Встречный ветер

Royal Blood — Figure It Out

Тэхен влетел в гостевой дом за десять минут до того, как отец вышел на кухню пить утренний кофе. Он успел скинуть кофту, сунуть ноги в тапочки и принять максимально невинный вид, сидя за столом с кружкой чая, будто так и просидел здесь всю ночь, читая книгу. — Ты чего такой бледный? — спросила мама, ставя перед ним тарелку с яичницей. — Спал плохо, — соврал Тэхен, отводя взгляд. — Море шумело. На самом деле он не сомкнул глаз. В голове прокручивались кадры прошедшей ночи: рёв мотора, чёрный мотоцикл, наклоняющийся до асфальта, и глаза Чонгука, смотрящие на него сквозь толпу. Тэхен отпил чай и почувствовал, как уголки губ предательски ползут вверх. — Я сегодня снова пойду гулять, — сказал он как можно спокойнее. — К вечеру вернусь. — Только без этих гонок, — строго сказал отец, не поднимая головы от газеты. — Я слышал, вчера полиция останавливала каких-то лихачей на набережной. Тэхен кивнул с самым серьёзным лицом, на которое был способен. — «Если бы ты знал, пап, — подумал он, — что я не просто видел этих лихачей. Я сидел с ними в гараже и пил пиво». Он вышел из дома около пяти вечера, сказав, что хочет посмотреть закат с пирса. На самом деле его ноги сами несли его к старому маяку. Воздух пах солью и свободой, и Тэхен чувствовал, как внутри разрастается предвкушение. Он не знал, придёт ли Чонгук сегодня, но от одной мысли о нём сердце билось быстрее. Когда он подошёл к пирсу, компания уже была в сборе. Джин махал ему с бетонного парапета, Лили крутила в руках зажигалку, Юнги ковырялся в моторе своего старого байка. Но Чонгука не было. — Он скоро будет, — сказал Джин, будто прочитав его мысли. — Поехал заправляться. Крис сегодня опять вызвал его на гонку, пришлось сгонять на трассу, проверить покрышки. — Крис не успокоится? — спросил Тэхен, садясь на тёплый бетон рядом с Джином. — Крис — богатый придурок, который не может смириться, что у него не самое быстрое авто в городе, — фыркнула Лили. — Он уже год пытается выиграть у Чонгука. И каждый раз проигрывает. Но у него связи, деньги, поэтому он всё ещё здесь и всех достаёт. Тэхен хмыкнул. Богатые мальчики с комплексами — он таких в Сеуле навидался. Но этот Крис казался другим. В его глазах Тэхен видел настоящую злобу. Не просто спортивную, а личную. Рёв мотора разорвал вечернюю тишину, и через минуту чёрный мотоцикл влетел на пирс, эффектно затормозив у самого края воды. Чонгук спрыгнул с байка, снял шлем, и его взгляд сразу нашёл Тэхена. — ты пришёл, — сказал он, усмехаясь. — Я думал, папа тебя в клетку посадил. — Папа ещё не знает, что я общаюсь с нелегальными гонщиками, — парировал Тэхен, поднимаясь на ноги. Чонгук подошёл ближе, и Тэхен заметил на его запястье новую царапину, видимо, с недавней гонки. Парень проследил за его взглядом и усмехнулся. — Это мелочи. Крис пытался подрезать меня на повороте, пришлось уходить в дрифт по гравию. — И ты всё равно выиграл? — А ты сомневался? — Чонгук приподнял бровь, и в его голосе послышалась та самая наглая уверенность, от которой у Тэхена внутри всё переворачивалось. Он хотел сказать что-то острое, но вдруг в голове всплыла картинка: чёрный байк, входящий в поворот на скорости, идеальная траектория, точный расчёт. Тэхен знал это чувство. Сам так делал тысячи раз. — Дай-ка угадаю, — сказал Тэхен, глядя Чонгуку в глаза. — Ты вошёл в поворот на второй передаче, потом переключился на третью, чтобы выйти с ускорением. Крис сбросил скорость, потому что испугался гравия, а ты наоборот — прибавил. Чонгук замер. Его лицо на секунду потеряло свою наглую расслабленность, и в глазах мелькнуло что-то вроде удивления. — Откуда ты… — начал он, но договорить не успел. — Я просто наблюдательный, — перебил Тэхен с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли напряжения. — Видел такие гонки в интернете. Ложь вышла такой естественной, что даже Джин рядом поверил. — О, ты ещё и разбираешься! — воскликнул розоволосый. — Чон, ты смотри, какой у нас эрудированный красавчик! Чонгук всё ещё смотрел на Тэхена странным взглядом. Он явно что-то чувствовал, но не мог понять, что именно. — Слушай, — сказал он, не сводя с Кима глаз, — раз ты такой умный, может, попробуешь проехать? Прямо сейчас? Хочешь, дам свой мотоцикл? Тэхену показалось, что сердце остановилось на одну секунду. Внутри всё завопило: «ДА, ДА, ЭТО ЖЕ ТВОЙ ШАНС, ПОКАЖИ ИМ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ». Его пальцы уже зачесались от желания взять руль, почувствовать знакомую тяжесть байка и ту свободу, которую он так любил. Но в тот же момент он услышал голос — холодный, расчётливый, тот, который всегда помогал ему выживать в мире, где нельзя показывать все свои карты. — «Нет. Нельзя. Если они узнают, что я гоняю в Сеуле с четырнадцати лет, это изменит всё. Они будут смотреть на меня по-другому. Чонгук будет видеть во мне соперника, а не просто парня, с которым можно сидеть и пить пиво. А я не хочу быть его соперником». Тэхен открыл рот, чтобы отказаться, но в этот момент Лили, стоящая рядом с банкой энергетика, ухмыльнулась и громко сказала: — Чон, ты что? У нас же есть закон: села — дала. Ты серьёзно хочешь посадить его на свой байк? А то вдруг он первый раз за рулём, положит мотоцикл, а ты потом будешь должен жениться на нем? Компания заржала. Тэхен почувствовал, как кровь прилила к щекам. Его задело не то, что Лили сомневается в его навыках, он мог бы доказать обратное за три секунды. Его задело, что она в шутку сказала «села — дала», как будто он какая-то девочка, которую подвозят до дома. Но он не мог показать свою обиду, так что вместо этого он выдал идеальную маску: усмехнулся и закатил глаза. — Не переживай, — сказал он, обращаясь к Чонгуку. — Я лучше постою. У меня сегодня голова болит, и если я разобью твой мотоцикл, ты будешь на меня обижаться до конца отпуска. Он сказал это так легко, так небрежно, что все поверили. Даже Чонгук, который на мгновение задумался, а затем хмыкнул и пожал плечами. — Как хочешь. Но если передумаешь, то знай, я не против. Только предупреждаю: я пью пиво после гонок. Садиться на байк после меня — значит взять на себя ответственность за мою репутацию. Тэхен рассмеялся. Громко, искренне, хотя на самом деле внутри всё кипело. — «Если бы ты знал, — думал он. — Если бы ты знал, что я могу обойти тебя на этой же трассе. Что я выигрывал гонки в Сеуле, когда мне было шестнадцать. Что у меня за плечами четыре года, шестьсот часов за рулём и тридцать побед в нелегальных заездах». Но он промолчал. Они вернулись в гараж, когда небо начало темнеть. Сегодня компания была больше — пришло ещё несколько ребят, которых Тэхен не знал. Они жарили сосиски на мангале перед гаражом, пили пиво, слушали музыку. Юнги притащил старую колонку, и в воздухе зазвучал тяжёлый гитарный рифф, под который хотелось или драться, или целоваться. Чонгук сидел на капоте старой машины, стоящей в углу гаража, и смотрел на Тэхена, пока тот разговаривал с Джином. В его взгляде было что-то странное — смесь любопытства и сомнения. — Чего ты на меня пялишься? — спросил Тэхен, подходя к нему с бутылкой воды. — Думаю, — протянул Чонгук, — что ты слишком спокойный. Слишком… правильный. Это подозрительно. — Может, я просто хорошо воспитан? — Может, ты что-то скрываешь. Тэхену показалось, что Чонгук сейчас заглянет ему прямо в душу. Он выдержал паузу, а затем широко улыбнулся — той самой тёплой, солнечной улыбкой, которая обезоруживала всех. — Я скрываю, что на самом деле я принцесса, которую заколдовали и превратили в обычного парня, — сказал он с полным серьёзом. — Мне надо поцеловать принца, чтобы превратиться обратно. Чонгук опешил на секунду, а потом расхохотался так громко, что Юнги обернулся с вопросом на лице. — Ты ненормальный, — выдохнул Чонгук, вытирая глаза. — Но мне это нравится. Пойдём, я покажу тебе свою коллекцию запчастей. Там есть одна деталь, которую я сам выточил. Он спрыгнул с капота и потянул Тэхена за руку. Ким позволил себя увести, хотя его сердце колотилось от этого случайного прикосновения. Пальцы Чонгука были сухими и горячими, и Тэхен вдруг понял, что ему нравится, как этот парень смотрит на него. Когда они отошли к дальней стене гаража, где на стеллажах лежали старые колёса и детали, Чонгук вдруг остановился и повернулся к нему лицом. — Слушай, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Я знаю, что ты водишь. Тэхен замер. — Что? — Я не слепой, — Чонгук усмехнулся, но в его глазах была серьёзность. — Когда мы разговаривали о том повороте на гравии, ты описал его так точно, что у меня мурашки пошли. Это не наблюдение с видосиков. Это опыт. Ты гонял, да? Тэхену захотелось провалиться сквозь землю. Он не знал, что делать: признаться или продолжать врать. Он видел, как Чонгук смотрит на него, и в этом взгляде не было осуждения. Только интерес. — Это была одна гонка, — сказал Тэхен тихо. — Давно. Просто прокатился с другом по ночному городу. Несерьёзно. Чонгук прищурился. — Ты плохо врёшь для такого красивого парня. — Я не вру. — Да ладно? — Чонгук шагнул ближе, почти касаясь его плечом. — Тогда почему у тебя мозоли на левой ладони, именно там, где сцепка с ручкой газа? И почему когда я сказал «мотоцикл», твои зрачки расширились? Я знаю этот взгляд. Это взгляд человека, который хотел бы сейчас разорвать асфальт. Тэхен сглотнул. Чонгук был слишком наблюдательным. Слишком опасным. И от этого его становилось ещё труднее ненавидеть. Он взял себя в руки, усмехнулся и сказал: — Хочешь верь, хочешь нет. Но я не буду садиться на твой мотоцикл, потому что я с уважением отношусь к чужим вещам. А если я сяду, то либо докажу, что я лучше тебя, либо разобью твою игрушку. Мне не нужна ни та, ни другая ответственность. Чонгук смотрел на него несколько секунд, а затем вдруг мягко рассмеялся. — Ладно, — сказал он. — Твоя взяла. Но учти, я тебя раскусил. Рано или поздно ты сядешь на байк. И когда это случится, я хочу быть там, чтобы увидеть твоё лицо. Он отступил на шаг и направился обратно к компании, оставляя Тэхена стоять у стены с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем. — «Боже… во что я ввязался? Этот парень видит меня насквозь. Ещё немного — и он узнает всё. А тогда… тогда мне придётся объяснять, почему я скрываю, кто я на самом деле». Он посмотрел на Чонгука, который уже пил пиво с Джином и громко смеялся над какой-то шуткой. Тэхен не знал, что делать. Но он знал одно: он не хочет уезжать из этого города. Вечер тянулся бесконечно. Они играли в карты, обсуждали гонки, смеялись. Кто-то притащил старую гитару, и Джин пытался играть, но выходило настолько ужасно, что даже Лили попросила его остановиться. Тэхен сидел на старом диване в углу, чувствуя себя почти своим. Он смеялся, шутил, рассказывал забавные истории о своей семье, но внутри него жила тревога. Он знал, что Чонгук смотрит на него. И этот взгляд был не просто любопытным — он был требовательным. — Ты сегодня ночью куда? — спросил Чонгук, подходя к дивану около одиннадцати вечера. — Опять к предкам? — Если я не вернусь до двенадцати, папа вызовет полицию, — вздохнул Тэхен. — Жалко, — Чонгук плюхнулся рядом и закинул ноги на старый журнальный столик. — У нас сегодня ещё одна гонка. Только свои. Было бы круто, если бы ты посмотрел. — Я посмотрю в другой раз, — ответил Тэхен, и в его голосе прозвучала нотка искреннего сожаления. — Обещаешь? — Обещаю. Чонгук улыбнулся ему той улыбкой, которая делала его похожим на ребёнка, а не на хитрого гонщика. — Тогда я тебя не отпущу, пока ты не скажешь, что придёшь завтра, — сказал он, и в его голосе проскользнула та самая смесь наглости и нежности, от которой у Тэхена подкашивались колени. — Я приду, — тихо сказал Ким. — Но только если ты научишь меня играть в ту карточную игру, где ты жульничаешь. — Я не жульничаю! — Да, я видел, как ты прятал карту в рукаве. Чонгук расхохотался снова, и в этот раз Тэхен позволил себе рассмеяться вместе с ним. Когда он вышел из гаража в ту ночь, его сердце было полно смешанных чувств. Радость от того, что он нашёл место, где его принимают. Тревога от того, что он врёт всем. И странное, тёплое предчувствие, что завтра будет что-то новое. Он дошёл до гостевого дома, прокравшись в свою комнату через окно, чтобы не разбудить родителей, и упал на кровать, глядя в потолок. — Чонгук, — прошептал он в темноте. — Что ты со мной делаешь? Его пальцы всё ещё ощущали воображаемый руль мотоцикла. Его тело помнило те ночи в Сеуле, когда он мчался по пустым трассам, чувствуя себя живым. Но сейчас он был жив по-другому. И это чувство было гораздо опаснее, чем любая гонка. Он закрыл глаза и позволил себе мечтать о завтрашнем дне. Ночь опустилась на Сокчхо густой, бархатной темнотой, в которой звёзды казались особенно яркими — будто кто-то рассыпал горсть бриллиантов над морем. Где-то вдалеке слышался шум прибоя, а воздух пах соснами и солью. Чонгук и Юнги оторвались от компании около полуночи, когда гонка ещё не началась, а Крис не успел подъехать с очередной порцией угроз. — Прокатимся? — предложил Юнги, кивая на свой старенький, но ухоженный мотоцикл тёмно-синего цвета. — Разомнёмся перед заездом. А то я уже засиделся. Чонгук только усмехнулся и молча надел шлем. Через минуту они уже неслись по пустынной прибрежной дороге, оставляя за собой только две светящиеся точки фар и низкий, вибрирующий рёв моторов. Они ехали быстро, но без безумства, так, как умеют только старые друзья, которые знают друг друга лучше, чем собственные отражения в зеркале. Чонгук чувствовал, как ветер треплет его волосы, выбивающиеся из-под шлема, и на мгновение ему показалось, что всё остальное неважно — ни Крис, ни гонки, ни постоянное напряжение. Только дорога и свобода. Юнги замедлился первым, сворачивая на узкую грунтовку, которая вела к скалистому выступу над морем. Они остановились на самом краю, заглушили моторы, и на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, только волны внизу разбивались о камни да где-то далеко кричала чайка. Чонгук снял шлем и провёл рукой по мокрым волосам. — Хорошоооо, — выдохнул он, глядя на чёрное, бескрайнее море. — Давно я так не кайфовал. — Ага, — согласился Юнги, усаживаясь на тёплый капот своего байка. — Ты последнее время слишком замотанный. Крис достал, но ты справляешься. Хотя, если честно, я волнуюсь, Чон. Он не тот, кто успокоится после проигрыша. Он будет копать глубже. Чонгук хмыкнул, но в его голосе не было привычной самоуверенности. — Пусть копает. Мне нечего скрывать. — Ага, — Юнги усмехнулся и достал из кармана пачку сигарет. — А парень этот, Тэхен? У тебя с ним что? — Ничего, — слишком быстро ответил Чонгук, и сам это понял. — Он просто новенький. Интересный. И всё. — «И всё»? — спокойно заметил Юнги, затягиваясь. — Слушай, я же замечаю, что ты пялишься на него, когда он не видит. И это не просто «интересно». Чонгук промолчал, уставившись на горизонт. Внизу волны набегали на скалы с мерным, успокаивающим ритмом. Он знал, что Юнги прав. Он не мог перестать думать о Тэхене, о его низком голосе, о странной маске, которую тот носил, о том, как он улыбался — тепло и одновременно с хитринкой, будто знал что-то, чего не знали остальные. — Ты не ответил, — настаивал Юнги. — А что отвечать? — Чонгук развернулся к нему, и в его глазах мелькнула искренняя растерянность. — Я сам не понимаю. Он… странный. Вроде бы простой, а вроде бы нет. Когда я говорил с ним о той гонке с Крисом, он описал мой манёвр так, будто сам сидел за рулём. И это не просто теория, Юнги. Это знание. — Ты думаешь, он гонял? — Я почти уверен. Но он отрицает. Говорит, что просто смотрел видосики и очень наблюдательный. Юнги затянулся ещё раз, затем медленно выпустил дым в ночное небо. В его глазах мелькнуло странное выражение — смесь задумчивости и внезапного узнавания. — Чон, — сказал он медленно, — я тебе сейчас скажу одну вещь. Но ты не думай, что я рехнулся. — Слушаю. Юнги посмотрел на него внимательно, прищурившись. — Я видел где-то эту мордашку. Чонгук непонимающе моргнул. — Про кого ты? — Про Тэхена, — сказал Юнги, и его голос стал серьёзным. — Я не сразу понял, но сегодня, когда он сидел на диване и смеялся над шуткой Джина, меня вдруг осенило. Помнишь ту группу в социальных сетях, которую мы создали года три назад? Когда мы только начинали увлекаться нелегальным мотоспортом? — Ну, помню, — Чонгук нахмурился. — Мы туда кидали видео с гонок, обсуждали тачки, байки… — Вот именно. У той группы было около тысячи подписчиков, и мы выкладывали записи с ночных заездов по Сеулу. В основном местные, но иногда залетали какие-то ребята из других городов. И знаешь, Чон, я абсолютно точно помню одно видео. Там парень на чёрном мотоцикле — не самом новом, но очень ухоженном проходил сложный маршрут через холмы. И делал это так чисто, что я тогда сохранил это видео как эталон. — И при чём здесь Тэхен? Юнги усмехнулся и ткнул пальцем в грудь Чонгука. — А при том, Чон, что на том видео у парня была чёлка точно как у Тэхена. И он, когда проезжал мимо камеры, повернул голову. Я не разглядел лица, но силуэт, манера держаться, поворот головы — это он. Я ставлю десятку, что он первоклассный мотогонщик. Чонгук замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Он смотрел на Юнги, пытаясь переварить услышанное. — Ты серьёзно? — спросил он хрипло. — Ещё как. И знаешь что? Тот парень с видео — ему тогда было лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Но он водил так, что я завидовал. А теперь у нас в гараже сидит восемнадцатилетний красавчик с бархатным голосом и делает вид, что ни разу не сидел за рулём байка. Не чувствуешь подвоха? Чонгук повернулся к морю, сжимая шлем в руках так сильно, что костяшки побелели. — Почему он скрывает? — Понятия не имею, — пожал плечами Юнги. — Может, боится, что его спалят. Может, у него свои причины. Но я тебе скажу вот ещё что, Чонгук. — Что? Юнги встал с капота и подошёл к самому краю скалы, глядя вниз, где волны разбивались о камни. — Тот парень на видео… он выиграл ту гонку. Выиграл чисто, без подлянок, обойдя соперника на финишной прямой. И сделал это с такой улыбкой на лице… Знаешь, я никогда не видел более красивой улыбки. А сегодня я увидел её снова. На Тэхене. Чонгук чувствовал, как внутри поднимается странная смесь эмоций — удивление, восторг, лёгкая обида на то, что ему соврали, и огромное, почти болезненное любопытство. — Почему он не говорит? — повторил он шёпотом, скорее для себя, чем для Юнги. — Может, потому что ему не нужна слава, — предположил Юнги. — В Сеуле полно таких скрытых гениев. Я слышал истории: парни, которые выигрывают подпольные гонки, а потом прикидываются обычными студентами. У них свои причины. Чонгук замолчал на долгую минуту. В голове проносились обрывки разговоров с Тэхеном: его точные замечания о поворотах, его расширенные зрачки при виде мотоцикла, его отказ сесть за руль, его слова о том, что он «просто наблюдательный». Чонгук вдруг почувствовал себя идиотом. — Мы должны его проверить, — сказал он, поворачиваясь к Юнги. — Я знал, что ты это скажешь, — усмехнулся тот. — И у меня есть идея. — Какая? Юнги подошёл ближе и понизил голос: — Завтра на пирсе будут гонки, но не официальные. Мы можем сделать так, чтобы один из наших байков «сломался» в самый неподходящий момент. А ты предложишь Тэхену помочь — просто для того, чтобы перегнать байк с одного конца трассы на другой. Мол, он не на гонку, а просто помочь другу. И если он согласится — мы увидим, как он ездит. — А если он откажется? — Тогда мы будем знать, что у него серьёзная причина скрываться. Но я знаю, что он согласится, Чон. Я видел, как он смотрел на твой байк. Он хочет сесть за руль. Чонгук усмехнулся, качая головой. — Ты неисправимый провокатор, — сказал он. — Но… это может сработать. — Я знаю, — ухмыльнулся Юнги. — А теперь поехали обратно, а то Лили убьёт нас, если мы опоздаем на её любимую часть. Чонгук ещё раз посмотрел на море, вдохнул солёный воздух и медленно выдохнул. Мысли о Тэхене не покидали его голову, но теперь они были другими — более ясными и одновременно более запутанными. — «Ты мне врёшь, Тэхен, — думал он, забираясь обратно на мотоцикл. — И я хочу знать, почему». Они поехали обратно в город, но Чонгук почти не смотрел на дорогу — его взгляд был устремлён внутрь себя, в тот странный новый мир, который открыл ему этот парень с карими глазами и бархатным голосом. Он ещё не знал, что завтрашний день перевернёт всё. Он не знал, что Тэхен не просто умеет гонять. Он не знал, что Тэхен — легенда, о которой ходят слухи в подпольных кругах Сеула. Он не знал, что Тэхен скрывает это не потому, что хочет казаться скромным, а потому что боится. Но одно он знал точно: завтра он увидит, как Тэхен садится на мотоцикл. И когда это случится, он будет готов.