Сборная солянка чтобы просто было

Вот дополнение — попаданка родилась в этом мире, помнит прошлую жизнь, но лица и имена стёрлись, и как она находит свой якорь в Кибе. --- Та, кто помнит Она родилась в этом мире, но не была им. Она знала это с самого детства, когда смотрела на своих родителей — Харуно Кизаши и Мебуки — и чувствовала, что они знакомы, но не были её настоящей семьёй. Она помнила другую жизнь, но не могла вспомнить лиц. Она помнила запахи, звуки, ощущения, но имена исчезли, как вода сквозь пальцы. Была любовь, была боль, был кто-то, кого она любила больше жизни, но его лицо было стёрто, как старая фотография, которую оставили под дождём. Она помнила только чувство. Тёплое, как утреннее солнце. И когда она смотрела на Сакуру, свою сестру-близнеца, она чувствовала, что они связаны, но не так, как были связаны в той жизни. В той жизни у неё был кто-то другой. Кто-то, кто пах лесом и собакой. Кто-то, кто смеялся громко и открыто. Кто-то, чьё имя она забыла, но чей запах преследовал её в каждом сне. Она не пыталась найти его. Она не знала, как искать человека, которого не помнила. Она просто жила — училась быть шиноби, ненавидела кровь, старалась быть похожей на Сакуру, чтобы никто не заметил, что она другая. Но иногда, когда она оставалась одна, она смотрела на свои руки и думала о том, кого они касались раньше. Она встретила Кибу в Академии. Он был шумным, дерзким, пах лесом и псиной, и когда он впервые заговорил с ней, она замерла. Не потому что он был красив, а потому что его голос — он отдавался эхом в её памяти, как будто она слышала его раньше, в той жизни, которую она не могла вспомнить. — Эй, ты чего такая молчаливая? — спросил он, и она посмотрела на него, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Ты же Сакура, да? Ну, или её тень. Вы же близнецы, но ты как будто не здесь. Она не ответила. Она просто смотрела на него, и в её голове проносились обрывки воспоминаний — чей-то смех, чьи-то руки, чей-то запах, который был таким же, как его запах. Она не знала, что это значит, но она знала, что он важен. Что-то в нём было важно. Они не стали друзьями сразу. Он был слишком громким, она — слишком тихой. Но он замечал её. Он подходил к ней, когда она сидела в тени, когда она смотрела на облака, когда она пыталась вспомнить то, что не могла вспомнить. Он приносил ей мясо, которое жарил на костре, смеялся, что она слишком худая, и смотрел на неё так, как будто она была загадкой, которую он хотел разгадать. Она начала привыкать к нему. К его голосу. К его запаху. К его присутствию, которое заполняло пустоту в её груди. Она не знала, почему он был ей так дорог, но она чувствовала, что рядом с ним она становилась собой. — Ты странная, — сказал он однажды, когда они сидели на крыше Академии, и он смотрел на закат. — Ты смотришь на меня так, как будто я должен быть кем-то другим. — Может быть, — ответила она, и её голос был тихим, почти шёпотом. — Я не знаю. Я помню только запах. Он повернулся к ней, и его глаза были такими же карими, как у Акамару, и он спросил: — Какой запах? Она закрыла глаза, и в её голове возник образ — лес, костёр, чьи-то руки, которые держали её за плечи. И запах. Запах леса и собаки. — Такой же, как у тебя, — сказала она. Он не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, что заставило её сердце биться быстрее. Он не знал, что это значит, но он знал, что она не врёт. — Я не знаю, что это, — сказал он, — но я знаю, что ты мне небезразлична. Прошло время. Они стали командой, стали друзьями, стали кем-то большим. Она не пыталась найти ответы в своей прошлой жизни. Она просто позволила себе чувствовать то, что чувствовала сейчас — его тепло, его смех, его руки, которые держали её, когда она падала. Она не знала, был ли он тем, кого она помнила, но она знала, что он стал тем, кого она любила в этой жизни. — Я люблю тебя, — сказала она однажды, и её голос был твёрдым, уверенным, как никогда раньше. Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то такое, что заставило её забыть, как дышать. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже. И она поняла, что прошлая жизнь не имела значения. Важно было только то, что у неё есть теперь. Тот, кто пах лесом и собакой. Тот, кто смеялся громко и открыто. Тот, кто стал её домом, даже если она не помнила, как его найти.