Сборная солянка чтобы просто было

Вот сцена в вашем стиле — длинная, вязкая, с акцентом на ощущения и неканонные лисье поведение Наруто: --- Наруто не мог объяснить себе, что происходит, но каждый раз, когда Саске оказывался рядом, он чувствовал что-то странное — что-то, что заставляло его принюхиваться, как будто он пытался уловить запах, который был знакомым и одновременно чужим, который манил его и отталкивал одновременно. Он знал, что ненавидит Учих, знал, что Саске — высокомерный мудак, который смотрит на него свысока, но когда они стали командой, когда им пришлось проводить вместе дни и ночи на миссиях, что-то изменилось. Наруто чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждой частицей чакры, которая пульсировала в нём с самого рождения, смешанная с чакрой Девятихвостого, которая делала его чувства более острыми, более звериными, чем у обычных людей. Он принюхивался к Саске, когда тот стоял рядом, и чувствовал запах — необычный, сладковатый, такой, который не вязался с образом высокомерного Учихи, который пах потом и кровью, как и все шиноби. Он чувствовал что-то ещё, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее, что-то, что он не мог понять, но что притягивало его, как магнит, как запах добычи, который преследует хищника, не давая ему покоя. — Что ты на меня смотришь? — рыкнул Саске, и Наруто вздрогнул, понимая, что снова уставился на него, как идиот. Наруто отвернулся, но не мог перестать думать о том, что чувствовал. Он думал о том, как пахнет Саске, как двигается, как дышит — и это было неправильно, это было странно, потому что он ненавидел Учих, он должен был ненавидеть Саске, но вместо этого он чувствовал что-то другое, что-то, что заставляло его принюхиваться, как животное, которое пытается распознать свою пару. Он спросил у Кибы, потому что Киба был единственным, кто мог понять его — у него был нюх, он понимал запахи, он понимал, что значит чувствовать что-то, что нельзя объяснить словами. Киба рассмеялся, когда Наруто задал ему вопрос, и сказал, что от Саске пахнет самцом, что Наруто дурак, если не чувствует этого. Но Наруто чувствовал другое — он чувствовал, что запах Саске был не таким, как у других мужчин, что в нём было что-то необычное, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее, когда он приближался к нему. И тогда он решил проверить это. Он подошёл к Саске и нагло принюхался к нему, прижимаясь к его шее, чувствуя, как запах ударяет в нос, как он заполняет его лёгкие, как он заставляет его дыхание сбиваться. Саске оттолкнул его, и его глаза были злыми, но в них было что-то ещё — что-то, что Наруто не мог распознать, но что заставляло его хотеть сделать это снова, хотеть приблизиться к нему ещё раз. — Ты что, нюхаешь меня? — спросил Саске, и его голос был хриплым, почти рычащим, как у зверя, который готов защищать свою территорию. — Ты странно пахнешь, — сказал Наруто, и в его голосе была искренность, которая удивила его самого. — Ты пахнешь не так, как другие. — Я часто моюсь, — огрызнулся Саске, но Наруто видел, как он смутился, как его щёки залились лёгким румянцем, который он пытался скрыть. Они подрались, как всегда, и Наруто чувствовал, как его тело болит от ударов, но внутри него было что-то ещё — что-то тёплое, что-то такое, что заставляло его думать о Саске, о его запахе, о его глазах, которые смотрели на него с такой ненавистью и одновременно с чем-то другим, что он не мог понять. А потом Наруто пришёл к Саске ночью. Он не знал, зачем он это сделал, но его тело двигалось само собой, как будто он следовал какому-то звериному инстинкту, который был сильнее его воли. Он проник в комнату Саске, и тот не прогнал его, не ударил, не сказал ни слова — он просто смотрел на Наруто, и в его глазах было что-то такое, что заставляло сердце Наруто биться быстрее, что-то такое, что он не мог назвать, но что было сильнее его. Он прижался к Саске, чувствуя, как его тело дрожит, как его дыхание становится сбивчивым, как он пахнет тем же сладковатым запахом, который преследовал его всё это время. Он целовал его шею, его плечи, его грудь, и Саске позволил ему это сделать — позволил, хотя должен был оттолкнуть, должен был ударить, но вместо этого он просто лежал и смотрел на него, и в его глазах было что-то такое, что Наруто не мог понять. — Ты пахнешь... — прошептал Наруто, и его голос был хриплым, почти рычащим, как у зверя, который нашёл свою пару. — Ты пахнешь так, что я не могу перестать думать о тебе. Саске не ответил. Он просто притянул Наруто к себе, и Наруто почувствовал, как его тело содрогается, как он входит в Саске, как он двигается внутри него, и это было так правильно, так естественно, что он забыл, как дышать. Саске стонал под ним, и его стоны были тихими, почти неслышными, но Наруто слышал их, чувствовал их каждой клеткой своего тела, каждым нервом, который горел от удовольствия. А на утро Саске избил его. Он не сказал ни слова, просто начал бить, и его удары были сильными, злыми, как будто он хотел убить Наруто, уничтожить его за то, что он сделал. Но Наруто чувствовал, что в его ударах было что-то ещё — что-то такое, что заставляло его хотеть большего, хотеть, чтобы Саске снова ударил его, снова прикоснулся к нему, снова почувствовал его. — Ты идиот, — сказал Саске, и его голос был злым, но в нём была нотка, которую Наруто не мог распознать. — Ты тупой, безмозглый идиот. Наруто улыбнулся, и эта улыбка была довольной, как у кота, который объелся сметаны. Он чувствовал боль от ударов, но внутри него было что-то ещё — что-то тёплое, что-то такое, что заставляло его хотеть снова прийти к Саске ночью, снова прижаться к нему, снова почувствовать его запах, который сводил его с ума. И он снова пришёл. И снова Саске позволил ему. И снова на утро избил. И так продолжалось неделю, пока Сакура не заметила, что Наруто ходит довольный, счастливый, как будто он нашёл то, что искал. — По-моему, Наруто извращенец, — сказала Сакура, и в её голосе было удивление. — Ему нравится боль. Саске согласился с ней, но когда он сказал это, он понял, что это касается и его — что он тоже хотел этого, что он тоже чувствовал это странное притяжение, которое не мог объяснить, но которое было сильнее его. — Иди сюда, — сказал Саске, и его голос был хриплым, почти рычащим, и Наруто подошёл к нему, чувствуя, как его тело дрожит, как его сердце бьётся быстрее, как он снова хочет прижаться к нему, снова почувствовать его запах, снова стать его. Он ударил Наруто, но в этом ударе была не злость — в нём было что-то другое, что-то такое, что заставляло Наруто улыбаться, несмотря на боль. Наруто знал, что Саске не сможет остановиться, как и он сам, что это было только начало, что они будут продолжать это — ночи, полные страсти и боли, и дни, полные ударов и ненависти, которые на самом деле были чем-то другим, чем-то, что они не могли назвать, но что было сильнее их обоих. И Наруто знал, что он не остановится. Что он будет приходить снова и снова, что он будет чувствовать этот запах, этот вкус, эту боль, которые были его наказанием и его наградой, его проклятием и его спасением. ---