнюю откровенность. Ландо долго смотрел на экран и на две галочки рядом с текстом и ощущал жжение в груди. Он хотел что-то сделать с этим: удалить сообщение, написать шутку, да хоть удалить всю вчерашнюю переписку и свалить все на Карлоса, которому якобы все приснилось. Но…Сайнс прочел и промолчал. С третьего раза до больной кудрявой головы дошло, что это молчание было громче любых слов, та самая немая поддержка, которая не обременяет, не давит, не осуждает. Она просто есть и принимает все без прикрас, без фальши. И тогда утро стало чуть приятнее. Конечно же Ландо опоздал на первую лекцию – но все же пришел. Это была маленькая победа, учитывая обстоятельства прошлой ночи, после которой пришлось буквально собирать себя по частям. Поэтому он провел куда больше времени перед зеркалом, чем обычно, превращая утреннюю рутину в подготовку к показам мод. Пытливые испанские глаза не упустили это из виду: — Утречка, ракообразный, - Ландо присел рядом с Карлосом и усмехнулся на такую раннюю остроту, — Сегодня какое-то мероприятие? Ландо удивленно вскинул брови, призадумался и широко улыбнулся: — Сегодня точно что-то произойдет. Он не мог передать словами, как был благодарен Карлосу за его способность давать пространство. Она будто развязывала язык, иначе не объяснить почему Ландо сказал: — Не думал, что Пиастри будет таким… проблемным. Легче бы найти другого репетитора, - он на мгновение затих и после решительно добавил: — Но я хочу с ним поговорить, нормально. — Я вижу ты не собираешься отступать. Ландо вновь расплылся в улыбке, обнажающей все 32 и уткнулся в телефон. Мысли были сфокусированы только на одном событии – предстоящем диалоге с тем парнем. Через него не пробивалась ни одна здравая идея: успокоиться, бросить это дело, разобраться по-иному. Он был уже не здесь, не в этой хорошо обустроенной аудитории среди лощенных студентов, а где-то среди книжных полок. Норрис почему-то чувствовал, что именно там и должен находиться объект его испытаний. Испытание – именно так можно описать разговор с Ландо, когда он твердо желал добиться своего. По окончании лекции он молча встал и встретился взглядом с Карлосом: тот кивнул, и этот жест словно снял с последних предохранителей решительность Ландо, а после наблюдал, как фигура его друга стремительно покидает помещение. В этот день Оскар не мог найти себе место. Вопрос помощи все еще крутился в его голове, что он просто ходил как призрак по всему кампусу, не привлекая внимание даже собственных друзей. У Логана, как назло, пары были на два часа позже, чем у Оскара, именно когда даже тупые шутки Сарджента могли бы разбавить кашу разногласий и бури в голове Пиастри. Отсидев часовую лекцию, Оскар направился в единственное сокровенным и укромным место, которое в основном может быть разным для студентов. Для кого-то это место чтобы пообщается наедине, для кого-то чтобы полностью влиться в ощущение полной отдачи во время учебы. Для Оскара это же место просто...дает ему быть собой, непринужденным, где не нужно поддерживать социальные отношения. Библиотека. Довольно такие обширная, хоть спрячься за угол у одной из книжных полок и тебя могут в течении дня не найти. Однако...один человек настойчивее, чем настойчивость Оскара побыть наедине. Университетская библиотека - место, которое кардинально отличалось от остальных. Она была такой же сдержанно роскошной, как и все вокруг, обставленной бесчисленными стеллажами с книгами: их было так много, что казалось, здесь берегут столько важных записей, сколько Ватиканские апостольские. Однако различия крылись в атмосфере, создаваемой сакральным смыслом рукописей и студентами, приходившими сюда ради ощущения неприкосновенности. Норрис будто нарушал эту идиллию своим приходом - не специально, просто его было удивительно видеть в такой обстановке. Ландо тихо скользил между переполненных полок, желая сохранить хрупкое спокойствие и тишину. Он внимательно вглядывался в столы, и только в самом укромном углу, словно в тайном месте, где собирался бы «Союз благоденствия», нашёл нужного человека. Оскар сидел в своем привычном крепком расслаблении, трудясь за ноутбуком. Его брови были слегка нахмурены, глаза сосредоточено сверлили экран, и от этого взгляда Ландо захотелось выпрямиться и подправить волосы, что он и сделал. Он слегка усмехнулся, представив, как под этим тяжелым взором, буквы сами встают предложения, а текст, по прихоти Оскара, меняется и перестраивается. Затем он аккуратно подошел к столу, останавливаясь напротив. Только тогда пара карих глаз недоуменно уставились на фигуру их беспокойства. — Пиастри, неожиданная встреча! Я присяду? – радостно начал он, слегка приглушая свой звонкий голос. Он отодвинул стул и присел, когда спереди прозвучало короткое «угу», сродни с шорохом. — Неожиданная. Хорошо сказано, - Ландо заглянул в глаза напротив, те рывком спрятались за экраном ноутбука. — Как идет учеба? – непринужденно протянул Ландо, на что получил лаконичное «Потихоньку». Ему такая игра не нравилась, особенно неприятным был саундтрек в виде кликанья мышки. — Чем это ты занимаешься так усердно? – продолжил наступать Норрис, приподнимаясь и наклоняясь монитору, так, что его голова слегка заходила за корпус ноутбука, а глаза пытались разглядеть содержимое экрана. Оскар отстранился, откидываясь на спинку стула – движение явно не одобрительно. Ландо вернулся на место и услышал: — Научная работа…Тебе что-то надо? – от такой прямоты Ландо оторопел, но быстро собрался. Он понял, что дальше бесполезно играть в дружелюбие: — Мне правда нужна твоя помощь, я готов заплатить - деньгами, молчанием, если хочешь; чем угодно. Оскар поднял недоверчивый взгляд, но в глаза не смел смотреть. Он замялся на секунду, но всё же выдал фразу, после которой в голове Норриса воцарился полный кавардак: — Норрис, я… — запнулся он, тщетно подыскивая нужные слова. Ландо опять не смог разобраться, что за мысленные процессы происходят у собеседника, но скорчил гримасу – ту самую, которая обычно вызывала мягкую улыбку у людей, — Без понятия. Извини, не могу дать ответ пока что. — Оскар, твой мозг мне правда, как никогда нужен, - тихо, с ощутимой надеждой, произнес он. Воздух наполнила тишина. Не на долго. — Не нравиться смотреть в глаза? – Норрис услышал тяжелый выдох и ноту раздражения в голосе напротив. — Глаза отвлекают…и…тяжело сконцентрироваться, когда думаешь, - Оскар коротко протянул «м», задумываясь, а взгляд его метнулся к глазам Ландо. Тот замер, — «Как называется такой цвет глаз?», или «Оу, это что, лопнувший сосуд». Так что…да, - Он вновь вернулся к экрану ноутбука, оставляя в груди Ландо пустоту, — По возможности стараюсь избегать. Норрис усмехнулся, разглядывая все части тела Оскара, которые попадали в его поле зрения. Они сидели в тишине еще пару мгновений, пока Оскар не подал голос: — Ты еще здесь? — Я уйду, когда ты скажешь «да» или «нет», - ответил Ландо Оскар молчал. Потом вздохнул полной грудью и убрал руки с клавиатуры, скрещивая их на груди. — Ладно. 40 долларов за занятие, после пар и по нечетным дням у меня. Я думаю, за 2 недели справимся. Норрис хотел что-то сказать, но передумал. Он просто кивнул и добавил «Договорились». Оскар снова смотрел в экран. Ландо встал, но уходить не хотелось. Он задержался на мгновение, глядя на Оскара, потом медленно направился к выходу. Через пару секунд, едва обернувшись, тихо обронил: — Спасибо. Он чувствовал себя одновременно униженным и облегчённым. Странное сочетание.