Золото в цепях

Золотой Зал Асгарда утопал в цветах. Тысячи белых и алых лепестков, принесённых ветрами из садов Фрейи, кружились в воздухе, оседая на плечах гостей и мраморных колоннах. Казалось, сам дворец решил надеть брачные одежды, чтобы скрыть истинную суть этого союза — холодный политический торг. Сигрид стояла в центре зала, окружённая светом. На ней было то самое алое платье, которое прислал Один. Тяжёлый, парчовый шёлк спадал каскадом, открывая плечи и спину, но на этот раз поверх него не было золотых цепей. Лишь тонкая, почти невесомая диадема с рубинами венчала её голову, а кинжалы, подаренные Локи, висели на поясе, словно вызов всему этому великолепию. Она не позволила служанкам заковать себя в корсет. Она дышала свободно, гордо, и это бесило асгардских вельмож. Но больше всего бесило их то, что она держала на руках белую кошку. Снежка сидела на сгибе её локтя, словно королевская мантия, и лениво облизывала лапу. Её синие магические глаза скользили по лицам асгардцев, считывая каждую фальшивую улыбку. — Ты выглядишь величественно, — тихо шепнула Гунн, стоящая у входа. Валькирия была в парадных доспехах, но её взгляд выдавал гордость за подругу. — Чуть менее дико, чем обычно, но всё ещё опасно. — Я не собираюсь притворяться ручной, — холодно отозвалась Сигрид, не сводя глаз с алтаря. Там, на ступенях тронного возвышения, стоял Локи. Он был одет в глубокий чёрный бархат, расшитый серебряными нитями, которые складывались в узоры, напоминающие извивающихся змей. Изумрудный плащ спадал с плеч, оставляя его хищный силуэт идеально выверенным. Он не улыбался. Он смотрел на неё с тем же холодным интересом, с каким ястреб смотрит на зайца — но в глубине его тёмных глаз сегодня не было насмешки. Было ожидание. Один поднялся, опираясь на Гунгнир, и его голос заполнил пространство, заставляя замолчать даже ветер. — Сегодня мы скрепляем союз между Ванахеймом и Асгардом, — гулко произнёс Всеотец. — Два мира, связанные кровью и магией. Локи, сын Лафея, берёт в жёны Сигрид, дочь рода Ванов. Да будет этот брак благословен богами и нерушим перед лицом Девяти Миров. Локи медленно сошёл со ступеней, подходя к Сигрид. Он остановился перед ней на расстоянии вытянутой руки. — Ты ведь знаешь, что у меня нет права отказываться, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Вокруг неё начал сгущаться морозный туман, но она сдержала магию железной волей. — Знаю, — ответил он так же тихо, чтобы слышала только она. — Но я хочу услышать, как ты дашь это обещание. Не отцу. Не совету. Мне. — Я не даю обещаний лжецам. — А я не прошу обещаний. Я прошу — он чуть наклонился, так что его холодное дыхание коснулось её губ, — чтобы ты позволила мне доказать, что я способен на правду. В зале повисла тишина. Один нахмурился, но не вмешался. Сигрид медленно выдохнула. Снежка на её руках вдруг замурлыкала, потянувшись носом к лицу Локи, и этот жест сломал её внутреннюю оборону. Она подняла правую руку и вложила её в его ладонь. Кожа к коже. Холодно, но без дрожи. — Я принимаю этот брак, — сказала она, и голос её зазвенел, как лезвие. — Я связываю свою судьбу с твоей, Локи. Клянусь своей магией, своей сталью и своим зверем. Локи сжал её пальцы, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то настоящее. Не игра. Не иллюзия. — Я клянусь, — произнёс он, и его голос стал низким, почти хриплым, — хранить твой огонь и не дать ему погаснуть в этом золотом аду. Отныне ты — моя равная, Сигрид. И я не позволю никому заковать тебя в цепи, пока я дышу. Один поспешно ударил посохом, закрепляя союз рунами, но Сигрид уже не слышала его. Она смотрела только на Локи. Снежка спрыгнула с её рук, села у их ног, соединяя их тени воедино. Свадьба была окончена. Пир только начинался. --- Пиршество длилось часами. Тор разбил три кубка, провозглашая тосты за «могущественную невесту». Гунн держалась рядом, отражая колкости асгардских аристократок, которые осмеливались шипеть за спиной у Сигрид. К тому моменту, когда золотые светильники начали меркнуть, а гости — расходиться по своим покоям, Сигрид чувствовала, как усталость тяжёлым грузом давит на плечи. Она устала улыбаться. Устала быть дипломатом. — Идём, — тихо сказал Локи, внезапно оказавшись за её спиной. Он помог ей подняться, и его рука, лежащая на её пояснице, не была требовательной. Она была поддерживающей. — Нам нужно уйти, пока Тор не решил спеть нам хвалебную песнь. Снежка, уже сытая и уставшая, сидела на плече Гунн, довольно щурясь. Валькирия подмигнула Сигрид и шепнула: — Я присмотрю за кошкой. А ты... ну, делай то, что должна делать новая жена. Только не убей его в первую же ночь, а то мне придётся прикрывать тебя перед Одином. Сигрид ухмыльнулась, но в ухмылке не было злости. Было напряжение. Она пошла за Локи. --- Их брачные покои находились в самой высокой башне Асгарда, залитой лунным серебряным светом. Здесь не было золота. Были тёмные деревянные панели, мягкие ковры и огромное ложе, застланное чёрным шёлком. В камине потрескивал огонь, и пламя плясало, отбрасывая тени на стены. Локи закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине, как удар колокола. Дверь только захлопнулась, а Локи уже прижал её спиной к холодной каменной стене. Изумрудный плащ упал на пол, и он впился в её губы — требовательно, жадно, но с странной бережностью. Сигрид ответила ему с той же яростью, запуская пальцы в его тёмные волосы и сжимая их в кулаки, словно проверяя, не иллюзия ли он. — Я хочу чувствовать тебя, — выдохнула она, разрывая поцелуй. Щёлкнув пальцем она растворила платье и украшения. Её грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью туники. — Без масок, Локи. — Без масок, — эхом отозвался он, и в его глазах больше не было той привычной холодной насмешки — лишь тёмное, пульсирующее пламя желания и абсолютной, голой искренности. — Но мне нужно, чтобы ты сама попросила. Локи опустился перед ней на колени. Он не просил покорности — он просил разрешения. Медленно, касаясь пальцами её бёдер, он подхватил края её шёлковой туники, стягивая её вниз по ногам. Она осталась полностью обнажённой перед ним, и лунный свет залил её тело, проявляя каждый излом, каждый шрам на запястьях и щиколотках. Руки Сигрид дрогнули, когда он двинулся выше. Она хотела прикрыться — привычка, въевшаяся в кровь за десятилетия заточения. — Не прячься, — прошептал Локи, останавливая её запястья. — Ты прекрасна именно этим. — Он поднёс её левую руку к своим губам и провёл языком по тонкой белой линии старого шрама. Затем поцеловал его. — Эти цепи больше не держат тебя. Только я. Только я буду держать тебя. Он коснулся губами её живота, затем ниже, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бёдер. Его холодные, бледные пальцы скользнули по её ногам, разводя их шире. Сигрид судорожно вдохнула, опираясь спиной о холодный камень. — Локи... — хрипло выдохнула она, когда его дыхание коснулось самого сокровенного места. — Ты скажешь мне, если захочешь остановиться, — выдохнул он, поднимая на неё взгляд. В его глазах горел голод, но воля была железной. — Ты здесь главная. Всегда. И он опустил голову. Его язык коснулся её — горячий, искусный, выверенный с той же точностью, с какой он плел свои иллюзии, но на этот раз это не было ложью. Это была чистая, первобытная ласка. Сигрид вцепилась пальцами в его волосы, выгибая спину дугой. Её дыхание сбилось, превратившись в прерывистые всхлипы. Он водил языком по её чувствительным складкам, дразня, подталкивая к краю, смакуя её влажность. Его длинные пальцы пробрались выше, проникнув внутрь неё одновременно с движением языка. Сигрид закричала, вцепившись ногтями в его плечи, когда он довёл её до первого, ослепительного взрыва, который сотряс её всё тело. Морозный туман мгновенно покрыл стены комнаты, а в камине пламя взметнулось до самого потолка — её магия откликалась на удовольствие, как никогда прежде. — Локи... — прошептала она, когда дрожь стихла, и её ноги подкосились. Он подхватил её, легко поднимая на руки, и перенёс на широкое ложе, устланное чёрным шёлком. Он разделся сам. Сбросил рубашку, и Сигрид наконец увидела его обнажённое тело: бледное, хищное, с тонкой, но рельефной мускулатурой. Его живот был напряжён, а между бёдер — его возбуждение, твёрдое и напряжённое, тёмное на фоне бледной кожи. Но в его глазах не было торжества захватчика — только отчаянная, почти ранимая потребность. — Если я сделаю тебе больно, скажи, — проговорил он, нависая над ней. — И я остановлюсь. — Не останавливайся, — выдохнула Сигрид, обхватывая его шею и притягивая к себе. — Я хочу тебя. Всего тебя, Локи. Она сжала его член в своей ладони, чувствуя его пульсацию, его тяжесть. Он резко выдохнул сквозь зубы, когда она провела большим пальцем по влажной головке, и его бёдра невольно дёрнулись. Тогда она направила его к себе. Локи вошёл в неё медленно, аккуратно, давая ей время привыкнуть. Но Сигрид не ждала. Она вцепилась в его ягодицы, резко толкая его бёдра навстречу себе, заставляя войти до самого основания. — Ещё, — прохрипела она. — Глубже. Локи сорвался. Его сдержанность рухнула, уступая место первобытному ритму. Он двигался в ней жёстко и глубоко, впечатывая её в шёлк простыней, но его рот при этом безостановочно целовал её шею, грудь, шрамы на запястьях. Каждый толчок находил отклик внутри неё — она сжималась вокруг него, словно пытаясь удержать, поглотить, сжечь дотла. — Сигрид, — выдохнул он, насаживаясь на неё в такт их дыханию. — Ты... ты сжигаешь меня изнутри. — Гори, — прошептала она, проводя ногтями по его спине, оставляя красные полосы. — Гори со мной. Она достигла второго пика раньше него — её тело выгнулось, когда она вскрикнула, сжимая его внутри себя с такой силой, что Локи застонал, почти теряя контроль. Он чувствовал, как она пульсирует вокруг него, и это стало последней каплей. Он ускорился, вколачиваясь в неё с нарастающей яростью, пока его собственное тело не выгнулось, а внутри не взорвалась обжигающая, мутная волна. Он излился глубоко в неё, издав хриплый, рычащий стон, и упал на неё, тяжело дыша, уткнувшись носом в её растрёпанные золотые волосы. Какое-то время они лежали неподвижно, вплетённые друг в друга, слыша только бешеный стук двух сердец. Асгардское солнце за окном только начинало золотить горизонт, но в комнате всё ещё царила ночь — та самая, что разбила их оковы. — Это было... — прошептала Сигрид, касаясь кончиками пальцев его мокрого от пота лба. — Началом, — перебил её Локи, переворачиваясь на бок, но не отпуская её. Он обвёл пальцами её сосок, а затем, неожиданно, провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Ты не просто принцесса, Сигрид. Ты — огонь, который я буду охранять всю вечность. Он тихо щёлкнул пальцами, и лёгкий холодный бриз магии пробежал по их телам, очищая от липкой влаги и пота, оставляя лишь свежесть и тепло. Сигрид прижалась к его груди, чувствуя, как уходит последняя дрожь. — Локи, — тихо произнесла она, и впервые её голос был абсолютно беззащитен. — Я боюсь. — Чего? — спросил он, нежно гладя её по голове. — Что это — сон. Что завтра я проснусь, и снова на мне будут цепи. Локи замолчал на мгновение. А затем он резко поднялся, подошёл к столу, где лежала его рубашка и её пояса. Он взял её золотые браслеты и вернулся, положив их на край кровати. — Видишь? — сказал он, смотря ей прямо в глаза. — Ты сама их сняла. Ты сама решила быть свободной. Я лишь помог тебе вспомнить, как это — гореть без страха обжечься. А теперь спи, моя королева. Завтра нас ждёт война за твой трон. Она улыбнулась. Не холодной, королевской улыбкой, а тёплой, настоящей улыбкой. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. --- Продолжение следует...