babe, risk something (you're losin' me)

Оскар ненавидел Лондон. Он действительно, искренне и окончательно ненавидел Лондон. Если бы он мог выбирать, он бы проводил все свои дни в деревне, в семейном поместье, но ему нужно было выдать замуж младших сестер. В этом году Хэтти должна была выйти замуж, к его полному огорчению, поскольку он твердо верил, что они могут подождать еще год. И все же он был там, помогая сестрам выйти из кареты. Дом семьи Пиастри был довольно большим, намного больше большинства домов, но меньше, чем тот, в котором они жили в деревне. Мэй и Эди бросились внутрь, игнорируя нравоучения Николь о необходимости соблюдать приличия. Их мать пыталась создать образ строгой женщины, но все знали, что ее нелегко расстроить. — Ты в порядке? — Голос Хэтти вырвал его из размышлений. Она стояла рядом, держа в руках сумочку, слишком маленькую, чтобы в неё что-либо поместилось. — Ты правда не рад здесь находиться, да? Он покачал головой. – Со мной всё в порядке. Она пристально посмотрела на него, улыбаясь с оттенком насмешки, характерным для ее характера. – Не лги, Оскар. Совершенно нормально ненавидеть это место; я бы тоже предпочла быть за городом, но... – Она обвела взглядом окрестности. – Долг зовет. Оскар закатил глаза и направился к входу в дом. Подготовка к свадьбе его сестры должна была начаться в ближайшее время, и он хотел бы как можно лучше спрятаться, когда это произойдет. Его единственной обязанностью будет день после свадьбы, а также предстоящие балы. Он вежливо поприветствовал всех слуг и, поднимаясь по ступеням по две за раз, направился в свою комнату. Предстоящая неделя в доме Пиастри будет долгой.

***

Оскар очень мало знал о местах, которые джентльмены посещали по ночам, но, к его счастью — или, может быть, к несчастью? — у него был Логан Сарджент, лучший друг. Американец знал лучшие и худшие места. Было около половины десятого вечера, когда Пиастри вышел из дома, избегая семьи, чтобы не отвечать на вопросы. Лондонская погода была такой же: надоедливый туман, похожий на гороховый суп, стоял постоянно в течение дня. Он решил пойти пешком, полагая, что так привлечет меньше внимания, и так и сделал. Логан встретил его по пути, уже с самодовольной улыбкой на губах. – Оскар Пиастри. – Это я. Логан цокнул языком по нёбу. – Всегда рад тебя видеть, друг. – Он легонько похлопал его по плечу. – Ты готов к ночной прогулке по Лондону? – Я ненавижу Лондон, ты же знаешь. – Оскар уставился на него, сохраняя обычное безразличное выражение лица. Впечатлить его было непросто. – Именно поэтому. Я заставлю тебя влюбиться в этот проклятый город и в этих проклятых лондонцев! — сказал он громко, но в час дня вокруг было очень мало людей. Американец обнял Оскара за плечи и быстрым шагом направился в ту сторону, куда они шли. Как он и предполагал, местом назначения оказался клуб с крайне антисанитарными условиями. Как только они вошли, Оскар сразу почувствовал сильный запах никотина, алкоголя и чего-то еще, что он отказывался назвать. Он хотел верить, что Логан не приведет его в такое место, но вот он здесь. – Подожди. Это что... – Джентльменский клуб! Оскар возмущенно посмотрел на него. – Это же бордель! Логан закатил глаза и подтолкнул друга дальше в заведение. – Это весело, Оскар. – Он потянулся за стаканом на стойке и протянул его другу. По-видимому, Сарджент был очень известен в этом заведении. – Расслабься, чувак. Тебе нужно немного отдохнуть! Оскар не хотел расслабляться. Определенно не там. Тем не менее, он принял ужасное решение остаться, а вскоре после этого — второе неверное решение, выпив всю жидкость из стакана. Это был абсент. Оскар немного закашлялся, уперевшись рукой в ​​стойку. Возможно, у него была плохая устойчивость к алкоголю. – Впервые? — раздался женский голос, привлекший его внимание. Оскар поднял взгляд на полуобнаженную женщину, которая пристально смотрела на него. Она улыбалась, разглядывая его с головы до ног. – Да, впервые. Он мог быть резким со своим другом, но никогда с женщиной, будь то представительница высшего общества или куртизанка. – Разве это так очевидно? Она засмеялась. – Нет, не волнуйтесь. Я работаю здесь уже давно и никогда не видела вас здесь. Это была точная догадка. – Она пожала плечами. – Что вы ищете, дорогие? Честно говоря, Оскар не знал. Он понятия не имел, что ищет. – Не знаю, думаю, мне пора уходить. Женщина покачала головой, с невероятной легкостью коснувшись его предплечья. – Или ты мог бы пойти со мной, а? Всё тело Оскара умоляло его убежать, но его мысли блуждали, отвлеченные прекрасным голосом женщины, музыкой и смехом вокруг, а также тем фактом, что его лучший друг уже исчез. Он не колебался так долго, как хотелось бы. Он последовал за ней. Пока женщина вела его сквозь толпу посетителей, среди людей, которые к этому моменту были вспотевшими, измученными жарой и очень пьяными, взгляд Пиастри остановился на определенном месте. У одной из стен, в более темном и уединенном углу, стоял большой красный бархатный диван, и сквозь почти прозрачные оранжевые занавески он что-то увидел. Увиденное сковало его неловким взглядом. Практически обнаженная девушка прижалась к бедрам мужчины, и хотя это должно было быть нормой в такой обстановке, его внимание привлекло то, что он смотрел не на нее. Нет, этот мужчина определенно не восхищался статной фигурой женщины. Его голова была откинута назад, опираясь на спинку дивана, а в руке он небрежно держал напиток, опасно наклонившийся в сторону. Проститутка изо всех сил пыталась привлечь его внимание, но, похоже, у нее это не получалось. Оскар постепенно замедлил шаг, и, как будто этого было недостаточно, мужчина поднял голову с дивана и посмотрел прямо на него. Его глаза были мягкого, тёмно-зелёного цвета, идеально сочетавшегося с каштановыми кудрями и загорелой кожей. Он не был похож на человека, который круглый год живёт в Лондоне; скорее всего, он проводил долгие послеполуденные часы на природе. У него была небольшая щетина — ничего неряшливого, но достаточно, чтобы придать ему более непринуждённый вид. И, конечно же, Оскар задавался вопросом, почему он так тщательно рассматривает какого-то незнакомого мужчину. Он тяжело сглотнул, изо всех сил стараясь отвести взгляд. «Ну же, посмотри в другую сторону. Посмотри на женщину, которая держит тебя за руку», — подумал он. Ничего подобного он не сделал. — Всё в порядке, дорогой? — позвала она, потянув его за руку. Оскар моргнул, словно наконец-то смог вздохнуть. — Ты его знаешь? Он подавился. – Что? Кто? Нет! Я… – Успокойся! Я просто думала, что вы знакомы, — объяснила она, переводя взгляд с одного на другого. Оскар глубоко вздохнул и покачал головой. – Нет. Я его никогда в жизни не видел. Но мужчина улыбнулся ему, и Оскар не испытал оргазма с этой симпатичной девушкой.

***

Хэтти выглядела великолепно. Платье, сшитое модельером, было прекрасным, но его сестра? Она была драгоценным камнем. Бриллиантом. Оскар следил за каждым ее шагом, а также за каждым джентльменом, который на нее смотрел. Он не принял бы в мужья свою младшую сестру кого попало. И благодаря благоприятному впечатлению королевы, у нее, вероятно, было бы много поклонников. Первый бал состоялся два дня спустя, и, честно говоря, он не был в восторге. Последние сорок восемь часов он отказывал всем мужчинам, которые приходили ухаживать за младшей сестрой, за что получил несколько косых взглядов от матери. Ему было все равно. – Не все так плохи, как ты думаешь, Оскар, — прошептала Николь, касаясь его руки. – Так же плохо? Мама, она заслуживает самого лучшего. Николь вздохнула, но сдалась, кивнув в знак согласия. В ночь бала Оскар терпеливо ждал свою мать и Хэтти в фойе резиденции, по крайней мере каждые три минуты проверяя время на своих карманных часах. Звук шагов почти сразу привлек его внимание, и он посмотрел вверх, на верхнюю ступеньку лестницы. Две женщины осторожно спускались вниз, стараясь не споткнуться о свои платья. Эди и Мэй сопровождали их, но на бал они не пойдут. Николь широко улыбнулась, увидев его. – Разве она не прекрасна? Оскар мягко улыбнулся. – Конечно. Она великолепна. На этом балу мне придётся запугать множество мужчин. – Его мать посмотрела на него с приподнятой бровью, но Оскар пожал плечами и предложил Хэтти взять его под руку. – Не знаю, переживу ли я всю ночь… — прошептала Хэтти так, чтобы услышал только брат. — Она сведет меня с ума. Он тихонько усмехнулся. – Я не оставлю тебя одной, не волнуйся. Больше всего Оскара возмущало то, что Хэтти не хотела выходить замуж. Она не хотела говорить об этом открыто матери, но Оскар знал, что ей противна сама мысль о покорности, о том, чтобы стать чьей-то женой и отказаться от своей свободы. Он полностью понимал её, даже если его причины могли быть другими. Как только они прибыли на бал, ситуация начала ухудшаться. Бальный зал был слишком большим, слишком шумным и слишком жарким. Для Оскара, который предпочитал тишину и уединение, это место казалось ловушкой. С высокого потолка смешивались десятки свечей и новых электрических лампочек, создавая резкий свет, от которого в помещении было душно. Запах духов был почти невыносимым. Оскар поправил высокий воротник рубашки, чувствуя, как пиджак плотно облегает плечи. Он ненавидел эту формальность, но подавил дискомфорт, сохраняя твердую осанку. Он посмотрел в сторону и увидел Хэтти. Она нежно держала его за руку, в ее глазах читалось предвкушение. Ради сестры — и ради матери — он переживет эту ночь. Пары уже кружились под звуки быстрого вальса в исполнении оркестра. Шелест тяжелых платьев напоминал шум волн, разбивающихся о берег. Пиастри поймал себя на мысли о том, как жарко, должно быть, чувствуют себя эти женщины в этих слоях ткани. Оскар пытался сосредоточиться на том, чтобы безопасно провести сестру сквозь толпу, но ему было невозможно не чувствовать, что за ним наблюдают, ведь, конечно же, все эти отчаявшиеся матери с тоской надеялись обеспечить своим дочерям выгодный брак, а Оскар только что получил титул виконта. Он по-прежнему отвергал его любой ценой, отказываясь принять то, что принадлежало его отцу. Именно тогда он посмотрел в сторону центра комнаты и увидел его. Он был там, в окружении представителей высшего общества. В то время как все остальные мужчины выглядели чопорными и накрахмаленными в своих черных нарядах, этот человек двигался с естественной непринужденностью. На нем был элегантный жилет, на лице — расслабленная улыбка, он беседовал с группой людей. Внезапно, словно почувствовав тяжесть взгляда Оскара, он повернул голову. Их взгляды встретились в шумном зале. Его улыбка слегка померкла, став более внимательной, любопытной. У Оскара сжался желудок, и воротник, казалось, затянулся еще сильнее. Дискомфорт от этого мяча, который раньше был терпимым, внезапно превратился в нечто гораздо более опасное.