в шкатулке у дельца

      Чайный домик на улице Ландау совсем недавно открыл двери свои посетителям, активно зазывая каждого проходящего на чашечку горячего, ароматного чая. Высокие и закрученные потолки, в которые были закручены мелкие лампочки, встретили Панталоне и Саливана золотой и голубой краской, изображающей различные, судя по-всему, античные сюжеты, ну или по-крайней мере подобие на них. Худощавенький метрдотель, уже горбатый от вечного поклона уважаемым гостям, принял компанию с ничего не значащей улыбкой.       — Резервация для господина Предвестника и его ассистента, да? — поинтересовался он, переворачивая шустро и методично страницы записной книги, всякий раз останавливаясь, когда имена выглядели знакомо.       К гостям подошли две очаровательные служанки в белых чепчиках и приняли у них их пальто, избавляя от лишнего груза в тёплом помещении.       — Так точно, — приветливо улыбнувшись, подтвердил ему Делец, стукнув тростью.       Тот явно находился в хорошем расположении духа — в два за Саливаном заехала длинная, поблёскивающая богатством и чистотой машина, в которой уже удобно расположился его босс и своевольно раскуривал новую пачку сигарет, и всю дорогу они о чём-то бессмысленном болтали; точнее, это господин Панталоне не переставал завуалированно жаловаться на своих коллег и их очередные просьбы на финансирование глупых, по его скромному мнению, авантюр, а Саливан просто кивал и повторял "так точно" и "ну и ну".       Даже погода выдалась на редкость благоприятной. Царица разогнала все тучи своим хорошим настроением и почтила жителей Снежнограда приятным северным солнцем, которое, конечно же, никогда и ничего не грело. Но ничего не могло сломить ту уверенность в Саливане, которая появилась от такого стечения приятных обстоятельств.       Метрдотель провёл их до назначенного столика — не у окна, конечно же. Если в своём кабинете Панталоне мог позволить себе крепкое стекло, которое нельзя было пробить простой пулей, то тут за качество и крепкость местных окон он не мог ручаться и занял весьма безопасное место у угла, открывая себе обзор на каждого, кто входил и выходил. Видно от старых привычек отказываться он никак не собирался.       — Желаете ли вы ознакомиться с чайной книжкой нашего дома, господа? — он встал рядом со столом, и пусть обращался он к ним двоим, смотрел исключительно на Панталоне, словно боясь задеть его тонкую душевную организацию своей невежливостью.       Ну и ладно. Саливану в принципе не очень нравилось когда на него таращился кто-то с этими наигранными манерами. Пусть дальше продолжает на Дельца глазеть.       — С огромным удовольствием, — ответил ему Предвестник, начиная уже кольца свои крутить в скрытом интересе. Неужто ранее тот никогда не бывал в таких местах? Не может быть, ведь учитывая любовь Панталоне к роскоши, он должен был обойти каждый приличный ресторан и быть первым гостем на их открытии.       А может, он действительно просто берёг это местечко специально для того, чтобы пригласить Саливана сюда? Какая честь! А по нему и не скажешь, что его так волновало мнение его ассистента.       Впрочем, тощий, как чайный лист, метрдотель представил им две чайные книжки, на этот раз не обделив Саливана своим вниманием. Решив не мешать господам, он поспешно ретировался и занял своё место у двери, дабы продолжить встречать гостей и принимать их в надлежащем порядке.       Толстый дневник в кожаной обложке чёрного цвета представил название заведения "Аквамарин", выведенный ярко-голубыми буквами, напоминая цвет морской пены. Саливан открыл первую страницу и взгляду его попались "коллекционные чаи" или же, как написано было на фонтейновском — "гранд крю". Видно владельцы заведения хорошенько постарались дабы придать этому месту фонтейновскую аутентичность.       Классификация этого раздела шла не по "зелёный чай" или "чёрный чай" о нет, дорогие мои господа! В столь престижном заведении чаи делили по странам и конкретным плантациям, словно Саливан в каждой из них побывал и был близко знаком с фермерами оттуда. Он поддёрнул пальцем аккуратно две-три страницы и осознал, что список никак не собирался заканчиваться. Недоумение и лёгкая тревога пробежали по его лицу.       — Один мой знакомый сказал, что тут до восьмиста сортов чая. Весьма богатый выбор, должен сказать. В нашей родной Снежной никто ещё чайную культуру в абсолют не возводил, — заметил его потерянность Панталоне, сам листая со спокойным выражением лица книжку, пробегаясь по широкому выбору, — Не будем пытать фортуну, да? Выберите свой любимый, я доверяю вашему вкусу, Саливан.       Саливан почти что округлил глаза, услышав такие слова. Господин Вексель? И доверять ему? Он уже было хотел на себя вопросительно пальцем при всех показать со словами "я? Это что? Шутка какая-то?" но благо удержался от столь позорного представления.       Не было ни для кого тайной, что лорд Панталоне доверял своему подчинённому во многих вещах, явно удивлённый что этот юноша так долго продержался на столь уважительном посту без удачных попыток покушения или без ссылки в не самые приятные места. Саливан часто подписывал документы от имени его, шёл на мероприятия и встречи заместо него и сопровождал его на разных мероприятиях, даже если они не представляли никакой официальной или репутационной ценности.       Однажды, ему даже удалось сопроводить Панталоне, пока тот выгуливал свою очаровательную, но всё же несколько жуткую стаю борзых.       Жест доверия его вкусам — обычное подыгрывание, да и разве не Саливан вчера так уверенно затирал своему начальнику о том, что получше чайных сомелье разбирается в сортах чая? И вот куда его эта пустая самоуверенность привела — в обитель фарфоровых чайничков и изысканных десертов!       Саливан осторожно опустил свой взгляд вновь на чайную книжку, сделав задумчивое выражение лица, и с видом истинного дегустатора принялся вчитываться в название каждого сорта. Руки сами потянулись к разделу с фонтейновскими чайными листьями и его внимание привлёк белый чай высокогорья, собранный прямиком с пика горы Мон Эсус. Эта гора особенно сильно засела у юноши в голове, но точно он вспомнить не мог; может, то были ранние воспоминания из не самого сладкого детства, а может, ему просто запомнились рассказы учительницы по географии об этой горе.       — Думаю… Белый высокогорный чай вам понравится, господин. Здесь пишут про жасмин в содержании а он, как говорят, хорошо успокаивает нервы. После трудного дня — самое то, — пропел Саливан, пока сердце шумно билось в груди и кровь стучала в висках. Что он мог знать об этих проклятых чайных листьях? Только придумать красивую ложь, собранную из перечисленных ингредиентов, на действительность которой он отчаянно молился за этим столиком.       Панталоне ещё раз глянул в чайную книжку, и не приметив для себя ничего интересного, кивнул, одобряя выбор своего ассистента, а тот еле заметно для окружающих облегчённо выдохнул.       — Звучит тонко. Позовём мальчишку, пусть его нам и оформит, — мужчина отложил меню, потеряв к нему всякий интерес и искоса поглядел на других гостей, — Должно быть, владелец сейчас так и купается в деньгах местной элиты. Такой рискованный, но удачный бизнес ход. Нужно будет его как-нибудь пригласить на ужин, согласны?       — …Да, ему точно будет приятно от вашего приглашения, господин, — проговорил Саливан.       Панталоне хрипло посмеялся себе под нос и медленно поднял перчаточную ладонь, подзывая недавнего метрдотеля.       — Мне и моему компаньону, пожалуйста, белый высокогорный чай. Скажите, вы подаёте к нему десерты? — улыбчиво спросил Делец.       — О, конечно! К этому чаю, наш дом может предложить вам печенье мадлен, фруктовые тарты с фруктами на выбор, макароны с начинкой из лепестков роз, фиалки или лепестков апельсинового дерева.       На сей раз, Панталоне не стал давать Саливану форы в выборе для него лакомства.       — Остановимся на макаронах с лепестками роз. И пожалуйста, проследите за их приготовлением. Я, знаете ли, имею очень строгие требования к своим десертам, — угрожающе намекнул ему Панталоне, раскрыв свои глаза.       Мальчишка, осознав что именно имел в виду его гость, напрягся и кивнул, а на лбу его выступили едва заметные бусины пота, блестящие на свету. Кому захочется впасть в немилость Предвестника с не самым устойчивым темпераментом, да и чья паутина обвивала весь Снежноград? У его недоброжелателей было всегда мало выборов, где закончить свои несчастные дни, и ни один из них не звучал благородно или приятно.       — Какой воспитанный. Вот бы все работники были такими послушными, — вздохнул Панталоне, опираясь на спинку стула и несколько расслабляясь, — Доктор говорит, что мне нельзя много нервничать, а некоторые просто нагло провоцируют меня… Благо вы не такой, дорогой мой Саливан. Пока мы ждём чай, не изволете ли вы меня развлечь чем-нибудь?       Саливан только было открыл рот и в небольшой панике хватался за самые примитивные темы разговора, как вдруг милая снегурочка, сидевшая за соседним столиком, с лёгким озорством в глазах протянула им прилично исписанный опросник, в котором оставалось ещё несколько не отвеченных вопросов. Панталоне скептически оглядел его, но всё же принял анкету из рук незнакомки и поправил очки, дабы получше рассмотреть мелкий текст.       — О, ну что за прелесть. Взгляните-ка, Саливан, какие тут чудные вопросы. Не найдётся ли у вас ручки?       В предвкушении и желании самому узнать, какого рода были там вопросы, Саливан машинально потянулся рукой в карман и достал оттуда синюю шариковую ручку, протянув её начальнику.       — Ничего слишком личного, я надеюсь? — поинтересовался юноша, словно уже готовый защищать честь своего Предвестника.       — О, нет-нет. Если бы в столь респектабельном месте спрашивали какие-то уж больно интимные вопросы, в Снежной бы разразился самый настоящий скандал… — протянул Делец, быстро чиркая ручкой на бумаге, — Ваша очередь. Удивите меня.       Даже не задумываясь, Саливан принял из его рук опросник с застывшим дыханием и принял ручку из рук Панталоне, совсем на короткое мгновение соприкоснувшись кончиками пальцев с его, перчаточными и такими неприступными. Но даже такого мимолётного касания хватило, дабы сердце пропустило удар и чуть не заставило забыть о проклятом альбоме перед ним.       И в правду, вопросы были ужасно примитивными и походили на те самые, на которые дети отвечали в купленных в магазине дневниках — "ваша любимая птица?", "ваш идеальный день?", "каково ваше представление о несчастье?". Господину Векселю как-раз выпал последний и Саливан, ведомый своим любопытством, присмотрелся к его ответу:       "Быть рабом".       Неудивительно, что человек, отчаянно старавшийся освободиться от оков, наложенных на него абсолютными богами, всячески избегал стыдливой участи быть в подчинении у кого-то. Но как гласила древняя поговорка, каждый раб мечтает быть господином, не так ли?       И всё же, Саливану попался вопрос "ваше главное достоинство и ваш главный недостаток?". Хм, до чего грубый и бестактный вопрос! Благо это мероприятие было полностью анонимным и единственное, что оставалось тому, в чьи руки попадёт этот альбом — вчитываться и анализировать почерк каждого присутствовавшего, чем вряд-ли станет заниматься здоровый человек.       Быстро что-то начиркав и спрятав ручку у себя в карман, он передал следующему посетителю анкету и вздохнул, кашлянув в кулак. До чего же нервным он чувствовал себя на этом несчастном свидании.       Благо, через пару мгновений появилась официантка, что с бесшумной грацией двигалась сквозь полный зал и подтолкнула небольшой столик из светлого дерева. Сначала на стол легла льняная салфетка, затем — фарфоровый чайник цвета слоновой кости, настолько тонкий, что свет ламп просачивался сквозь его стенки. Для каждого гостя она поставила две чашки, украшенные золотым ободком и акриловым рисунком распустившихся бутонов роз.       — Белый чай высокогорья, три минуты настаивания. Желаете ли вы послушать историю происхождения сорта от нашего дорогого сомелье? — спросила она с привычной вежливостью, губы её розовые двигались в улыбке.       — Не стоит. Оставим для следующего раза, — отказался Панталоне.       Лицо официантки не переменилось. Она приподняла крышку керамического чайничка, разнося раскрывающийся сквозь почки нежнейший аромат покрытой каплями утренней росы груши, только-только сорванной орхидеи и скрытую нотку древесной коры. Плечи Саливана упали, стоило только этому запаху проникнуть в его ноздри, и даже тонкие морщины Панталоне разгладились, будто их никогда и не было.       За этим последовала небольшая этажерка с розовыми, почти что перламутровыми в комнатном освещении, макаронами, посыпанные засахаренными лепестками роз. В дополнении к сервизу они смотрелись очень кстати, отметил про себя Саливан.       Молодая девушка налила в чашку Панталоне совсем немного чая, кивком позволяя ему попробовать, и он поднёс напиток к губам, поцеловав золотой ободок. Везёт же некоторым! Совсем скоро этой чашки прикоснётся какая-то мойщица, которая даже не будет догадываться о том, что из её чашки испил сам господин Делец, так доверчиво и безо всякого сомнения.       Видно оценив качество напитка, он одобрительно кивнул официантке и та отошла, поклонилась и исчезла в бесконечном обороте работы чайного дома.       — Недурно, недурно… — задумчиво протянул он, постукивая пальцами по столу, — Должен признать, я вас недооценивал. Подумаю над тем, чтобы даровать вам титул чайного сомелье.       Щёки Саливана тут же порозовели цветом тех самых лепестков роз и он практически схватился за чайник, желая поскорее скрыть своё смущение за чайной церемонией.       — Ну что вы, вы мне льстите, господин Предвестник… — посмеялся юноша, ровно на три четверти, как того полагал проклятый чайный этикет, которым Саливан увлёкся всю ночь.       Пусть Панталоне не смел и догадываться, но его подчинённый потратил добрую часть своего честно заслуженного сна на то, чтобы опозорить его перед другими.       — Разве? Думаю, мне стоит делать это почаще, вы редко меня разочаровываете, — Панталоне налил себе белого чая и сделал ещё один глоток, прежде чем потянуться к сладкому макарону, — И когда разочаровываете, то сразу исправляетесь. Я сильно ценю вашу преданность нашему делу.       Что же делал с его бедным сердцем этот наглый Предвестник?! Почему он позволяет себе так ласково и нежно отзываться о нём, если практически каждый нежданный визит у Саливана коленки подкашиваются при виде своего начальника, и точно не от бабочек в животе! Или Панталоне был таким от присутствия в публичном месте? Неважно! У Саливана всё равно сбивалось дыхание, пусть и держал он себя в руках блестящим образом.       — Но вы так и не поделились своими впечатлениями от данного заведения. Как думаете, оно соответствует фонтейновским нормам? — опомнился вдруг Панталоне, после того как удиви тельным образом, целый макарон исчез в его рту, а на губах остались следы сахара, которые он слизнул, совершенно не думая, языком.       Да простит Царица Саливана за этот гуляющий и думающий совершенно не о том мозг! Пусть этот рой мыслей, зародившихся при виде такого приземлённого и приветливого господина Векселя утихнет, и как можно скорее! Бедняжка огляделся по сторонам, в отчаянии грешника совращаемого блудницами, фокусируясь на декорациях, антураже и стоящих по сторонам официантов, чья форма отличалась от снежневских стандартов.       — Они хорошо постарались над презентацией и декором, так и не скажешь, что мы сейчас в Снежной, а не Фонтейне, — начал Саливан, — И викторина, и широкий выбор сортов и десертов… Я впечатлён. Думаю, сама Фурина де Фонтейн оценила бы это место.       — Вы правы, — кивнул ему Делец и продолжил и дальше наслаждаться чаем.       До чего приятным был визит сюда! Его начальник раскрылся перед ним с совершенно другой стороны, и Саливан ощущал себя неким избранным, кому повезло лицезреть такого простого и увлечённого всё же простыми, пусть и изысканными событиями, как чаепитие. Ведь Панталоне мог пригласить кого угодно сюда, но выбрал-то он именно своего ассистента, почтив его угощением там, куда не пропустила бы Саливана даже его зарплата за все десять лет непрерывной службы без больничных и выходных.       В центре зала вдруг появилась утончённо одетая женщина, чей высокий рост почти дотягивал до разрисованных потолков. Копну выцветших волос прикрывала длинная шляпа сливового цвета, украшенная раздутыми, огромными павлиньими перьями, и всем станом своим величественным привлекла она внимание собравшихся гостей, заставив Саливана и Панталоне отвлечься от их чая.       — Добрый день, дорогие дамы и господа. Как вы могли заметить, пару минут тому назад, наш скромный коллектив выдал вам небольшой опросник, попросив каждого ответить на определённый вопрос, — она подняла в воздух тот самый альбом, полчаса назад побывавший в руках Саливана, — Так позвольте мне ознакомить вас с ответами, оставленными вами же.       Гости зашушукались, зашептались и давай хихикать между собой. Саливан нервно поёрзал на стуле, что не мог не заметить Панталоне и подтолкнул к нему этажерку с макаронами, совсем незаметно, что она почти что не сдвинулась и на сантиметр, но жест этот заботливый глубоко тронул его и не удержавшись, всё же взял он в руки розовое лакомство и откусил кусочек, пробуя угощение на вкус.       Несмотря на хрустящий корпус печенья, оно таяло во рту, только соприкасаясь с языком. Розы растаяли, оставив после себя душистое и цветочное послевкусие, и сахар оказался не таким уж и приторным, как могло того показаться. В сочетании со столь нежным напитком это был действительно хороший выбор.       Ну конечно же, ведь именно господин Делец их выбрал!       Впрочем, дама, судя по всему хозяйка этого заведения, судя по той старой грации и уверенности с которой она держалась, задавая тон дню, принялась зачитывать вслух некоторые вопросы и ответы на них. Порой она комментировала ответы некоторых гостей и те, в глупых попытках скрыться, отворачивали лица или прикрывали их веером, но это слабо помогало и все в конечном итоге понимали, кто и что написал.       Но тут дошла очередь до "ваше главное достоинство и ваш главный недостаток?" — того самого вопроса, повергшего Саливана в некий шок своей наглостью. Он рефлекторно выпрямился, будто готовый защищать честь свою дворовой котёнок.       — …Преданность и заурядность? Как необычно! — покумекала женщина, а после продолжила спускаться вниз по альбому.       А гости продолжили смеяться над неудобным положением друг-друга, над слишком искренними ответами на ординарные вопросы. День шёл медленно, чай в чайничке успел закончиться а печенье всё оказалось съедено. Их визит подходил к концу.       После того, как Панталоне расплатился с метрдотель и ещё раз сделал комплимент их заведению, Саливан последовал за ним на холодный, морозный воздух. Тот обжёг им лёгкие с непривычки, и юноша посильнее натянул на себя комично большой для него плащ, закутываясь в него.       — Благодарю вас за составленную вами компанию, господин Саливан. Не хотите ли вы, чтобы я вас подвёз до дома? — спросил у него Делец, обернувшись на него.       Но не желая более злоупотреблять этой редкой добротой своего начальника, как-бы потом за неё не расплачиваться, он вежливо отказался. Так они и распрощались, перед чайным домом на улице Ландау, унося с собой приятные воспоминания похода в то место.