ЛУЧШЕЕ «ХУДШЕЕ» ЛЕТО

Летние каникулы на море — лучшее, что можно придумать для выпускницы магического колледжа, которая неделю назад избавилась от проклятых заданий, готовясь сдать экзамены последнего курса обучения. Теперь можно с лёгкой душой, без зазрения совести положить большущий хрен на новые задания и забыться на три месяца, потягивая молочные коктейли через трубочку и грея свои лощеные бока на жарком солнце. — Господи, какой кайф… — вытянув стройные ноги на шезлонге, сползаю немного ниже, как подтаявшее кокосовое масло, — Кугисаки, ты там живая? Рядом лежащая Нобара, устроившаяся так, будто пляж был создан исключительно для её временного терпения человечества, лишь промычала в ответ, не открывая глаз, но уже через минуту орала на вредных детей за то, что они запустили в неё безобидный мячик. — Объясни мне… — она сделала глубокий вдох и поправила слетевшие очки, — Почему мы находимся на этом пляже, кишащим этими мелкими сосунками и их мамашами?! Вопрос, казалось бы, явно риторический. Но не подколоть любимую подругу — то не по моей части. — Ну вообще, нас пригласил мой брат, по которому ты сохнешь с первого курса, — протянула я с максимально невинным выражением лица, наблюдая, как у неё мгновенно прищуриваются глаза, — Может, он всё-таки повёлся на тебя? — я не удержалась и рассмеялась, делая громкий глоток мохито со льдом. Кубики с мятой хрустели на прозрачном дне. — Да чтоб тебя! Серена! — схватив рядом лежащее полотенце, она замахивается в мою сторону, и её шляпа слетает с рыжей макушки. — Стой, стой! — вскинув руки, изображаю наигранный испуг, в котором не было ни капли искренности, — Мне кто-то написал. Достаю телефон из пляжной сумки и на полном серьёзе открываю вкладку с сообщениями. Экран засверкал на солнце, отражая бело-розовые блики. — Ого… — нарочно выдержав паузу, медленно поворачиваясь к Нобаре, чтобы усилить эффект неожиданности. — Что там? — она с интересом подвигается ко мне, пытаясь рассмотреть содержание. — Тут братик спрашивает, когда ты придёшь к нему, чтоб побыть наедине… — Твою мать, я тебя придушу сейчас! — с криками и воплями мы подрываемся в сторону сверкающего моря, несясь по горячему песку прямо к воде, задыхаясь от эмоций. Ведь это совсем не радужно, любить кого-то пол жизни, кто видит тебя лишь маленькой девочкой со вспыльчивым характером. Ещё и лучшая подруга на мозг капает. Ситуация становится окончательно невыносимой. Почти добежав до кромки воды, замечаю горой стоящего татуированного парня, ростом почти на три головы выше меня, с красной повязкой на руке — очевидно, спасатель. Идеальная преграда. Не раздумывая, подлетаю к нему, хватая за широкие плечи, и разворачиваю лицом к разъярённой Нобаре, которая уже успела достать гвозди. Надеюсь, стереотип о том, что качки тупые — неправда, и этот громила быстро сообразит мне подыграть. — Ты, сучка, — она сбивчиво дышит и приближается с надувным молотком наперевес, — Даже не думай, что этот спасатель Малибу поможет тебе избежать верной смерти! Заливаясь смехом, выглядываю из его спины и с интересом рассматривая этого так называемого «Малибу», который и бровью не повёл, не изменил выражения лица и вообще выглядел так, будто подобные сцены у него прописаны в ежедневном расписании после обеда. — У тебя всегда такой увлекательный досуг, или это особый вид пляжного спорта? — усмехается мужчина, очевидно намекая на что-то. А он думал, что у меня любимая игра — прятки? Я приобнимаю его со спины и встаю на цыпочки, чтобы видеть его глаза. Дробленные жемчужные крошки впились в стопы. — Только если спина достаточно широкая, чтобы спрятать от приступов бешенства моей подруги, — томно отвечаю я, прижимаясь к накаченному телу теснее, — А то она выглядит опаснее, чем акула, на которую ты должен охотиться. Он расплывается в усмешке, а пылающий красным огнём взгляд смотрит прямиком в душу. Выбритые виски и бледно-розовые выкрашенные волосы влажными прядями спадали на мужественное лицо, и напоминали тёплые закаты в Майами. ​— Хорошая попытка, — хмыкает он, не двигаясь с места. Но я буду не я, если так просто растаю от взгляда какого-то там парнишки, всем своим видом показывающим своё превосходство над всем миром и надо мной в том числе. — Пф, — отпуская его, показушно вытираю об себя перепачканные песком руки, что только что лежали на красивых крепких плечах, — Ничего особенного, — вздёрнув подбородок, вальяжной походкой от бедра захожу в море, подпрыгивая от неожиданно холодной воды. «Боже, какая же я идиотка» — проносится в голове, пока я делаю вид, что меня абсолютно не волнует его пристальный взгляд, прожигающий спину, — «Надо было просто бежать дальше, а не лезть целоваться к местному павлину». — Схватит судорога — спасать не буду, — хищно пройдясь по плавным изгибам, останавливается на моих блестящих пепельных волосах, — Русалочка. Его низкий голос заставил дёрнуться то ли от последнего слова, то ли от пролетевшей мимо шляпки гвоздя. Не оборачиваясь, показываю этому «самовлюблённому нарциссу» средний палец. Хотя, признаю, нарцисс чертовски хорош. — Действительно, сучка, — донеслась улыбка, которая растворялась в шуме прибоя, и наступал вечер где-то за горизонтом, обещающий слишком многое, чтобы быть просто пляжным эпизодом.

***

Прохладный ночной воздух режет оголённые участки загоревшей кожи, пока её светловолосый обладатель рассекает потоки ветра, несясь мимо ползучих машин под двести километров в час на чёрном Харлее. Неоновая розово-персиковая вывеска выделяется среди уснувших многоэтажек по соседству и бросает вызов каждому, кто зайдёт за её дверь. Ночной клуб с незамысловатым названием «Here» насквозь пропитался алкоголем, откровенным флиртом и тяжёлыми басами, от которых вибрируют рёбра. И всё же для своих эта греховная точка на карте была по-особенному уютной. Это место притягивало одержимых. Среди потерянных душ здесь фанатично, до безумия любили скорость, считая её не просто способом передвижения, а лучшим наркотиком в мире магов, и тех, кто слишком долго смотрел в сторону бездны, чтобы остаться прежним. Припарковав своего железного зверя, Король Проклятий уверенно заходит в помещение под приветственные свисты и рукопожатия постояльцев, знающих этого демона в лицо. Сукуна Рёмен — восходящая легенда мира магов, вырывающего победу в гонках даже с самыми опытными ребятами, которые считались непобедимыми. Впрочем, доказывать кому-то свой статус ему нахрен не сдалось. Он уже является воплощением кровожадной победы. Это с виду так, но в окружении близких людей, что были с ним очень долго, он всё-таки простой парень, а не сущий кошмар из старой легенды, как кажется поначалу. Подходя ближе к столику у окна, что находится в самом углу, немного вдалеке и от суеты веселья, сразу замечает макушки своих пацанов. Фушигуро Мэгуми — любимчик и душа компании, как настоящий главарь, неизменно носил строгий костюм и никогда не расставался с виски. Он восседал с краю со своими покорными Гончими, материализованными из теней и дремающим у ног. Итадори Юджи — закоренелый добряк и упрямый мальчишка, который умудряется сохранять искреннюю привычку улыбаться во все тридцать два, игнорируя структуру мира, в котором оказался. Странно, как он очутился в этой солянке. Но факт остаётся фактом — он важная часть коллектива. Сатору Годжо — учитель магии, неуловимый и сдержанный до той степени, при которой просчитать его — задача со звёздочкой, потому что любое его движение выглядело как гениальный ход, даже если он просто тянулся за салфеткой. И только эти парни, растянувшиеся сейчас по диванам в гуле бара, видели тот самый, ослепительно светлый с оттенком океана взгляд, который не бывает спокойным даже в разгар калифорнийского торнадо. — Слушай, хмурый, — Юджи, наклоняясь вперёд и, подавляя смешок, заговорщически понижает голос, — Вот каждый раз одно и то же… он снимает очки, и сразу включается режим «смотри на меня и плачь, детка». — Ты дебил? — Мэгуми отстранённо морщится, но уголок губ всё равно предательски дёргается вверх, — Сравниваешь учителя Годжо с приманкой для фанаток? — Да ты посмотри на него! — не унимается Итадори, размахивая рукой в сторону Годжо, — Врубил свои океаны и сидит довольный. — Ага, — лениво протягивает Фушигуро, не меняя позы и наблюдая за этим с выражением, в котором смешивается скука и безмятежность, — Куда уж тебе со своими пуговицами вместо глаз. — Не, не, — перебивает парень, едва сдерживая смех, — Самый криповый момент — это когда он весь из себя сильнейший, а потом у меня каждый раз дежавю, что сейчас кто-то отъедет. Скорее всего, я. — Ты и без этого кандидат на премию Дарвина, — сухо бросает Мэгуми, почесав белую Гончую за пушистым ухом, которая в клубе выглядела так же, как трезвый человек на выпускном. — Зато помру красиво! — Итадори театрально откинулся на спинку дивана, едва не сбив коктейль. Годжо, который до этого момента выглядел как живая статуя из журнала моды, склоняет голову, после чего, не снимая очков, тепло улыбается, явно привыкший к подобным комментариям и даже находя в них определённое развлечение. — Не завидуйте, разгельдяи, — с иронией тянет учитель, — Мне даже интересно, до какого уровня абсурда вы сегодня дойдёте. — До того, пока не начнёшь продавать билеты на показ глазищ, Майли Сайрус. — С ограничением по выжившим, — заключает Фушигуро, пряча улыбку на дне хрустального рокса. — Какая трагедия… — протянул старший, перемешивая трубочкой голубую лагуну, — Быть настолько прекрасным. Это тяжкое бремя, ребята. И на секунду, несмотря на шум и общий хаос, между ними устанавливается то самое редкое состояние, в котором даже такие вещи, как сила, страх и репутация, отходят на второй план, уступая место бытовой привычке смеяться. Все такие разные, но это не мешает им давать друг другу братскую любовь и поддержку. — О, смотрите-ка! Наш спасатель черепашек привалил, — Юджи громко присвистнул, привлекая внимание, — Братан, скажи честно: ты сегодня спас хоть одного утопающего или просто весь день любовался на своё отражение в воде? Двуликий, опускаясь на мягкий диван с таким видом, будто пространство заранее обязано было под него прогнуться, лениво запрокинул голову и, не утруждая себя приветствиями, ехидно протянул: — Чё, как оно? — оранжевые блики отражаются в мокрых волосах и делают черты лица ещё резче на фоне ночи, которая, кажется, сама отступает перед его присутствием. — Ничего. Делаем ставки, — довольно растянувшись и вытянув длинные ноги, Сатору играет белокурыми бровями в его сторону, — Я зарплату получил. — Супер, — отозвался тот, открывая бутылку бурбона и, делая несколько крупных глотков, выдохнул, — И кто катает сегодня? Парни переглянулись, и по растекающимся улыбкам было ясно: они ждали этого вопроса. — Ты, — ответили они хором, даже не скрывая предвкушения. — Ну и вы, собаки, поставили против меня, естественно? — демон хмыкнул, коротко оглядев присутствующих. — Естественно, — из Фушигуро вырвался хриплый смех, — С тобой ещё трое профи, а они не твоим проклятым пальцем деланные, я тебе скажу. — Поебать, — пожимая плечами, закидывает локоть на спинку дивана, — Лишь бы не бабы со мной соревновались. Раздражает. — Глянь на них, — Юджи кивает в сторону толпы возле танцпола, — До сих пор сжирают тебя глазами. Видимо, ещё хотят. ​— Мелкий, ты за базаром следи, а то я тебя сейчас сам к ним отправлю. Будешь за барной стойкой сопли вытирать, пока я на трассе дельтую, — Сукуна приоткрыл один глаз, лениво переводя тяжёлый взгляд на Итадори, и криво усмехнулся, — Напомнить, кто в прошлый раз твою тачку из кювета вытаскивал? ​Юджи только задорно осклабился, поднимая руки в примирительном жесте. Брейк засчитан, иерархия соблюдена. — Кстати, о бабах… — Мэгуми резко подскакивает с места, тычет в кого-то указательным пальцем и громко орёт, — Ты, блядь, что здесь забыла?!

***

Внутри гремит музыка. Басы оглушают. Я нехотя прекращаю танцевать и оборачиваюсь на кричащее чудовище. Сделав глубокий вдох, не перестаю проталкиваться сквозь плотную толпу пьющих и танцующих людей, и оставляю стакан пина-колады на каком-то столике. Двигаюсь дальше. Вижу смольную макушку брата. Уворачиваясь от пары здоровяков в хоккейных джерси, выныриваю из людской массы, на ходу одёргивая юбку, и сталкиваюсь со взглядом мрачных глаз, обещающих мне скорую расправу. Миловидный Итадори и сэнсэй с комплексом бога — это всё ясно, но вот этого блондина я точно видела в другом месте. На мгновение зависнув на расписанных чернилами руках, вспоминаю сегодняшний день на пляже, и всё становится на свои места. Вернув взгляд на эту ворчащую инфузорию, подхожу вплотную, заехав ладошкой по его поганому пальцу. — Всем привет, — не опуская уголки губ, обращаюсь ко всем. Но в голову бьёт только один. Тот, что сидит дальше всех и смотрит на меня яркими рубиновыми глазницами из-под блондинистой чёлки. Дыхание сбивается. Во рту пересыхает. Зря я оставила тот стакан на столике. Значит, можно свистнуть у брата. — Ты время видела? Почему не дома?! — завёлся Мэгуми, напоминая маму после собрания. — Чего разорался как чайка в брачный период? — с невозмутимым лицом тянусь ему за плечо, мысленно поставив пять баллов за навыки атлетики. Схватывая со стола его стакан с остатками едкого виски, опрокидываю содержимое в себя. Едкое пойло обожгло горло, но марку я удержала. Мэгуми сейчас взлетит и катапультируется через крышу, хотя веселье только начинается. — Нифига себе, у меня аж мурашки пошли, — Юджи, через секунду забыв о своих словах, нервно сглотнул, провожая взглядом пустой бокал, — Она сейчас бахнула твой торфяной скотч и даже не кашлянула? Мне, сука, страшно. — Ну ты партизан. Не говорил, что в отношениях, — с откровенной издёвкой тянет блондин и поднимает бровь, сканируя меня с ног до головы, а потом откидывается на спинку, скривив губы, — Я думал, ты только со своими собаками обжимаешься. Русалочка. Та самая. Надо же, приплыла. — Да какие на хрен отношения, Рё, — раздражённо отзывается Мэгуми, не скрывая напряжения в голосе, — Она моя вечная проблема… Что ж, специально для тебя, — он хватает меня за край юбки и тянет ближе к столу, якобы предъявляя вещественное доказательство, — Это — Фушигуро Серена. Моя младшая сестрёнка, и по совместительству главная причина моей ранней седины.