ЛУЧШЕЕ «ХУДШЕЕ» ЛЕТО

Утопающая в лиловых лучах гостиная, что по вынужденному совместительству была сейчас привалом Мэгуми, кое-как вместила в себя четверых парней и двух девчонок, собственно, из-за которых он ютился на неудобном диване ночами, проклиная всё на свете. А кто ему доктор? Сам позвал этих столичных дам к себе на лето, а они, видите ли, привыкли к удобствам и нагло отвоевали его комнату с большой кроватью, выставив хозяина спать хоть на коврике в коридоре. Но и всем было понятно, что одна сестра не утащится, и обязательно прихватит с собой лучшую подругу, о которой Мэгуми узнал не понаслышке. Яростная Нобара Кугисаки, что вечно крутилась у них в гостях, а он с умилением (и лёгким ужасом) наблюдал за ней, пока они были зелёными первокурсниками. Потом понял, что спорить с Кугисаки по поводу удобств — это как пытаться договориться с ураганом. Проще сразу лечь и умереть. И вот через три года перед ним была уже не та бестия, которая орёт, спорит, швыряется гвоздями и не даёт никому расслабиться. В какой-то момент у Фушигуро в голове словно тумблер щёлкнул, заставив его невольно засмотреться на уже повзрослевшую девушку. Это точно она? Или у него крыша едет от жёсткого недосыпа? Потому что проще было бы, если бы всё оставалось так же, как раньше. Сомнения ушли, когда сёстры назвали её по имени. Она. И что теперь делать? Как смотреть на неё? Или лучше вообще не смотреть? В мыслях с того дня была полная каша, а на душе как-то неспокойно. Это сбивало с толку сильнее любых проклятий. Но сейчас было явно не до лирического кризиса. Настойчивый звонок входной двери вынудил всех дёрнуться и повернуться на звук. Конечно. Не хватало только двухметрового розоволосого «сюрприза» для полного комплекта. — Сера, ближе всех сидишь, сгоняй открой, — ну конечно же, родная сестра стоит на первом месте в списке рабов Фушигуро, у которого режим «эксплуатация родственников» включён по умолчанию. Будто я не человек, а встроенный домашний сервис. ​В такие моменты в нём просыпалось породистое высокомерие Зенинов. Даже больше, чем во мне. Недовольно фыркнув, босыми ступнями тащусь к выходу, собирая по дороге остатки самообладания, чтобы вести себя как можно естественнее. Правда, «естественно» в моём случае — это синоним к слову «агрессивно». К моему огромному счастью и к глубокому соболезнованию для всех, кто попадётся на пути. Такое поведение выстраивалось годами, кирпичик за кирпичиком, не позволяя людям заглянуть в глубь души. Иногда это происходит бессознательно, даже когда повода кусаться вообще нет. Я на автомате включаю этот барьер, не имея над ним никакого контроля. Но умудряюсь швырять время через колено, а собственную кукуху и дурацкие закидоны удержать в узде не способна. В каждом добром слове подвох ищу, как параноик со стажем, так что душевный покой мне явно не грозит. Доверять людям — это роскошь, доступная либо слепым идеалистам, либо клиническим счастливчикам, которые не успели распробовать жизнь на вкус. Я в этот клуб оптимистов явно не прохожу по дресс-коду. Сукуна, кто бы сомневался, стоял у кнопки звонка, будто дверь не поджигается. Отхожу в сторону, позволяя ему войти. Он, кажется, уже свыкся с таким «дружелюбием» с моей стороны. Пропустив его, уже беззаботно собираюсь уходить ко всем. — Эй, а как же приветственные обнимашки? — не веря своим ушам, резко оборачиваюсь, видя его, стоящего в ожидании, с раскинутыми руками и широкой улыбкой. — Ты ещё потанцевать мне предложи, — я улыбнулась, посмеиваясь с собственной шутки. — Потанцуем? — Отвали, — складываю руки на груди, не давая демону понять, откуда у смертных такая тяга свести концы с жизнью, — Может, тебе ещё и чай заварить? — Ну, я не против, — спокойно отвечает он. — Виделись уже, если ты не заметил, — складываю руки на груди. Лицо заливается алой краской, и всё, что я могу сделать, это умчаться со всех ног подальше от коридора и вжаться в плечо Нобары, лишь бы этот чертяка не увидел смехотворную картину. — Чё за авария на ровном месте? — шипит она, рассыпав чипсы по дивану. — Не спрашивай, — бормочу я, пряча лицо в коротких волосах, — Просто… не смотри туда. — Кто бы сомневался… — Малышня, флешка уже подключена? — Двуликий, явно довольный произведённым эффектом, кивает парням, и усаживается возле телевизора, бесцеремонно забрав у хозяина пульт. Взгляды парней сразу же упали на двух ввалившихся девушек, на что Фушигуро лишь закатил глаза. — Они меня потом затрахают вопросами, так что пусть смотрят. — Ну как скажешь, — как по щелчку пальца, он вмиг стал серьёзным, когда первые фотографии появились на экране. Снимки были не самого лучшего качества, но всё равно позволяли разглядеть несколько мужчин абсолютно разных комплекций. Анонимы примерно на одних и тех же точках передавали разным лицам баночки с таблетками. Лицам, начиная с подростков, заканчивая дядечками в солидных костюмах. Несколько уже знакомых мне проклятий расположились на выпирающей канализационной трубе. На следующей подборке они пересчитывали внушительную стопку деньжат, что были втихую переданы боязливыми покупателями, оглядывающимися по сторонам. Осознание, что это происходит в реальной жизни, а не в каком-то дешёвом кино, навевало жуткий холодок по спине. Сами фигуры духов были спрятаны в тени, только зрачки опасно переливались под тусклым светом. Я почувствовала возникшее напряжение каждой частичкой души. — Эти крысы даже не скрываются, — мы посморели так, будто Итадори сказал самую очевидную вещь. — А теперь самое интересное… — он переключил карусель фото, где крупным планом был показан дух с длинными мятными волосами и лоскутным швом на лице. Это значительно отличало его от других. Хотя вулканоголовый явно бы поспорил. — Вы только посмотрите, какая эта мразь вылизанная. Действительно, вся шайка была в мешковатых костюмах, совершенно неприметные, в отличии от него. Одет с иголочки, а раздражающая улыбка устрашала лоскутное лицо. Почему-то знакомая улыбка. Мятные пряди, крупный шрам, прошитый грубыми стежками, наглая ухмылка и безумные глаза с гетерохромией. Где-то я это уже видела. И совсем недавно. — Я его, кажись, знаю… — сказала тихо, но внимание привлекла к себе сразу же, и, вскочив с места, отобрала пульт и приблизила фото на плазме, начиная потихоньку осознавать, — Бляха, Нобара, это тот «зайка» из кафе! Кугисаки, как только до неё доходит, начинает дико ржать, как будто я сейчас озвучила лучший анекдот года. А я так и стою, замечая на себе выпучившие взгляды парней. — Чё происходит? Какой ещё, к чёрту, зайка? — брат тут же закипает от неизвестности. Да и ко всему прочему, почему его сестра знакома с этим хилым наркобароном, да ещё и называет его таким прозвищем? — Боже… — потерев лицо руками, оглядываюсь на брата, не переставая хохотать, — Этот член с яйцами… — смотрю на изображение голубоволосого, — Пытался меня склеить сегодня. Подкатывал, урод. — И как, у него получилось? — голос Сукуны, как гром посреди ясного неба. В глазах одно ожидание, с чего бы вдруг? — Нет, — как бы не хотелось съязвить, но понимание того, что шутки шутить тут никто не собирается, немного осадило, — Не имею даже понятия, как его зовут. Так что я знаю не больше, чем вы. И я точно видела, что после ответа уголок его губ дёрнулся вверх. Они сыграли свою роль в нашем плане: заполучив магический артефакт, запрятанный в волосах, я подстраховалась. И эта «страховка», Сукуна, весьма тебе не понравится.

***

Спустя десять минут бурные разговоры и обсуждения в соседней комнате поутихли, но я так и не решаюсь вернуться из кухни, оставаясь попивать ягодный сорбет, стоя у распахнутого окна. Рочестер тонул в сиренево-розовом свете, пальмы тянулись вверх, слегка покачивающиеся от тёплого ветра, который почти не доходил до окна. Снизу доносится приглушённый шум легковушек, чьи фары скользят по мокрому асфальту, обрывки голосов и музыка, которая теряется где-то между кварталами. Тянуло закурить. Тихие приближающиеся шаги за спиной вывели из потока мыслей и заставили обернуться, чтобы понять, кто этот незваный гость. Я ожидала увидеть подругу или брата, что решили прийти и поговорить по душам, успокоить нервишки, но увидела только того, кто расшатывает мою нервную систему ещё больше. — Нобара сказала, что тебя в таких случаях лучше оставить одну, — оперевшись поясницей на подоконник, перебирает губами кончик фильтра, — Но, как видишь, я решил её не слушать. — Ты всегда так делаешь? — спросила без единой капли язвительности, наверное, в первый раз. — Всегда делаю то, что считаю нужным, — я кивнула, немного усмехнувшись. Надо же, какие мы благородные. — Заткнись, придурок, — вспылила я, отворачиваясь, — У меня, между прочим, до сих пор в районе солнечного сплетения болит, — недовольно потёрла болезненное место, припоминая недавнюю бытовую недо-драку. — На, оттянись, — не сводя с меня глаз, он протягивает сигарету, как будто знает, что она сейчас жизненно необходима, — Держи, я прикрою. Выхватываю и делаю глубокую затяжку, и на секунду задержав острый дым в лёгких, медленно выпускаю его из приоткрытых губ. Интересно, почему он до сих пор так смотрит? — Что, голубки, воркуете? — в спину врезался голос брата. Блять. Я не жилец. Земля мне автомойным порошком. Вот и самое страшное. Приехали. Сукуна зацепил мой потерянный взгляд, направленный куда угодно, но не на него. — Трусишка, — прошептал на ухо, наклоняясь ближе и абсолютно игнорируя вошедшего брата. Рёмен прикрывает своей ладонью мою, незаметно забирая орудие убийства моей психики себе. Да, и ещё, совершенно невзначай, нежно проходится большим пальцем по косточке моего запястья в знак успокоения. На этом моменте размеренное дыхание окончательно помахало мне ручкой. — А что, ты против? — играя мимикой, он пытается разбавить напряжение. Брат усаживается за стол, сканируя нас двоих взглядом заправского прокурора и задумчиво почёсывая подбородок. — Хм… — он оглядывает спокойного, как удава, Сукуну, и передёрнутую меня, — Да, я против. — Мэгги, я… — мешкаюсь, не находя оправдания. — Да я пошутил. Курите на здоровье, — тут же успокоил он, но мне совсем это не помогло, — У вас что, уже всё серьёзно? — Нет. Мы друзья, — выпалила я, отрезая очевидную, шитую белыми нитками ложь. В этот момент Рёмен подыграл: — С привилегиями, — переиграл. — Это как? — Полиамория. Чувствую, что пора уносить ноги, пока брат не применил тактику гипноза и не начал вытягивать с меня информацию. Делаю шаг, чтобы сбежать отсюда от пронзительных глаз. — А ну-ка стоять, — Сукуна окольцовывает моё запястье огромной ладонью и уводит с кухни, бросая ничего не понимающему брату последние слова, — Я её забираю, до утра можешь не ждать.

***

На секунду в узкой комнате повисает тишина. Мэгуми медленно переводит взгляд со стола на дверь, как будто пытается найти там объяснение происходящему. Не находит. — Серьёзно?.. — выдыхает он с усталым неверием, откидывается на спинку стула и косится в сторону коридора, — Я её на лето приютил, а теперь забирают, — бормочет себе под нос. Отличный сервис, пять из пяти. — Расслабься, он её не съест, — Нобара фыркает из гостиной. — С этим человеком у меня вообще нет уверенности ни в чём, — спокойно отвечает и делает паузу, — Кроме того, что он опять будет делать вид, что всё под контролем, — и уже тише, с привычной сухой иронией: — Хотя… она, конечно, сама умеет находить проблемы быстрее, чем я их успеваю предотвращать. — Я бы сказал, это уже стабильный закон Ньютона, — подтянувшийся на кухню Итадори задумчиво чешет затылок, будто реально проводит расчёт. Только не учёл, что вместо учебников у него эротические журналы, — Вселенная смотрит на неё и такая: «Народ, держите ответочку». И приплыли. Мэгуми поворачивает голову на однокурсника, закатывая глаза. — Не начинай. У тебя, придурок, любой закон превращается в «ну типа примерно». — Это как квантовая механика, да? Сорри, я прогуливал, — Юджи лучезарно улыбнулся. — Это как «не лезь туда вообще» — отрезает брюнет, плеснув себе холодной воды. — Всё, умники, я в режим овоща, — подтягивается Кугисаки, шаркая тапочками с заячьими мордами, и проверяет, не разрушили ли эти два идиота квартиру за последние пять минут, — Кто против, тот идёт сам себе ужин готовить. Юджи, не собираясь спорить ни с логикой, ни с Нобарой, уже по локоть залез в холодильник. Вентилятор в углу со скрипом повернулся, сдувая со стола бумажную салфетку. — Тут вообще еда есть или вы солнцем питаетесь? — доносится его голос из полок с йогуртами и вчерашними сэндвичами. — Закажи доставку, — лениво бросает Фушигуро, даже не распахнув ресниц. — А ещё надувной бассейн и выступление Снуп Догга, — поддакнула Нобара, запрыгивая на край стола и поджав колено. Мэгуми приоткрыл один глаз. Его взгляд опустился на заячьи уши на её домашних тапках, торчащие прямо возле его локтя, а затем поднялся к её абсолютно невозмутимому лицу. ​— Кугисаки, слезь со стола, — чеканя слова, выдавил он, — И ради всего святого, мои шикигами выглядят приличнее, чем облезлые кролики. ​— Эй, ты на моих зайцев рот не разевай! — огрызается она, демонстративно пихая пушистый носок поближе к его локтю, — И вообще, скажи спасибо, что я гвозди свои не вывалила, чтобы они мне спинку почесали. Посуду мыть не буду. Мэгуми обречённо качнул головой, но взгляд от её ног убирать не спешил. Оценил, зануда, куда он денется. — О, благослови тебя за это, — искренне радуется Итадори, пропустив бытовую перепалку мимо ушей, и тут же утыкается в телефон, — Так… пицца, бургеры? Или жить красиво и взять суши? — Он сейчас «жить красиво» сказал про суши из доставки, я не могу, — Нобара подавилась смехом, едва не уронив миску с нарезанными ананасами, которые объявила единственным здоровым элементом. — А чё не так-то? — искренне не понимает Итадори, перетягивая на поясе ярко-оранжевое худи, — Это же баланс питания. — Баланс только в том, что ты всё съедаешь, — девушка кое-как отсмеялась, вытерев выступившую слезинку, и потянулась к верхней полке. Достав оттуда полупустую пачку кукурузных хлопьев, она принялась комментировать каждый его выбор так, будто это был не заказ еды, а план государственного переворота. Для убедительности даже замахала вилкой с наколотым ломтиком перед носом Юджи: — Ты в прошлый раз заказал три порции лапши и одну ложку. Мы её по очереди мыли! — Это была оптимизация, — гордо отвечает он, даже не думая обижаться, на автомате подавая той банановое молоко, — Экономия ресурсов, — и с грохотом вытаскивает контейнер кубиков льда, тут же кидая несколько в стакан с кокосовой водой. — Ты где лёд взял? — удивился Мэгуми, вспоминая, что не замораживал формочки. — Отколупал от мяса в твоей морозилке. Фушигуро медленно выдыхает, прикладывая пальцы ко лбу, и на секунду просто зависает в мысли, как он вообще оказался в компании людей, для которых выбор между «сырной пиццей» и «ещё большей сырной пиццей» превращается в стратегическую дискуссию. И снова прикрывает глаза, принимая тот факт, что тишина в его жизни теперь существует исключительно в теории.