Царевна-Лягушка

Феофан отстранился от губ Дотторе, и в ту же секунду старший отшатнулся, словно его обожгли. Его лицо исказилось гримасой отвращения, а в глазах вспыхнул холодный гнев, который он не пытался скрыть. Он провёл тыльной стороной ладони по губам, словно стирая чужое прикосновение, и сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. — Ты что себе позволяешь? — голос Дотторе прозвучал резко, с металлическим звоном, от которого в коридоре, казалось, задрожали свечи. — Ещё с парнями я не целовался. Я сын королевской крови, другой бы за такой поступок лишился головы! Он смотрел на Феофана сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли тепла — только холодное презрение учёного, который столкнулся с чем-то выходящим за рамки его понимания и теперь пытался уничтожить это, унизив источник. Он ждал оправданий. Он ждал слабости. Он ждал, что Феофан сломается. Феофан опустил голову, уставившись в каменный пол. Его пальцы дрожали, но он заставил себя говорить спокойно, ровно, хотя внутри всё сжималось от боли, которую он привык прятать за мягкой улыбкой. — Прошу прощения, — сказал он, и голос его звучал тихо, но без тени унижения. — Но это было необходимо. Я не собирался доставлять вам неудобства. Поверьте, ваше отвращение для меня не новость. Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнула тень горечи, которую он тут же спрятал за привычной маской спокойствия. Дотторе не должен был видеть его слабость. Никто не должен был. — Тц, да плевать уже, — огрызнулся Дотторе, поправляя воротник, который на самом деле не нуждался в поправке. — Чтобы больше не подходил ко мне. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Ясно? Он резко развернулся и зашагал обратно в зал, не оглядываясь. Шаги его гулко отдавались в пустом коридоре, и каждый из них был как удар молота по хрупкой надежде, которую Феофан так глупо носил в груди. Он знал, что это будет больно. Он знал, что это закончится именно так. Но почему-то внутри всё равно что-то оборвалось. Феофан застыл на месте, провожая старшего взглядом. Спина Дотторе скрылась за поворотом, и только тогда младший выдохнул — тяжело, с хрипом, будто воздух вдруг стал гуще и плотнее. Он стоял в пустом коридоре, где тусклые свечи отбрасывали длинные тени на стены, и чувствовал, как его мир рушится — снова. Как всегда. Каждый. Каждый, кого он встречал на своём пути, относился к нему с тем же отвращением. Сначала люди из его родного дома, когда он был человеком. Они терпели его, пока он был полезен, а потом выгнали, когда он перестал соответствовать их ожиданиям. Потом — из дома, где он превратился в лягушку. Там его не терпели даже ради выгоды — просто использовали, как вещь, и выбросили, когда он надоел. И вот теперь — Дотторе. Сын короля. Учёный. Тот, кто смотрел на него не как на вещь, а как на загадку. Но даже загадки не спасают от людской жестокости, когда разгадка оказывается слишком неудобной. Он думал, что Дотторе — другой. Он думал, что холодный ум учёного способен на большее, чем простая брезгливость. Но оказалось, что все они одинаковые. Все, кто встречался ему на пути, видели в нём лишь инструмент. И когда инструмент переставал быть полезным — его выбрасывали. Феофан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже. Глаза защипало, но он не позволил себе заплакать. Он не плакал уже много лет. Никогда. Ни за что. Слёзы — это слабость, а слабость в его мире — смерть. Он развернулся и пошёл в обратном направлении — туда, где не было музыки, где не было бальных платьев и пьяных улыбок. Туда, где его никто не знает. Где он снова будет никем. Как всегда. Он шёл по тёмным коридорам, и каждый шаг отдавался в его груди глухой болью. Он не знал, куда идёт. Он просто шёл, потому что остановиться было страшнее. Остановиться — значит признать, что всё кончено. Что он снова один. Что он снова никто. ————————————————————— Весь оставшийся бал гости то и дело подходили к Дотторе с вопросом: — А где же твоя жена? Мы так и не успели с ней познакомиться! Дотторе натягивал на лицо ледяную, почти совершенную улыбку, разводил руками и невозмутимо врал: — Ей стало нехорошо. Сказалась усталость. Она ушла в резиденцию отдыхать. — Ах, бедняжка! — восклицали дамы, прижимая руки к груди. — Передавай ей наши пожелания скорейшего выздоровления. Мы так надеялись поговорить с ней о моде и тканях! Её ковёр был просто невероятен! — Непременно, — кивал Дотторе, делая глоток вина и пряча за бокалом холодную усмешку. Он был мастером лжи. Он врал легко, изящно, без запинки. Каждое его слово было отточено годами придворных интриг и научных экспериментов, где правда была лишь помехой. Он врал так искусно, что сам начинал верить в свои слова. И никто — никто из этих глупых придворных не догадывался, что его «жена» сейчас где-то бродит по ночному городу, стирая с губ вкус поцелуя, который Дотторе так и не смог принять. Его братья тоже не упустили возможности подколоть его. — Слышал, твоя жена сбежала? — усмехнулся Скарамучча, подходя с бокалом в руке. — Прямо с бала. Интересно, что же её так напугало? Может, твоя холодность? — Ей стало плохо, — ответил Дотторе, не меняя выражения лица. — Усталость. Ты бы понял, если бы хоть раз в жизни работал, а не сидел на шее у отца. Скарамучча скривился, но промолчал — он знал, что Дотторе умеет ранить словами больнее, чем кинжалом. Капитано подошёл следом, нависая над младшим братом своей массивной фигурой. — Ты уверен, что она вернётся? — спросил он, и в голосе его прозвучала не столько насмешка, сколько любопытство. — Она не выглядела как человек, который хочет остаться. — Она вернётся, — ответил Дотторе, и в голосе его мелькнула тень неуверенности, которую он тут же подавил. — Она моя жена. У неё нет выбора. Капитано хмыкнул, но ничего не сказал. Он просто отошёл, оставляя Дотторе наедине с его мыслями. ————————————————————— В резиденцию Дотторе вернулся ближе к часу ночи. Бал вымотал его до предела — не столько физически, сколько морально. Он устал улыбаться, устал врать, устал делать вид, что ему не всё равно. Он чувствовал себя опустошённым, как после долгого эксперимента, который не принёс результатов. Он скинул пальто на пол, не потрудившись повесить его на вешалку, и устало прошёл в гостиную, где тускло горела одна-единственная свеча. Её свет отбрасывал дрожащие тени на стены, делая комнату неуютной и пустой. — Феофан, я жду объяснения, — произнёс он холодно, не глядя по сторонам. Тишина. Только потрескивание свечи и завывание ветра за окном. — Феофан? — переспросил Дотторе, поднимая взгляд. Пусто. Никого. Только тени от свечей пляшут на стенах. Банка на столе пуста. Мох смят, вода не тронута. Ни следа. Ни записки. Ничего, что указывало бы на то, что Феофан вообще был здесь. Дотторе медленно обошёл комнату, заглянул в спальню, в коридор, даже на кухню. Ничего. Феофан исчез. Просто взял и исчез, словно его никогда и не было. Он остановился посреди комнаты, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Не злость. Не обиду. Просто пустоту. Там, где раньше был холодный расчёт, теперь зияла дыра, которую он не мог заполнить. — Неужели свалил втихую? — усмехнулся Дотторе, но в голосе его не было радости. Только пустота. Та самая, к которой он привык. — Ну и плевать. Скажу матушке-царице, что не был он моей судьбою, а предателем редкостным. Врать я всегда умел. Он прошёл к столу, налил себе вина, выпил одним глотком и сел в кресло, уставившись в стену. Почему-то внутри — там, где у нормальных людей болит сердце, — было пусто и холодно. Дотторе не понимал, почему. Он никогда не понимал. Он был учёным, он привык всё раскладывать по полочкам, но сейчас он не мог найти объяснения этому странному чувству. «Почему мне не всё равно?» — спросил он себя, но не нашёл ответа. Весь вечер он провёл в лаборатории, перебирая старые записи, заваривая снадобья, записывая формулы. Он не думал о Феофане. Совсем. Он запретил себе думать о нём. Он был учёным, он был сыном короля, он был Дотторе — и он не позволял себе слабостей. Но формулы не складывались. Чертежи казались бессмысленными. Он перечитывал одни и те же записи по десять раз, но мысли его были далеко. Он злился на себя за эту слабость. Он пытался заглушить её работой, но работа не помогала. Он лёг спать со спокойной душой. Или так ему казалось. ————————————————————— В это же время Феофан сидел в лесном домике, спрятанном среди вековых сосен на окраине Снежной. Домик был старым, почти развалившимся, но всё ещё хранил тепло очага и воспоминания о тех временах, когда здесь жили люди — или те, кто когда-то считал себя людьми. Он нашёл этот домик много лет назад, когда впервые оказался в Снежной. Тогда он был ещё человеком — или почти человеком. Он искал убежище, место, где можно спрятаться от мира, и нашёл его здесь. С тех пор он возвращался сюда каждый раз, когда мир становился слишком жестоким. Феофан сидел в продавленном кресле, поджав ноги, и смотрел на огонь. Облик лягушки он так и не принял — тело человека было ему дороже, даже если оно требовало манны, даже если оно делало его уязвимым. Он хотел быть человеком. Хотя бы сейчас. Хотя бы одну ночь. Огонь в очаге трещал и шипел, отбрасывая тёплые блики на его лицо. Он чувствовал, как манна медленно восполняется — слишком медленно. Поцелуй Дотторе помог, но этого было недостаточно. Он всё ещё чувствовал слабость в руках и тяжесть в ногах, но он не хотел возвращаться в облик лягушки. Не сейчас. Не после всего, что произошло. Он обдумывал, чем заняться теперь. Вне роли «жены» сына короля он был никем. Бездомным бродягой, который умеет лишь превращаться, печь хлеб и ткать ковры, а потом падать в обморок от истощения. Он мог вернуться в Снежную, но что ждало его там? Презрение, унижение, одиночество. Он мог уйти дальше, в другие земли, но везде было одно и то же. — Как будто это не первый раз, — прошептал Феофан, и голос его дрогнул. — Прошлые поступали так же. Сначала терпели, потом пользовались, потом выгоняли. Почему я думал, что он будет другим? Он усмехнулся — горько, с болью, — и прикрыл глаза. Он вспомнил, как впервые увидел Дотторе. Тот стоял на болоте, холодный и надменный, и смотрел на него — маленькую зелёную лягушку — с отвращением. Но потом что-то изменилось. Дотторе начал замечать его. Начал говорить с ним. Начал интересоваться им. И Феофан, глупый Феофан, позволил себе поверить, что этот раз будет другим. Что Дотторе — не такой, как все. — Глупый, — прошептал он. — Глупый Феофан. Никто не полюбит лягушку. Даже если она умеет становиться человеком. Он замолчал, и в тишине домика было слышно только, как потрескивают дрова в очаге и воет за окном снежная вьюга. ————————————————————— Утро в Снежной встретило Дотторе ледяным ветром, бьющим в окна, и голосом Царицы, который разносился по всему тронному залу громче любой вьюги. — Иль Дотторе! — крик матери пробивал стены, заставляя придворных вздрагивать. Царица стояла у трона, сложив руки на груди, и в глазах её полыхало пламя, способное сжечь дотла целый город. — Что ты за мужчина такой, что отправил юного парня одного домой! Так ещё и когда он был в нездоровом состоянии! Кто тебя так воспитал! Я сегодня же хочу видеть Феофана, нам есть что обсудить. Дотторе стоял перед ней ровно, руки за спиной, лицо — маска невозмутимости. Он уже приготовился к этому разговору. Он всегда готовился ко всему. — Увы, это невозможно, — произнёс он, придав голосу нотку печали, которой на самом деле не чувствовал. — Что значит «невозможно»!? — Царица шагнула вперёд, и её голос дрогнул от гнева. Дотторе вздохнул — тяжело, театрально, как делал всякий раз, когда нужно было разыграть спектакль. Он опустил взгляд, будто ему больно говорить, будто правда ранит его самого. — Моя суженная оказалась предательницей народа, — сказал он медленно, с расстановкой, давая каждому слову упасть в тишину зала. — Намешала мне эликсира для приворота, а сама планировала завоевать место главного банкира нашей страны. Сейчас она покинула стены Снежной и больше не является моей будущей женой. Слова вылетали сами собой, гладкие, как отполированный лёд. Дотторе даже не требовалось времени, чтобы придумать эту историю — ложь текла из него легко, будто он репетировал её всю ночь. — Кошмар! — воскликнула Царица, хватаясь за край трона. — А казался таким приличным юношей! Надо найти его и дать ему поплатиться за неуважение к королевской крови! — Не волнуйтесь, матушка, — Дотторе позволил себе лёгкую, почти нежную улыбку. — Он уже получил по заслугам. Царица прищурилась, изучая сына. Но Дотторе был непроницаем. Он стоял перед ней как ледяная статуя, и даже самый проницательный взгляд не мог бы найти в нём и тени сомнения. — Хорошо, — сказала Царица наконец. — Но если он появится в городе снова — ты лично доставишь его ко мне. Живым или мёртвым. Я хочу, чтобы предатели помнили цену своих поступков. Дотторе поклонился: — Будет исполнено. ————————————————————— Когда разговор кончился, Дотторе покинул тронный зал с лёгким сердцем. Всё прошло идеально. Мать поверила, придворные затихли, а репутация его осталась безупречной. Он шёл через рыночную площадь Снежнограда, вдыхая морозный воздух и ощущая себя победителем. Никто не посмеет усомниться в его словах. Никто не узнает, что Феофан ушёл сам. Что он, Дотторе, позволил ему уйти, даже не попытавшись вернуть. Он почти наслаждался этим чувством вседозволенности, как вдруг кто-то столкнулся с ним на узкой улочке. — Прошу прощения, — раздался голос, который Дотторе узнал бы из тысячи. Доктор поднял взгляд — и замер. Перед ним стоял Феофан. Тот самый, которого он только что объявил предателем. Тот самый, который должен был быть далеко за пределами Снежной. Тот самый, что сбежал в ночи, не оставив даже записки. Но сейчас он стоял на рынке, как ни в чём не бывало. На нём была фиолетовая барочная блузка с кружевными манжетами, черные брюки с высокой посадкой, а поверх — длинная накидка с капюшоном, отбрасывающая тень на его осунувшееся лицо. Он выглядел старше, чем в прошлую встречу. Усталым. Но живым. Дотторе почувствовал, как внутри что-то дёрнулось. Он не знал — злость это была, удивление или что-то иное. Он не позволял себе в этом разбираться. — Феофан, — прошептал Дотторе с ехидной, почти ядовитой улыбкой. — Какая встреча. Младший не сказал ни слова. Даже не взглянул на него. Просто прошёл мимо, будто Дотторе был не более чем столбом, будто их поцелуй, их ночные разговоры, их странная связь — ничего этого не существовало. Дотторе усмехнулся этой реакции. Холодной. Отстранённой. Он хотел окликнуть его, остановить, потребовать ответов — но что-то внутри подсказывало, что не стоит. Слишком много прохожих. Слишком много глаз. Ещё увидят — и пойдут слухи. А слухи в Снежной — это оружие. Он решил не приставать и продолжил свой путь. Но пройдя пару метров, Дотторе остановился. Что-то заставило его обернуться. Не любопытство. Не беспокойство. Просто... чувство. То самое, которому он не позволял существовать. Он обернулся — и увидел, как трое высоких, грузных мужчин почти окружили Феофана. Младший стоял, вжавшись спиной в стену, и растерянно оглядывался по сторонам, не зная, куда себя деть. Мужчины наступали, ухмылялись, и их пьяные голоса разносились по пустеющей улице. Дотторе узнал их. Местные головорезы, которые промышляли на тёмных улочках, когда вечер опускался на город. Даже такие люди умудрялись жить среди стен Снежной — приличной, просвещённой страны. Ирония судьбы. — Сам виноват, — прошептал Дотторе, отворачиваясь. — Нечего расхаживать по вечерам одному. Он сделал шаг в сторону резиденции. Потом второй. Третий. Но ноги не слушались. Он остановился. Сжал зубы. «Пусть разбирается сам, — подумал он. — Он сам выбрал уйти. Он сам решил, что я ему не нужен. Я не обязан...» Он не договорил мысль. ————————————————————— Панталоне стоял среди трёх мужчин, и его сердце колотилось где-то в горле, но на лице не дрогнул ни один мускул.Он слишком хорошо умел скрывать страх - годы жизни среди тех,кто сильнее,научили его этому искусству в совершенстве. -Ну же,разве ты не хочешь расслабиться с нами?-проговорил один из них,тот,чье лицо,казалось,сама природа лепила в припадке гнева.От него разило дешёвым вином и гнильцой,от которой у Панталоне свело скулы. -Да-да,-подхватил второй,скаля жёлтые зубы,которые напоминали клавиши старого расстроенного фортепиано.-Как может такая дама расхаживать тут одна?Что за муж у вас никудышный.Мы вот с тобой бы так не поступили.Мы бы ценили такую красоту. Панталоне попытался отступить,но стена была позади - холодная,влажная от ночного тумана.Он почувствовал,как ледяной пот выступил на спине,но голос его остался ровным,без тени страха. -Я не дама,-сказал он твёрдо,глядя каждому из них прямо в глаза.-И я не ищу компании.Вы обознались. -А кто ж ты тогда?-усмехнулся третий,и его рука потянулась вперёд,намереваясь схватить Панталоне за талию.-Сладкий пирожок?Из сладкого теста? Но его пальцы не коснулись ткани.Рука была резко и больно отброшена в сторону,и в следующее мгновение позади Панталоне раздался голос - ледяной,спокойный,с той самой стальной ноткой,которую Панталоне узнал бы из тысячи. -Проблемы? Чья-то рука легла ему на плечо - твёрдая,уверенная.Она прижимала его к тёплому телу,и Панталоне,подняв взгляд,увидел над своим плечом лицо Дотторе.Он стоял за его спиной,как стена,и его глаза горели холодным огнём,способным заморозить любого,кто посмеет сделать ещё один шаг. -Неужели муженёк объявился?-усмехнулся самый низкий из головорезов,но в его голосе уже не было прежней уверенности. -Да,-ответил Дотторе,и голос его был спокоен,но в нём звенела сталь.-Прошу подметить,что я не просто муженёк.Я - сын короля Пьеро.И я прошу вас по-хорошему уйти и протрезветь,пока я не попросил по-плохому. Рука на плече Панталоне сжалась сильнее,притягивая его ближе к себе.Панталоне чувствовал,как колотится его сердце - и не знал,от страха или отчего-то другого,от чего внутри разливалось тепло,которого он не испытывал уже много лет. -Да нам-то что?-плюнул в сторону один из мужчин,но его голос дрогнул.-Мы ничего не делали.Стоим,болтаем.Преступление? -А то,-Дотторе сделал шаг вперёд,заслоняя Панталоне собой,-что одно моё слово - и вам при всём городе снесут головы с плеч.За неуважение к законам страны.За попытку оскорбить члена королевской семьи.И за то,что вы вообще посмели поднять на него руку. Головорезы переглянулись.Их пьяные мозги соображали медленно,но они всё же поняли:спорить с сыном короля - плохая идея.Очень плохая. -Пошли,-буркнул самый высокий,сплюнул в снег и развернулся. Остальные последовали за ним,ворча что-то под нос,но не смея обернуться.Их шаги стихли в ночной тишине,и улица опустела. Только тогда Дотторе убрал руку с плеча Панталоне.Но не сразу.Он задержал её на мгновение дольше,чем нужно,и Панталоне почувствовал это - лёгкое,почти незаметное колебание,которое сказало ему больше,чем любые слова. -Спасибо,-сказал он сухо,стараясь не встречаться взглядом с Дотторе.Он не знал,что сейчас чувствует - благодарность,злость или что-то более опасное.-Но я справился бы сам. -Уверен?-в голосе Дотторе послышалась усмешка,но без прежнего холода.-Ты стоял,прижатый к стене,и не мог пошевелиться. -Я мог,-Панталоне поднял взгляд,и в его глазах сверкнула искра вызова.-Я просто ждал подходящего момента. Дотторе прищурился,оценивая его. -Теперь с тобой поговорим,-произнёс он,и в голосе его снова появилась знакомая стальная нотка.-Или убежишь,как в прошлый раз?Сбежишь в ночь,прячась за гордостью? -Сам сказал не появляться у тебя на глазах,-огрызнулся Панталоне,пытаясь высвободиться из его хватки,но Дотторе не отпускал.-Я выполняю приказ.Так что не смей меня упрекать. -Умный мальчик,-усмехнулся Дотторе,но на этот раз в его голосе не было насмешки.-Слушаешь,что говорят старшие. -Я слушаю только то,что имеет смысл,-ответил Панталоне,и его голос стал твёрже.-А в твоих словах его не было.Ты сказал уйти - я ушёл.Ты сказал не появляться - я не появлялся.Чего ещё ты от меня хочешь? Дотторе задержал на нём взгляд,и в этом взгляде было что-то новое - не гнев,не презрение,а что-то,чего Панталоне не мог прочитать.Он был учёным,он умел анализировать,но сейчас его холодный ум отказывался давать ответ. -Я хочу,чтобы ты перестал убегать,-сказал он наконец.-От себя.От меня.От того,что между нами. -Между нами ничего нет,-Панталоне покачал головой.-Был договор.Я исполнил свою часть.Ты - свою.Всё кончено. -Кончено?-Дотторе шагнул ближе,и Панталоне почувствовал его дыхание на своём лице.-Тогда почему ты здесь?Почему ты не ушёл из города?Почему ты всё ещё здесь,в Снежной,где каждый может тебя узнать? Панталоне открыл рот,чтобы ответить - но не нашёл слов.Потому что Дотторе был прав.Он мог уйти.Он должен был уйти.Но он остался.И сам не знал,почему. -Это не твоё дело,где я и почему,-ответил он,и голос его стал холоднее.-Я ушёл с бала,потому что ты сам меня выгнал.Ты сказал,что не хочешь меня видеть.Я ушёл.Чего ещё ты хочешь? -Я хочу получить то,что обещано,-Дотторе смотрел на него в упор.-Ты сказал:«После бала я отвечу на все твои вопросы».Но ты ушёл до того,как выполнил обещание. -Я ушёл,потому что меня выгнали,-Панталоне усмехнулся,но в усмешке была горечь.-Ты сам сказал мне уйти.И я ушёл.Договор считается выполненным,когда одна сторона разрывает его.Ты разорвал его первым. -Я не разрывал,-Дотторе нахмурился.-Я просто сказал тебе не подходить ко мне. -На балу,-Панталоне поднял руку,останавливая его.-Ты сказал:«Не подходи ко мне никогда».Это и есть разрыв.Я ушёл.И я не должен тебе ничего. Он развернулся,готовясь уйти,но Дотторе схватил его за руку. -Ты должен,-сказал он,и в голосе его звучала сталь.-Ты обещал. Панталоне замер.Он медленно повернулся и посмотрел на Дотторе.В его глазах была усталость - такая глубокая,что Дотторе на мгновение почувствовал себя виноватым. -Ты хочешь знать,кто я?-спросил Панталоне,и голос его стал тише.-Хорошо.Я скажу.Я - человек,который научился превращаться в лягушку,чтобы выжить.Я - тот,кого использовали,бросали и предавали столько раз,что я перестал считать.Я - тот,кто испёк тебе хлеб и соткал ковёр,потому что ты был единственным,кто смотрел на меня не как на вещь.Но я ошибся.Ты такой же,как все. Дотторе молчал,и в его глазах мелькнуло что-то,чего Панталоне не мог прочитать. -Я не такой,-сказал он тихо. -Докажи,-Панталоне усмехнулся,но в усмешке не было радости.-Оставь меня в покое.Дай мне уйти.Если ты действительно не такой - ты позволишь мне уйти и не будешь искать. Дотторе смотрел на него долгую минуту.В его голове проносились тысячи мыслей,но ни одна из них не давала ответа.Он хотел сказать ему что-то - но слова застревали в горле. -Хорошо,-сказал он наконец.-Иди.Но знай:ты не выполнил обещание.И это будет преследовать нас обоих. Панталоне отвернулся и пошёл прочь.Шаги его были ровными,спокойными,но Дотторе видел,как дрожат его плечи.Он смотрел ему вслед,чувствуя,как внутри разрастается пустота. Они разошлись в разные стороны - один в ночь,другой - в свою холодную резиденцию.И никто из них не знал,увидятся ли они снова. ————————————————————— Неделя прошла тихо.Спокойно.Без единой встречи. Дотторе ходил по своим делам,занимался экспериментами,посещал дворцовые собрания,пил вечернее вино у камина - и ни разу,ни единого раза не увидел Феофана на улицах Снежнограда.Тот сдержал слово.Исчез.Растворился в снежной круговерти,будто его и не было. -Ну и славно,-произнёс Дотторе вслух,сидя в кресле с книгой в руках.-Так и должно быть. Он почти поверил в это.Почти убедил себя,что холодная пустота в груди - не более чем усталость от работы.Что странное чувство потери,которое преследовало его по ночам,когда он лежал без сна и смотрел в потолок,- всего лишь остаточное явление от долгого эксперимента.Он был учёным.Он умел объяснять всё,даже то,что не поддавалось логике.Но сейчас логика молчала. Он перелистывал страницы,но не видел ни единой буквы.Перед глазами стояло лицо Феофана - бледное,уставшее,с той самой горькой улыбкой,которая сказала больше,чем любые слова.Дотторе злился на себя за эту слабость.Он сжал книгу так,что побелели костяшки пальцев,и заставил себя читать.Слова не складывались. Он отложил книгу и уставился в огонь.Пламя танцевало,отбрасывая тени на стены,и в этих тенях ему мерещился силуэт человека,которого он сам выгнал.Которого сам предал.Который не сделал ему ничего плохого,кроме того,что посмел быть собой. -Я не должен о нём думать,-сказал он вслух,и голос его прозвучал глухо в пустой комнате.-Он нарушил договор.Он ушёл.Он не ответил на мои вопросы.Всё правильно. Он почти поверил и в это. Но утром восьмого дня по городу разнеслись барабаны.Громкие,тягучие,они собирали народ на главной площади.Дотторе вышел из резиденции,накинув тёплый плащ,и направился к центру - посмотреть,что за событие собрало почти всё государство. Площадь была заполнена до отказа.Люди стояли плотной стеной,шушукались,переглядывались.В центре возвышалась деревянная сцена,а над ней - чёрный эшафот с верёвкой,которая мерно покачивалась на ветру.Дотторе подошёл ближе,встал среди придворных,и взгляд его упал на сцену. И сердце остановилось. За решёткой,прикованный цепями,сидел Феофан.Его руки были связаны за спиной,лицо - в грязи и ссадинах,волосы спутаны.Та одежда,которую он носил,теперь висела грязными лохмотьями,сквозь которые виднелись порезы и синяки.Он сидел,опустив голову,безжизненный,как сломанная кукла.Он не смотрел на толпу.Он просто ждал. Дотторе почувствовал,как внутри что-то рухнуло.Что-то тёплое и давно забытое.Он не знал,что это за чувство - не знал,как его назвать, - но оно заполнило грудь,сжало горло,заставило его дыхание участиться.Он смотрел на Феофана,и в его голове проносилась одна единственная мысль:это я.Я сделал это.Я придумал ложь.Я подписал ему приговор. Он перевёл взгляд на мать.Царица стояла на трибуне,сложив руки на груди,и смотрела на толпу с королевским величием.Она улыбалась.Она была довольна. -Матушка,-Дотторе подошёл к ней,натянув на лицо привычную ледяную улыбку.-Что же за мероприятие такое,что собралось почти всё государство? Царица обернулась к нему,и в глазах её сверкнула гордость. -Сегодня отмечается юбилей законов Снежной,-сказала она.-После будут торжественные выступления,а в конце дня - публичная казнь того,кто осквернил нашу кровь.Твоего предателя. -Неужели...-начал Дотторе,но Царица перебила его,не давая договорить: -Да,сын мой.Именно он.Твой предатель.Тот самый Феофан.Ты сам сказал,что он планировал заговор против короны.Ты сам принёс доказательства.Я помню. Дотторе кивнул,чувствуя,как внутри всё холодеет.Он смотрел на сцену,на связанного человека,на его спутанные волосы и грязное лицо,и где-то глубоко в душе знал правду. Он не виноват.Феофан не предавал никого.Он не нарушал законов,не покушался на трон,не планировал захватить казну.Всё это - ложь.Придуманная им самим,Дотторе.На ходу.Для удобства.Чтобы избавиться от неудобной обузы.Чтобы мать не искала его.Чтобы все думали,что он - враг.Чтобы никто не узнал правду.Правду о том,что Дотторе позволил себе слабость.Что он целовал мужчину.Что тот мужчина стал ему небезразличен. Но теперь эта ложь стоила Феофану жизни. -Придурок,-прошептал Дотторе одними губами,отворачиваясь от матери.-Какой же я придурок. Он пошёл вдоль сцены,туда,где за решёткой сидел осуждённый.Гвардейцы не обратили внимания - принц имеет право подойти к приговорённому,тем более к тому,кого сам сдал.Они расступились,давая ему пройти. Дотторе оказался перед Феофаном. Младший поднял голову.Его глаза были тусклыми,пустыми.В них не было страха - только усталость и какая-то странная обречённость.Он уже смирился.Он ждал конца.Но когда он увидел Дотторе,в его взгляде мелькнула искра - не надежды,а горькой усмешки. -Пришёл посмотреть,как умирает твой предатель?-спросил он,и голос его звучал хрипло,но в нём чувствовалась сталь.-Наслаждайся.Я не буду кричать.Не доставлю тебе такого удовольствия. -Вставай,-прошептал Дотторе,опускаясь на колени и начиная развязывать верёвки на его руках.Голос его дрогнул.-Просто иди за мной. Феофан непонимающе поднял взгляд.Он не верил.Он не мог поверить. -Что ты делаешь?-спросил он,и в голосе его послышалось недоверие.-Ты же сам меня сдал.Ты придумал эту ложь.Зачем теперь спасать? -Потому что я ошибся,-Дотторе быстро накинул на его плечи свой плащ,скрывая грязь и рваную одежду.-Потому что ты не заслуживаешь смерти.Потому что я...я не хочу,чтобы ты умирал. -Тц,-Феофан усмехнулся,но в усмешке его была горечь.-Так это из-за тебя я враг народа?Это ты придумал всё?Ты сделал меня предателем.Ты чуть не дал меня казнить.И теперь ты говоришь,что ошибся? -Давай потом,-Дотторе приложил палец к губам,призывая к тишине.-Потом всё объясню.А сейчас - просто иди.Если мы будем спорить здесь,нас увидят. Феофан смотрел на него долгую минуту.В его глазах боролись злость,недоверие и что-то ещё - то,что он сам не мог назвать. -Ты хоть понимаешь,что ты сделал?-спросил он тихо.-Ты обрёк меня на позор.Ты сделал меня врагом.Ты лишил меня всего,что у меня было.Даже имени. -Я знаю,-Дотторе подхватил его под руку и вывел со сцены через задний проход.-И я готов это исправить. ————————————————————— Дверь за ними захлопнулась.Дотторе прислонился к ней спиной,переводя дыхание.Он смотрел на Феофана,который стоял посреди комнаты,держась за стену.Грязный,избитый,в лохмотьях - но с горящими глазами. -Ты идиот,-сказал Феофан,и голос его звучал ровно.-Ты придумал ложь.Ты сделал меня предателем.Ты чуть не дал меня казнить.Объясни. -Это была единственная возможность заставить мать перестать тебя искать,-ответил Дотторе.-Если бы ты просто исчез,она бы не остановилась.Она нашла бы тебя.А так - она не ищет мёртвых предателей. -Ты хотел,чтобы она считала меня мёртвым.-Феофан прищурился. -Да. -Ты не имел права решать за меня.-голос Феофана стал холоднее.-Ты отнял у меня выбор.Ты сделал меня врагом народа.Ты уничтожил всё,что я построил в этом городе. -Я знаю,-Дотторе скрестил руки на груди.-Но у меня не было времени на другие варианты.Мать уже собиралась отдать приказ о твоём поиске.Нужно было действовать быстро. -И ты выбрал ложь,предательство и мою смерть?-усмехнулся Феофан. -Я выбрал твою жизнь,-ответил Дотторе.-Даже если ты считаешь иначе. -С чего ты вообще решил,что я хочу,чтобы ты меня спасал?-Феофан шагнул вперёд.-Я мог бы уйти из города.Я мог бы начать заново где-нибудь ещё. -Мог бы,-согласился Дотторе.-Но ты не ушёл.Ты остался в Снежной.Почему? Феофан замолчал.Он смотрел на Дотторе,и в его глазах мелькнула тень неуверенности. -Это не твоё дело. -Теперь это моё дело,-ответил Дотторе.-Потому что ты здесь.Потому что я спас тебя.И потому что теперь мы должны решить,что делать дальше. -А если я не хочу ничего решать? -Тогда уходи,-Дотторе пожал плечами.-Я не держу тебя.Но если ты уйдёшь сейчас,ты не выживешь.Мать узнает.Она всегда узнаёт. Феофан отвернулся к окну.Снег падал за стеклом,заметая улицы. -Что ты предлагаешь? -Останься здесь,-сказал Дотторе.-В резиденции.Никто не будет тебя искать.Мать считает тебя мёртвым,а слуги не болтают лишнего. -То есть я снова должен быть твоей женой?Закрытой в этих стенах?-в голосе Феофана послышалась горечь. -Нет,-Дотторе ответил спокойно.-Ты будешь моим гостем.Просто...будет лучше,если ты не будешь появляться на людях.Хотя бы какое-то время. -Ты серьёзно думаешь,что я останусь после всего,что произошло? -Я не знаю,что ты выберешь.-Дотторе встретился с ним взглядом.-Но я знаю,что если ты уйдёшь,то вряд ли выживешь.Мать не остановится. -А если я останусь?Что тогда? -Тогда мы придумаем,как снять с тебя обвинения.-Дотторе пожал плечами.-Это займёт время,но это возможно. -Ты говоришь так,будто я могу тебе поверить. -Я не прошу тебя верить мне,-ответил Дотторе.-Я прошу тебя дать мне шанс. Феофан смотрел на него долгую минуту,взвешивая все за и против.Тишина в комнате становилась тягучей. -Хорошо,-сказал он наконец.-Я останусь.Пока. Дотторе кивнул,и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. -Я принесу тебе чистую одежду,-сказал он.-И перевязку.Твои раны выглядят...не лучшим образом. -Я справлюсь сам,-ответил Феофан. -Я знаю. Дотторе вышел и вернулся через несколько минут с бинтами и тёплой водой.Он поставил таз на стол и повернулся к Феофану. -Раздевайся,-сказал он. Феофан замер. -Что? -Раздевайся,-повторил Дотторе.Он говорил ровно,без тени смущения.-Я обработаю твои ссадины и синяки. -Я же сказал,что справлюсь сам. -Я видел твои руки,-Дотторе кивнул на дрожащие пальцы Феофана.-Ты даже пуговицы не расстегнёшь.Иди сюда. Феофан открыл рот,чтобы возразить,но Дотторе уже взял его за руку и усадил на край кровати.Он начал расстегивать его рубашку,и тишина повисла в комнате - тяжелая,неловкая.Слышно было только дыхание и шорох ткани. -Ты мог бы просто принести одежду и уйти,-тихо сказал Феофан,отводя взгляд. -Я мог бы,-ответил Дотторе.-Но ты бы не перевязал раны.Я видел,как ты дрожишь. Рубашка упала на пол,и Дотторе замер на мгновение.Тело Феофана было покрыто синяками,следами от верёвок и мелкими порезами.Он молча взял бинт,смочил его в воде и начал осторожно протирать повреждённую кожу. Феофан шипел сквозь зубы,но не отстранялся.Он смотрел в стену и старался не думать о том,как пальцы Дотторе касаются его тела - аккуратно,почти профессионально. -Кто это сделал?-спросил Дотторе,не поднимая взгляда. -Гвардейцы.-Феофан говорил ровно,стараясь не смотреть на Дотторе.-Когда они пришли за мной,я не собирался идти с ними добровольно.Пришлось тащить силой.По лесу,через кусты,пока я пытался вырваться.Они держали крепко - вот и осталось. Дотторе сжал бинт,но ничего не сказал. -Где ты жил?-спросил он,начиная обрабатывать свежие царапины на его предплечье. -В одном месте.-Феофан дёрнул плечом.-Там меня и нашли. -В каком именно? -Какая разница? - Феофан усмехнулся,и в голосе его мелькнула усталость.-Это было временное убежище.Я перебрался туда,когда...когда решил,что мне нужно исчезнуть. -То есть ты не хочешь говорить,где именно. -Я не вижу смысла, - ответил Феофан,и голос его стал глуше.-Это место больше не важно.Гвардейцы его нашли.Теперь оно пустое. Дотторе промолчал.Он видел,как Феофан уклоняется от ответа,и не стал настаивать. -Тебя нашли там? -Да, - коротко ответил Феофан.-Кто-то заметил меня по дороге.Доложил властям. -И ты не смог уйти заранее? -Я не знал,что за мной идут, - Феофан поднял взгляд на Дотторе.-Я думал,что всё кончено.Что ты забыл про меня. Дотторе молчал,продолжая обрабатывать раны.Тишина в комнате становилась тягучей,но он не нарушал её. -Закончил, - сказал он наконец,откладывая бинт.-Можешь надеть чистую рубашку. -Иль Дотторе, ты самый ужасный мужчина из всех, кого я знаю! Дотторе потёр ушибленную скулу и вдруг спросил: -Ты знаешь других мужчин? -Чего?-Панталоне замер, сбитый с толку. -Ты уже нашёл другого мужчину? - Дотторе повторил вопрос, и в его голосе послышались странные нотки. Ревность? Нет, не может быть. Он не ревнует. Это просто любопытство. Просто… - Нет, это было образное выражение! -огрызнулся Панталоне, но злость его начала угасать, уступая место изнеможению. -Да и вообще!- начал он, но не договорил. В этот момент в дверь резиденции постучали. Громко. Настойчиво. На пороге стояла Царица. Её глаза метали молнии, а голос звенел, как натянутая струна. -Что это было!? - крикнула она, входя в резиденцию без приглашения. -О чём вы?- Дотторе притворился непонимающим, хотя внутри всё сжалось. -О краже нарушителя законов страны! - Царица была в ярости. -Что за поведение, Иль Дотторе! Как ты посмел так поступать! Неужели и сам решил предать родину?! - Матушка! - Дотторе шагнул вперёд, загораживая проход в спальню. -Послушайте! Феофан не виноват. Это я. Тот, кто сам виноват. Я выставил его предателем, хотя он им не является. Я врал, врал от начала до конца. Феофан скрывался всю неделю лишь по моему приказу. И на балу тоже я его бросил. Он не виноват. Царица застыла. Её лицо побледнело, а затем покрылось багровыми пятнами гнева. -Иль Дотторе! - закричала она так, что стёкла в окнах задрожали. - Что ты себе позволяешь, юноша! Ты - сын короля! Ты - будущее Снежной! И ты врёшь собственной матери! Защищаешь какого-то бродягу, которого сам же назвал предателем! - Матушка… -Молчи! - Царица шагнула к нему, её голос стал тише, но от этого ещё страшнее. - Ты опозорил себя. Опозорил наш род. Ты ослушался приказа. Ты украл преступника. Если бы это был любой другой -ты бы уже сидел в подземелье. - Но это был не другой, -сказал Дотторе, и в голосе его впервые послышалась усталость. -Это был Феофан. И он ничего не сделал. Я придумал всё сам, потому что не хотел, чтобы вы знали, что я… что я позволил ему уйти. Что я не смог удержать его. Что я чувствую к нему нечто… Он запнулся. Не договорил. Царица смотрела на него долгую, тягучую минуту. В её глазах горел гнев, но где-то в глубине мелькнуло что-то иное. Сомнение. -Ты понимаешь, что я могу приказать казнить вас обоих за такое? -спросила она тихо. -Понимаю, - ответил Дотторе, не опуская взгляда. - Но казните меня одного. Он - не при чём. из комнаты послышался тихий усталый стон.Феофан страдал от нехватки маны. - Матушка, прошу меня простить, -сказал он быстро, и в голосе его послышалась мольба, которой он никогда раньше не позволял себе. - Я поступил глупо. Таких ошибок больше себе не позволю. -Тогда выйдешь замуж за Феофана, как и велела судьба, - приказала она твёрдо. -И плевать мне на твоё отвращение к однополой связи! Судьба выбрала его - значит, он твой муж. И точка. - Хорошо! -ответил Дотторе не думая. Он даже не осознал, что сказал. Слова вырвались сами, будто кто-то другой произнёс их за него.