I
12 июля 2026 г., 02:03
На промозглую столицу Снежной вновь напала страшная метель, укрывшая снежным одеялом все нахохлившиеся в пургу дома и дворцы. В такую непогоду редко кто покинет стены тёплого дома, дабы выйти на улицу, да и исключением из этих правил обычно являются всякие недобросовестные наркоманы и алкоголики, отчаянно ищущие шприца или бутылки, дабы в химической эйфории расствориться и забыть о тяжестях жизни в северных землях Тейвата.
Часы показывали всего половину третьего. До окончания рабочего дня оставалось пару часов, но это отсутствие всякой активности на улицах и полная тишина в отделении действовали на Саливана лучше любого снотворного. Глаза (а точнее глаз, но не будем вдаваться в лишние детали слишком сильно) слипались, веки наполнялись свинцом и грозились вот-вот захлопнуться.
Он был работником банка Северного Королевства продуктивным и эффективным, но и иначе быть не могло, ведь если ты человек бесполезный и оккупируешь столь высокий пост, как правая рука Предвестника Фатуи, всегда найдутся желающие занять твоё тёплое место а тебя самого отправить туда, откуда возвращаются в гробу с закрытой крышкой.
Но ведь не было ничего криминального в том, дабы вздремнуть на пару минут, не так ли? Нет, не подумайте, Саливан не пренебрегает своими рабочими обязанностями и даже на перекуры не ходит, желая посвящать всё рабочее время служению Дельцу и помощи ему с документами и контрактами! Но сами посудите, в городе такая скука, нега сама просачивается сквозь щели в стенах и усыпляет. Всем нам порой, в самый серый и неплодотворный день, хотелось прилечь на рабочем столе и заснуть на часик-другой.
Между прочим, пару дней назад, Саливан вычитал в газете, что некий учёный рекомендует работать только по шесть часов в день и прерываться на короткий дневной сон. Он тогда хмыкнул и мысленно посмеялся над этим учёным. Неужто тот действительно считал, что Снежная разрешит своему народу тратить столько времени на личную жизнь и не посвящать каждую каплю своей крови и каждую минуту своего жалкого и никчёмного существования на служение Царице?
Но всё же, его преодолевала невыносимая усталость и книга с записями походила на самую мягкую в его жизни подушку. Пообещав себе, что не займёт много времени его короткий отдых, он сложил руки на столе и положил на них голову, позволяя глазам захлопнуться и, впервые за этот долгий день, расслабляясь.
Но не тут-то и было! Стоящий рядом телефон тут же разразил жуткий вопль, от которого юноша подскочил и схватился за сердце, ошарашенно смотря на аппарат. Кто посмел тревожить редкие минуты его покоя? Да будь прокляты все те, кто любит отвлекать людей от их заслуженного отдыха!
— Банк Северного Королевства вас слушает, пожалуйста, назовитесь, — поднеся телефон к уху, максимально вежливо процедил Саливан.
— Можно ограничиться фамилией, или вы потребуете полное имя? — игриво прозвучал голос по ту сторону телефона, от которого у юноши кровь в жилах стыла и подкашивались колени.
Саливан нервно сглотнул и приложил огромные усилия, дабы голос его не дрогнул.
— Господин Панталоне..! Прошу, извините меня! Что-то случилось? Или вам что-то понадобилось? — переспросил он, чувствуя, как ладони потеют.
— А почему должно что-то случиться? Мне всего-лишь хотелось узнать, как поживает мой ассистент. Вы так давно ко мне не захаживали, господин Саливан, я начинаю скучать по вашему лицу, — выдохнул Панталоне, явно раскуривая очередную сигарету за телефонным звонком.
С каких это пор самого Предвестника интересует, как поживает его простой подчинённый? Да, бывало конечно, что у товарища Феофана начинались помутнения в рассудке и он разговаривал с Саливаном на равных, относясь к нему как к простому коллеге или приятному знакомому, но они походили скорее на затишье перед бурей, чем на случайные проявления нежности.
— Давайте вы зайдёте ко мне в офис на пару минут, и уже там мы поболтаем. Я предпочитаю… более интимную обстановку, если вы понимаете, о чём я.
Интимная обстановка? Саливан тряхнул головой и быстро ущипнул себя за руку, дабы убедиться, что его больной разум не начал сочинять и придумывать сюжеты, реализация которых не была возможной от слова совсем. Вся эта авантюра звучала слишком хорошо, дабы быть правдой, и мысленно он уже готовился к тому, что ему и в этот визит что-нибудь да оторвут.
Но не мог же он взять и сказать "нет" своему любимому начальнику, не так ли?
— Хорошо, я вас понял, господин… Сейчас подойду, — тихо согласился он.
— Ну вот и замечательно. Всегда приятно иметь с вами дело. Я буду ждать вас.
Вернув трубку на её заслуженное место, Саливан ещё несколько мгновений мысленно пребывал в неком наваждении и только озадаченно хлопал глазами. Он запустил руку в волосы и вновь навис над поверхностью стола своего, точно не зная, куда себя деть в этой ситуации. За такими приглашениями обычно не скрывалось ничего хорошего. Все, кому не повезло очутиться в Фатуи знали, что когда Предвестник начинает питать к тебе личный интерес, начинай писать завещание.
Но к счастью, а может и нет, у Саливана в принципе не было ничего, что он мог бы передать по наследству, да и родственников не было, ведь силы на личную жизнь откуда-то надо было брать. Оставалось только взглянуть на изображение Царицы, нависшее над дверью и попросить у неё заведомо прощения за все свои грехи.
Словно на казнь идущий, он с насиженного места поднялся и мысленно уже попрощался со своим офисом; на столе сидел недопитый заледеневший в кружке кофе, ручка, которую однажды Саливан украл с благотворительного мероприятия, куда сопровождал начальника своего, фотография некой женщины, которая видимо осталась тут от прошлого хозяина. Что ж, такова жизнь — люди приходят и уходят, и видно, пришло и его время покидать эти уже породнившиеся стены.
Он закрыл дверь за собой и направился по длинному коридору, куда не пробивался свет из окон, прямо в кабинет самого Дельца. Пусть долго и счастливо живут остальные работники этой конторы, но пришла пора Саливану искать себя в другом мире — загробном.
Паркет под ногами скрипел и стонал, будто траурными завываниями провожая юношу в последний путь. Ноги дрожащие сами его привели к ненавистному офису, в который каждый визит ощущался как путёвка в концлагерь. Он собрался, конечно же, дабы лицом в грязь не упасть перед самим Панталоне, отряхнул с плеч рубашки несуществующую пыль так, приличия ради и постучал.
— Войдите! — прозвучал голос по ту сторону двери, точно панталоневый.
Скрип дверной ручки показался Саливану контрольным выстрелом палачей на городской площади, а на удивление совершенно спокойное лицо начальника, на виске которого ни одна венка не торчала и не угрожала лопнуть — предзнаменованием самой страшной и мучительной смерти.
— А чего это вы такой бледный? Я же не собираюсь вас ругать, ну же, садитесь-садитесь. Выглядите неважно, возьмите с тарелки конфету, — разлился песней голос Дельца, когда он подтолкнул к Саливану, действительно, тарелку с конфетами, а не блюдце с отравой или копошащимися в керамике опарышами.
И с каких пор босс такой дружелюбный? Может, это ему два понедельника осталось, и он решил приложить все свои усилия, дабы запомниться хорошим работодателем? Маловероятно.
— Я… С-спасибо, господин, — нервно сглотнул Саливан и дабы не обижать того, неуверенно взял предложенный гостинец, раскрутил пёстрый фантик и сунул конфету в рот — карамельная, тягучая, застревающая в зубах а иногда их даже ломающая. Но до чего же притягательная! Прямо как господин Вексель.
Делец то ли улыбаться, то ли скалиться не переставал.
— Угощайтесь, может, хотите чаю к конфетам? — переспросил тот, носом указывая на, действительно, электрический чайник воткнутый в розетку, стоявший на кофейном столике. А у Саливана складывалось ошибочное представление того, что этот человек питается только крепким сумерским кофе и сигаретами из вечно пустующего порт-сигара, ибо тот не поспевает его пополнять новой партией.
— Нет, спасибо, пожалуй откажусь, — не зная куда деть несчастный фантик, Саливан запрятал его к себе в карман и замахал головой, не желая попадать ещё и в список должников чая под проценты.
Пока вроде никто не собирался казнить его, но он мог поклясться что во всём этом рандеву прятался некий подвох и тот, словно фары ревущего грузовика, стремительно приближался к нему. Не могла же столь важная персона просто взять и пригласить его на чай исключительно из желания полюбезничать? В Снежной вообще редко что делали без какого-либо подтекста, вплетая в каждый приём неприличное количество ниток подоплеки.
Панталоне переплёл пальцы и подбородок на них положил, не переставая томно поглядывать за тем, как его добыча всё ёрзала и обливалась холодным потом сидя в неудобном кресле. Специально, небось, заказал такое, дабы каждый, кто смел посещать эту проклятую обитель, не чувствовал себя спокойно или комфортно.
— Говоря о чае… — начал Делец, томно поднимаясь с кресла своего, словно готовясь крылья демонические расправить свои, но вместо этого он развернулся и посмотрел на пустующую улицу из окна, — Кажется, ваша мать была из Фонтейна, да? Чудесная нация, известная своим артистизмом, кишащим беззаконием, балами, рюшами…
Саливан только кивнул, не желая прерывать размышления вслух своего начальника, ведь никто не знал, взорвётся ли тот за простое слово или дополнение к его идее.
— Когда богачам становится скучно, они начинают придумывать разного рода традиции и ритуалы, чтобы выделяться на фоне простых бедняков. Этим они называют этикет. И этикет этот пронизывает ка-а-аждую часть нашей жизни, от осанки до цвета дамской сумочки. Но представляете, некоторые бывают на нём настолько помешаны, что придумывают даже особые ритуалы для чаепития! Совсем неподалёку отсюда, прошу заметить, открылся чайный домик, позиционирующий себя как традиционно фонтейновский, а с тем, дорогой мой Саливан, хотелось бы мне у вас узнать…
Саливан поднял на него свои умоляющие глаза, голодные до внимания.
— Вы осведомлены о фонтейновском чайном этикете?
По правде говоря — нет. Когда его матушка покинула родные края ради глупой любовной авантюры, она не посчитала нужным светски обучать сына и похоронила всю аристократичную свою ересь в шкатулке из под фамильных украшений. Саливан мог максимум залить кипятком пластиковый пакетик и надеяться на приемлимый вкус, а если уж ему хотелось разнообразить скуку серых дней, то добавлял дольку лимона (без мёда, конечно же, вы вообще видели нынче цены на мёд?).
Но не мог же он просто взять и сказать Панталоне "простите, вспыльчивый вы мой товарищ, но я — необученное быдло, и не разбираюсь даже в том, какой вилкой рыбу едят!", ведь явно от него тот чего-то хотел, а если Саливан не предоставит ему этого — то пойдёт искать у других. А Саливан пресытился тем, как он вечно оказывался не в фаворитах у этого человека.
Да и кому вредила когда-то маленькая ложь? Все лгут, это было в порядке вещей.
— Конечно, а как же иначе? — усмехнулся Саливан, натягивая сквозь нервный тремор улыбку.
Но Панталоне видимо такой ответ удовлетворил, и он точно так же одарил подчинённого своего ухмылкой и спрятал руки за спину.
— Замечательно. Тогда, завтра в три приглашаю вас в чайный дом "Аквамарин" для проверки подлинности методов этого заведения, за вами заедет машина. Не опаздывайте. Не люблю потраченное зря время, — оповестил его Панталоне беззаботно и сел обратно на своё место, руки на стол положив, — Вы свободны.
Вежливо поклонившись своему начальнику, Саливан пулей вылетел из его офиса и слишком громко захлопнул за собой дверь, чувствуя, как сердце его вот-вот выпрыгнет из грудины и разорвётся. С каких это пор сам Предвестник берёт и приглашает его на то, что вполне можно было назвать свиданием и всё ради того, чтобы удостовериться в соблюдении некоего чайного этикета Фонтейна? Боже, насколько же бредово и плохо это звучало! Точно дешёвый роман с полок книжной лавки Новокитежграда.
Но если посмотреть с другой стороны, а когда ещё выпадет Саливану шанс в столь интимной обстановке провести время с боссом? Впервые звёзды на небе сошлись в его пользу, и не мог он просто взять и упустить этот шанс! Он был готов всю ночь провести за изучением ненужных ему традиций, лишь бы произвести впечатление знающего джентльмена перед этим мужчиной.
Решено! Свиданию быть!
