Сборная солянка чтобы просто было

Вот мини-история на 1 страницу о брате-близнеце Сакуры. --- Тень розы Его звали Син. Он был старше Сакуры на семь минут, и это было единственное, в чём он её опережал. Син родился с её глазами, её цветом волос, но в нём не было её целеустремлённости, её гнева, её желания доказать миру, что она чего-то стоит. Он был тихим, почти невидимым, всегда стоял в тени своей сестры, всегда был тем, кого замечали в последнюю очередь. Он не был шиноби. Не потому что не мог, а потому что не хотел. Ему не нравилась боль, не нравилась кровь, не нравилась ненависть, которая пропитывала воздух в мире, где люди убивали друг друга за кусок земли или за чужую идею. Он хотел быть целителем, как его сестра, но даже в этом он уступал ей. Сакура была гением, а он был просто… Син. Просто тень, которая существовала только тогда, когда на неё падал свет. Он встретил его случайно. Точнее, он всегда знал, что он существует, но впервые увидел его только тогда, когда тот пришёл в их дом, чтобы поговорить с Сакурой. Какаши Хатаке. Беловолосый, с ленивой улыбкой и одним глазом, который смотрел на мир так, как будто он уже видел всё, что можно было увидеть. Син смотрел на него и чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, как его дыхание становится сбивчивым, как внутри него разливается что-то странное, что-то такое, что он не мог объяснить. Он не знал, что это значит. Он никогда не думал о том, что может любить кого-то так, как он любил Сакуру, но по-другому. Он никогда не думал о том, что он может быть с кем-то, кроме своей сестры. Но когда Какаши посмотрел на него, его глаз был тёплым, почти нежным, и Син почувствовал, как внутри него что-то переворачивается. — Ты брат Сакуры? — спросил Какаши, и его голос был низким, хриплым, почти чужим, но Син чувствовал, как этот голос проникает в его сердце, как он оставляет там след, который не исчезнет никогда. — Да, — сказал Син, и его голос был тихим, почти неслышным, как шёпот ветра в ночи. — Я Син. Какаши улыбнулся, и в его улыбке было что-то такое, что заставило Сина забыть, как дышать. Он не знал, что это значит, не знал, как это назвать, но он знал, что он хочет видеть эту улыбку снова, что он хочет быть рядом с этим человеком, что он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Прошло время. Син и Какаши встречались тайно, в тени деревьев, в старых заброшенных зданиях, в местах, где никто не мог их увидеть. Син знал, что это неправильно, что это не должно было случиться, что Какаши был учителем его сестры, что он был старше, что он был тем, кого нельзя любить. Но он не мог остановиться. Он не мог перестать думать о нём, не мог перестать хотеть его, не мог перестать чувствовать то, что он чувствовал. — Я не знаю, что это, — сказал Син однажды, когда они лежали в траве, и солнце светило им в лицо. — Я не знаю, почему я чувствую это, когда ты рядом. Какаши посмотрел на него, и его глаз был тёплым, почти нежным, и он сказал: — Это любовь, Син. Это просто любовь. Син не знал, что сказать, не знал, как ответить на это признание, которое было таким простым и таким сложным одновременно. Он просто закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом моменте, в этом тепле, в этом чувстве, которое было сильнее страха, сильнее сомнений, сильнее всего, что он знал о себе. Он знал, что это яой. Он знал, что это неправильно в глазах общества, что это не должно было случиться, что это было запретно. Но он также знал, что это было правильно, что это должно было случиться, что это было то, чего он хотел всю свою жизнь, даже когда не знал об этом. Он не был попаданцем. Он был просто Сином, братом Сакуры, тенью, которая наконец нашла свой свет. — Я люблю тебя, — сказал Син, и его голос был тихим, почти неслышным, но он знал, что Какаши услышал его. — Я знаю, — сказал Какаши, и его голос был таким же тихим, таким же шёпотом. Они лежали в траве, и их руки были переплетены, и Син чувствовал, как его дыхание становится ровнее, как он наконец находит то, что искал всю свою жизнь — место, где он может быть собой, место, где его принимают, место, где его любят, несмотря ни на что.