Глава 1. «Убежище для всех.»
12 июля 2026 г., 21:19
«Убежище для всех. Община для каждого. Приходите.»
Я остановилась у очередного ржавого указателя. Белая краска почти облезла, но слова все еще читались.Терминус.
Стрелка указывала дальше по железнодорожным путям. Таких табличек за последние несколько дней мне встретилось больше десятка. Кто-то очень хотел, чтобы люди нашли это место. И, судя по количеству следов на размытой дождем земле, находили. Я поправила лямку потертого рюкзака и медленно продолжила идти. Под тяжелыми ботинками тихо хрустел гравий. Справа тянулся густой лес. Слева уходили вдаль ржавые рельсы, по которым уже никогда не пройдет поезд. Ветер лениво перебирал мои кудри, а солнце медленно клонилось к горизонту. Красиво. Если забыть, что мир давно сдох. За спиной послышалось знакомое шарканье. Я даже не обернулась. — Ты сегодня особенно шумный. В ответ раздалось сиплое мычание. — Нет, серьезно. Если бы вы, мертвые, устраивали соревнования по скрытности, ты бы точно проиграл. Ходячий продолжал брести следом. Медленно. Не сворачивая. Не замечая меня. Как и всегда. Я вздохнула. — Ты ведь понимаешь, что я разговариваю только потому, что других собеседников у меня уже несколько месяцев нет? Он, ожидаемо, ничего не ответил. — Ладно. Молчаливый собеседник тоже неплохо. Я усмехнулась собственным словам. Со стороны это выглядело бы безумием. Наверное. Хотя после конца света понятие нормальности стало довольно размытым. Сколько я уже одна? Месяцы? Год? Два? Я перестала считать. Поначалу было легче. Не нужно никому доверять. Не нужно следить, чтобы ночью тебе не перерезали горло из-за банки тушенки. Не нужно объяснять, почему ходячие проходят мимо, будто меня не существует. Но одиночество… Одиночество умеет убивать не хуже зубов. Оно делает тишину слишком громкой. Заставляет разговаривать с мертвецами. И однажды ты ловишь себя на мысли, что отвечаешь сам себе разными голосами. Нет. До этого я еще не дошла. Наверное. Я достала из кармана сложенный клочок бумаги. На нем тем же почерком было написано:«Терминус. Убежище для всех. Община для каждого.»
Смешно. До эпидемии я бы посмеялась над людьми, которые добровольно идут жить к незнакомцам. Теперь же сама шла туда. Потому что устала. Не физически. Хотя и это тоже. Устала просыпаться в одиночестве. Есть в одиночестве. Молчать в одиночестве. Жить… В одиночестве. Я никогда не любила людей. Но, кажется, начала ненавидеть отсутствие людей еще сильнее. Если Терминус действительно окажется безопасным… Я дам ему шанс. Первый. И, скорее всего, последний. Впереди, между деревьями, наконец показался высокий металлический забор. Над ним поднимались сторожевые вышки. Из труб лениво тянулся дым. Я остановилась. Слишком тихо. Для места, где живут люди. — Либо мне наконец повезло… — Я прищурилась, всматриваясь в ворота. — …либо сегодня будет очень длинный день. Я остановилась. Высокий забор из металлических листов окружал территорию со всех сторон. Когда-то его, наверное, построили вокруг железнодорожного депо или ремонтной станции. Теперь же поверх старого ограждения тянулись несколько рядов колючей проволоки, местами усиленные сваренными друг с другом кусками арматуры. Слишком основательно. За воротами виднелись длинные складские ангары из потемневшего металла. Между ними тянулись железнодорожные пути, заросшие высокой травой. Несколько грузовых вагонов так и остались стоять на рельсах, покрытые ржавчиной и густым плющом. Чуть дальше возвышалась водонапорная башня. Из трубы одного из зданий лениво поднимался дым. Где-то громко лязгнул металл. Потом раздался чей-то смех. Я замерла. Живой. Настоящий. Я уже и забыла, как звучит человеческий смех. На секунду стало… легче. Возле ворот висела большая фанерная табличка.«ТЕРМИНУС»
«Убежище для всех. Община для каждого.»
— Очень гостеприимно… Пальцы привычно коснулись рукояти ножа. Интуиция молчала. А это мне нравилось меньше всего. За последние годы я научилась доверять плохим предчувствиям. И если их не было… Это вовсе не означало, что опасности нет. Просто противник умел ее прятать. Я медленно подошла к закрытым воротам. Никакой охраны. Никаких часовых. Даже странно. — Есть кто живой? Мой голос эхом ударился о металл. Ответа не последовало. Только через несколько секунд где-то внутри послышались быстрые шаги. Кто-то шел сюда. Я сделала полшага назад. Не потому, что испугалась. Просто не любила, когда незнакомцы подходили слишком близко. За воротами щелкнул тяжелый засов. Потом второй. Металл громко скрипнул. Створка медленно приоткрылась. Из-за нее выглянул молодой парень лет двадцати пяти с винтовкой, висевшей на ремне через плечо. Оружие оставалось опущенным. Он улыбнулся. Слишком искренне. — Привет, — произнес он так, словно мы встретились где-нибудь на автобусной остановке. Я молча смотрела на него несколько секунд. Он не выглядел испуганным. Не выглядел голодным. Его одежда была чистой. За спиной слышались голоса других людей. Пахло жареным мясом. После месяцев дороги это казалось почти невозможным. — Ты одна? — спросил парень. — Да. Он улыбнулся еще шире. — Тогда заходи. Здесь ты в безопасности. Я подняла взгляд поверх его плеча. Во дворе люди спокойно носили ведра с водой, кто-то что-то чинил, женщина развешивала выстиранную одежду, а у большого мангала стоял мужчина в фартуке, переворачивая мясо на решетке. Настолько… нормально. Словно мир не закончился. И именно эта нормальность заставила меня насторожиться сильнее, чем десяток направленных в лицо автоматов. Темные короткие волосы, легкая щетина, открытая улыбка. Лицо человека, которого легко представить школьным учителем или соседом по лестничной клетке. Если бы не винтовка за плечом и не мир вокруг, он совершенно не выглядел опасным. — Я Гарет. За последний год я привыкла к другим лицам. Испуганным. Озлобленным. Голодным. Его лицо не подходило этому миру. — Эрида. — Рад знакомству. Он сделал шаг в сторону, освобождая проход. — Добро пожаловать в Терминус. Он даже не пытался держать меня на мушке. — Всегда так встречаете незнакомцев? Он усмехнулся. — Нет. Обычно сначала убеждаемся, что они не собираются нас убить. — И уже убедился? — Пока что да. — Самоуверенно. — Иногда приходится доверять людям. Если честно… Я ожидала увидеть лагерь. Несколько палаток. Кучу грязных людей. Голодных детей. Вместо этого передо мной словно возник кусочек прошлого. Между зданиями сушилось белье. Кто-то смеялся. Двое мужчин ремонтировали тележку. Из открытой двери одного из складов доносился запах свежего хлеба. Хлеба. Я почти забыла, как он пахнет. — Нравится? — спросил Гарет. — Пока не решила. Он улыбнулся. — Осторожная. — Живая. Он ничего не ответил. Только понимающе кивнул. Пока мы шли, люди здоровались с ним. Здоровались… И украдкой смотрели на меня. На рюкзак. На нож за поясом. На мои волосы. Алые кудри всегда привлекали слишком много внимания. До конца света. И после него тоже. Одна пожилая женщина даже тихо ахнула, когда я проходила мимо. — Какая красавица… Я сделала вид, что не услышала. Привыкла. Куда сложнее было игнорировать взгляды, которые цеплялись за татуировки. Черные узоры выглядывали из-под закатанных рукавов, уходили под ворот рубашки и исчезали под корсетом. Люди всегда пытались угадать, что они значат. Если бы они только знали… Попытались бы уничтожить меня быстрее, чем мертвяков за этим забором. Они никогда не понимали одну вещь. Я любила мир. Не людей. Не всегда. Люди были сложными. Они лгали. Предавали. Убивали. Но сам мир… Я любила его. Я любила дождь. Запах земли после грозы. Тёплый свет солнца сквозь листья. Пение птиц утром. Первый снег. Маленькие цветы, которые пробивались через камень. Я могла разрушить стену одним движением руки. Но всегда осторожно обходила ростки растений у дороги. Наставник однажды спросил меня: — Почему? Я не поняла. — Почему ты бережёшь то, что слабее тебя? Я посмотрела на маленький зелёный росток. — Потому что оно пытается жить. Он долго молчал. А потом сказал: — Именно поэтому ты опасна. Я не поняла тогда. А позже поняла. Они боялись не моей силы. Они боялись того, что моя сила не смогла сделать меня жестокой. — Мам! Гарет поднял руку. К нам подошла женщина лет пятидесяти. Доброе лицо. Усталые глаза. В руках корзина с овощами. — Это Эрида. Женщина улыбнулась так тепло, что мне стало почти неловко. — Я Мэри. Она протянула руку. Я несколько секунд смотрела на нее. Потом все же пожала. Ее ладонь была теплой. Настоящей. Не помню, когда в последний раз кто-то здоровался со мной просто… по-человечески. Мэри внимательно посмотрела мне в лицо. Потом неожиданно рассмеялась. — Господи… Я вопросительно подняла бровь. — Ты такая маленькая. Я тихо фыркнула. Гарет рассмеялся. Мэри тоже. И… Кажется, впервые за очень долгое время я поймала себя на том, что улыбаюсь не из вежливости и не из сарказма. А потому что рядом кто-то смеялся. И это было… приятно. На одно короткое мгновение мне даже захотелось поверить, что указатели не врали. Что Терминус действительно может стать домом. Я почти незаметно огляделась. Слишком чисто. Не идеально, конечно. Мир давно перестал быть чистым. Но здесь не было той нервозности, к которой я привыкла. Люди ходили без сопровождения. Дети смеялись. Несколько человек спокойно работали, повернувшись друг к другу спиной. Никто не держал оружие наготове. Так ведут себя либо очень счастливые люди… Либо те, кто абсолютно уверен в собственной безопасности. Второе нравилось мне значительно меньше. — Здесь. Гарет распахнул дверь просторной столовой. Внутри стояли длинные деревянные столы. За ними ели люди. Разговаривали. Кто-то даже спорил. Запах горячей еды мгновенно ударил в нос. Желудок предательски сжался. Черт. Когда я вообще ела что-то горячее? — Присаживайся, — улыбнулась Мэри. Передо мной поставили глубокую металлическую миску. Густое тушеное мясо. Картофель. Морковь. Пар поднимался над едой тонкими струйками. Я машинально взяла ложку. И замерла. Запах. Что-то было не так. Не сам запах. Он был… слишком хорошим. Слишком насыщенным. Я опустила взгляд в тарелку. Мясо. Самое обычное на вид. Но… — Что такое? — спокойно спросила Мэри. Я подняла глаза. За столом почти никто не разговаривал. Нет… Разговаривали. Но украдкой наблюдали. Не только за мной. За каждым новым человеком. Словно ждали. Чего? Я улыбнулась. Совсем немного. — Простите. — Я аккуратно опустила ложку на стол. — Что? — Женщина едва заметно напрягла плечи. — Я не ем мясо. Мэри удивленно моргнула. — Совсем? — С детства. — Ответила я. — Мой отец был вегетарианцем. Это была ложь. И очень удобная. Гарет слегка нахмурился. — После всего, что случилось с миром… ты все еще придерживаешься этого? Я пожала плечами. — Привычки сложно убить. Особенно те, с которыми вырос. Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом Мэри мягко улыбнулась. — Ничего страшного. Она забрала тарелку. — Сейчас что-нибудь придумаем. Она ушла на кухню. Я проводила ее взглядом. Через минуту Мэри вернулась с другой тарелкой. Вареный картофель. Фасоль. Кусок свежеиспеченного хлеба. — Надеюсь, подойдет. — Более чем. Никто не выглядел истощенным. Для конца света это было почти невозможной роскошью. И все же больше всего меня беспокоило не это. Я так и не увидела ни одного загона. Гарет провел мне небольшую экскурсию перед тем, как привести в столовую. Ни кур. Ни кроликов. Ни лошадей. Ни даже свиней. Во дворе не было огородов достаточного размера. Не было коптилен. Не было запасов зерна. Но мяса… Было подозрительно много. Я медленно отломила кусочек хлеба. Откуда вы его берете?.. Я все-таки откусила кусок хлеба. — После консервов и сухарей это почти ресторан. — Доев поданное Мэри, сказала я. — Не спорю. — Широко улыбнулся Гарет. Мы поднялись из-за стола. — Пойдем, познакомлю тебя с остальными. Я молча кивнула. Территория оказалась куда больше, чем выглядела снаружи. Складские помещения соединялись узкими проходами, между которыми люди оборудовали жилые зоны. Где-то вновь сушилось белье, возле одной из стен трое мужчин разбирали генератор, а девушка лет двадцати набирала воду из большой металлической цистерны. — Это Алекс, — кивнул Гарет в сторону рослого мужчины с густой темной бородой. Тот поднял голову от двигателя. — Новенькая? — Пока что гостья, — ответил Гарет. — Тогда добро пожаловать. Я кивнула в ответ. Мы прошли дальше. Возле длинного стола несколько женщин сортировали медикаменты. Бинты. Йод. Антибиотики? Ого. — Это Беверли, — представил Гарет женщину с короткими светлыми волосами. — Она у нас отвечает за медпункт. — Если ранена — заходи, — дружелюбно улыбнулась она. На самом деле я надеялась, что не придется. Пока мы шли, я продолжала считать. Людей. Выходы. Лестницы. Окна. Привычка. Я давно перестала доверять местам, из которых не знаю, как выбраться. — Ты всегда такая молчаливая? — неожиданно спросил Гарет. Я уже собиралась ответить, что с мертвецами я более дружелюбна, когда со стороны ворот быстрым шагом подошел мужчина. По его лицу было видно — что-то случилось. — Гарет. Тот сразу стал серьезнее. — Что? Мужчина бросил короткий взгляд в мою сторону. — У нас проблемы. Я заметила, как Гарет едва заметно напрягся. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Гарет коротко кивнул. — Сейчас подойду. Мужчина ушел. Я проводила его взглядом. — Что произошло? Гарет вздохнул. — Пару часов назад на нас напали. — Ходячие? — Люди. Это прозвучало почти с сожалением. — Большая группа. Хорошо вооружены. Пришли откуда-то с севера. Я вопросительно посмотрела на него. — Пострадал кто-нибудь? — К счастью, нет. — Он провел ладонью по затылку. — Нам удалось отбиться. Но они ушли. — И теперь? — Теперь пытаемся понять, откуда они пришли. Он ненадолго замолчал. — Если у них есть лагерь неподалеку, они могут вернуться. Я медленно кивнула. — Мир становится все опаснее, — спокойно продолжил Гарет. — Люди перестали доверять друг другу. Все чаще сначала стреляют, а уже потом спрашивают имя. Он посмотрел мне прямо в глаза. — Именно поэтому мы стараемся дать каждому шанс. Если человек приходит с миром, он заслуживает помощи. Я выдержала его взгляд. Красиво сказано. И очень правильно. Вот только… За все время разговора он ни разу не спросил, откуда пришла я. Не спросил, есть ли у меня друзья. Есть ли группа. Не поинтересовался, не видела ли я тех самых нападавших. Для человека, который пытался найти следы вооруженной группы, это было удивительно неосторожно. Или… Он уже знал ответы на эти вопросы. Эта мысль мелькнула так быстро, что я сама не успела за нее ухватиться. Она была слишком зыбкой, чтобы делать выводы. Но где-то глубоко внутри инстинкт, до этого молчавший, впервые за весь день едва слышно шепнул:«Не расслабляйся.»
Гарет на несколько секунд задумался. — Ладно. Я должен разобраться с этим. Он повернулся к мужчине, который стоял неподалеку и точил нож на каком-то станке. — Энди. Тот сразу сделал шаг в нашу сторону. Высокий. Бритый затылок, широкие плечи и тяжелый взгляд человека, привыкшего выполнять приказы без лишних вопросов. Его зеленые глаза сканировали меня сверху-вниз. — Да? — Покажи Эриде территорию. Пусть осмотрится. И… — Гарет на мгновение запнулся, будто что-то взвешивая. — Покажи ей загоны. Она вегатерианка, может любит зверюшек. Несколько человек негромко усмехнулись. Я лишь пожала плечами. — Люблю, когда они не пытаются меня съесть. Гарет рассмеялся. — Тогда вам точно понравится общество друг друга. Энди коротко кивнул. — Пойдем. Прежде чем уйти, Гарет как будто невзначай коснулся двумя пальцами своего запястья. Энди едва заметно кивнул. Я проводила Гарета взглядом. Он даже не обернулся. Странное чувство. За последние несколько часов он успел произвести впечатление человека, которому хотелось верить. Может быть, именно поэтому я продолжала искать оправдания каждому странному моменту. Чем дальше мы уходили от центрального двора, тем тише становилось вокруг. Остался лишь глухой гул генератора, доносившийся откуда-то из глубины территории. — Далеко у вас загоны, — заметила я. — Не всем нравится запах животных. Мы прошли мимо длинного кирпичного здания с выбитыми окнами. Когда-то здесь, похоже, располагались мастерские. На стенах еще сохранились выцветшие предупреждающие таблички, а возле ворот валялись ржавые детали какого-то станка. Я машинально отметила про себя: Три выхода. Открытая площадка. Высокие стены. Если что… Пойдет. Еще один поворот. Теперь вокруг были только бетонные коридоры. Узкие. Сырые. Под потолком тускло мерцали старые лампы. Мои шаги глухо отдавались эхом. — Странное место для животных. — Зимой здесь теплее. Логично. Почти. Я провела ладонью по стене. Бетон был холодным. Никакой соломы. Никакого запаха навоза. Вообще ничего. Только сырость. И… Металл. Едва уловимый запах крови. Я остановилась. Совсем ненадолго. — Вы точно здесь животных держите? Энди наконец посмотрел на меня. В его глазах не было ни раздражения, ни злости. Вообще ничего. Пустота. — Конечно. Он подошел к тяжелой металлической двери. Толкнул ее. Петли протяжно заскрипели. За дверью царил полумрак. Самое страшное воспоминание моего детства — это не боль. Не ритуалы. Не обучение. А двери. Каждый раз, когда открывалась дверь в зал собраний, кто-то исчезал. Иногда мальчик. Иногда девочка. Иногда совсем маленький ребёнок, который ещё не понимал, почему взрослые вокруг него молчат. — Куда их ведут? Я спросила это однажды. Мне было десять. Женщина рядом со мной даже не посмотрела в мою сторону. — Туда, где они станут сильнее. — А если они не хотят? Она замолчала. И именно тогда я впервые поняла. В Клане не спрашивали, чего ты хочешь. Там спрашивали только, что ты можешь дать. Высокий потолок терялся где-то наверху. Стальные балки. Подвесные крюки. Старые конвейерные конструкции. Это место больше походило на заброшенный производственный цех. Я нахмурилась. — Не очень похоже на… Холодный металл уперся мне между лопаток. Пистолет. — Пошла. Голос Энди изменился мгновенно. Исчезла показная вежливость. Остался только приказ. Я медленно повернула голову. — Внутрь. Дуло сильнее толкнуло меня в спину. Я могла бы стереть их в порошок, но против пуль даже я уязвима. Я сделала несколько шагов. Железная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась позади. Звук эхом прокатился под высоким потолком. Воздух был тяжелым. Пахло кровью. Машинным маслом. Вдоль стен сидели люди. Прикованные толстыми цепями к металлическим кольцам в бетонном полу. Человек двадцать. Не меньше. Измученные. Грязные. Настороженные. Десятки глаз одновременно уставились на меня. Вот же… Я медленно выдохнула. Джек-пот, Эрида. — Кажется, вегетарианкой здесь оказалась только я. Голос гулко разнесся по огромному помещению. Несколько секунд никто ничего не говорил. А затем с другого конца цеха раздался тихий смешок. Темнокожая женщина с длинными дредами, перекинутыми через плечо, сидела, прислонившись спиной к стене. Несмотря на цепи на запястьях, она держалась прямо. Спокойно. Ее темные глаза внимательно изучали меня, а в уголках губ все еще пряталась едва заметная улыбка. Большинство людей, которых я встречала за последний год, после такого выглядели иначе. Взгляд пустел. Плечи опускались. Человек словно заранее прощался с собой. Она нет. Она сидела на холодном бетоне, прикованная к полу, но держалась так, будто цепи были временной неприятностью, а не концом всего. Я посмотрела на остальных пленников. Некоторые отвернулись. Некоторые продолжали следить за мной. Кто-то выглядел слишком напуганным, чтобы говорить. Все они когда-то услышали те же слова.«Убежище для всех.»
«Община для каждого.»
Одинаковые указатели. Одинаковые обещания. Одинаковая ошибка. — Иди туда! — Энди вновь толкнул меня своей чертовой пушкой. Рядом с этой женщиной было свободное местечко. Удивительное гостеприимство. Цепи звякнули, когда я опустилась на пыльный пол. Его холод быстро пробрался сквозь одежду. Комфорт. Еще одна роскошь, о которой после конца света пришлось забыть. Энди задержался у двери. Он не уходил сразу. Проверял. Смотрел. Убеждался, что я не собираюсь устроить что-то глупое. Хотя, если бы я хотела выбраться отсюда, он бы уже лежал на полу. Но я не стала. Пока. Иногда выживание — это не победить. Иногда выживание — это дождаться правильного момента. Дверь с тяжелым грохотом закрылась. Шаги Энди постепенно стихли. Только после этого помещение снова ожило. Кто-то тяжело вздохнул. Кто-то тихо выругался. Кто-то просто продолжил смотреть в пол. Женщина рядом со мной слегка повернула голову. Тишина повисла между нами. Не тяжелая. Скорее осторожная. Такая бывает между людьми, которые слишком долго выживали и уже забыли, как разговаривать с незнакомцами без причины. Женщина протянула руку насколько позволяли цепи. — Мишонн. Я посмотрела на её ладонь. Потом на лицо. Несколько секунд просто молчала. Не потому что не хотела знакомиться. Просто слишком давно простое рукопожатие стало чем-то странным. Маленьким жестом из прошлого мира. И последнее, которое состоялось пару часов назад, привело меня в клетку. Я всё же протянула свою руку. Цепь тихо звякнула. — Эрида. Мишонн слегка кивнула. — Приятно познакомиться, Эрида. Её голос был спокойным. Не дружелюбным в привычном смысле. Скорее… осторожным. Как у человека, который давно научился не отдавать доверие незнакомцам просто потому, что они кажутся хорошими. Я убрала руку обратно. — Хотела бы сказать то же самое. Она посмотрела на меня с легкой тенью улыбки. — Но? Я оглянулась на помещение. На цепи. На людей вокруг. — Обстоятельства не располагают. — Согласна. Несколько секунд мы молчали. Потом я заметила движение неподалеку. Мужчина с бородой стоял у стены. Его взгляд голубых глаз двигался по помещению. — Это Рик, — тихо сказала Мишонн. Я посмотрела на неё. — Ты решила представить мне всех, пока мы прикованы? Рик заметил, что мы говорим о нём, и подошёл ближе настолько, насколько позволяли цепи. — Действуем по плану. — Тихо сказал он, окидывая взглядом, видимо, своих людей. Не всех, кто был прикован к жутко ледяному полу. Кто-то, на кого он посмотрел, сидел далеко. И я уверена, что даже не услышал его. Но всё понял по короткому взгляду в свою сторону. — Мы потеряли дом. — На мгновение лицо Мишонн стало совсем непроницаемым. — Потом друг друга. А теперь снова нашли. — Она кивнула. — И не собираемся терять ещё раз. Я снова посмотрела на Рика. Он уже что-то негромко говорил мужчине с рыжими волосами и бородой. Этот мужчина казался крупнее а всех, даже сидя, затем перевёл взгляд на дверь, потолок, цепи. Я снова посмотрела на остальных. Группа. Настоящая группа. Не просто люди, которые держались рядом из-за страха остаться одними. Такие я встречала часто. Эти были другими. Они доверяли друг другу. А доверие в этом мире было редкостью. Рик снова посмотрел в нашу сторону. На этот раз задержался на мне. — Когда ты вошла сюда… кто еще был снаружи? Я посмотрела на него. Вот теперь начинался настоящий разговор. Опустим тот момент, что он даже имени моего не спросил. В его положении меня бы тоже меньше всего интересовало, как зовут человека, которого только что привели в ловушку. Сначала — угроза. Потом — всё остальное. Правильный порядок. — Никого. Рик чуть нахмурился. — Совсем? — Совсем. Он внимательно смотрел на меня. Потом его взгляд вновь скользнул по помещению. Мой — тоже. Теперь я могла рассмотреть остальных. Когда-то здесь, скорее всего, работали люди. Теперь оно стало камерой. Холодный бетонный пол. Толстые металлические кольца, закрепленные прямо в нём. Цепи, которые выглядели достаточно крепкими, чтобы удержать даже человека, который очень сильно хотел свободы. Вдоль дальней стены сидел мужчина с рыжеватыми волосами и густой бородой. К нему обращался Рик чаще всего. Широкие плечи. Высокий. На лице усталость, но взгляд оставался цепким. Он почти не двигался. Только иногда переводил глаза на дверь. Рядом с ним находился мужчина с темными волосами и бородой. Длинная челка закрывала его глаза, а кожаная безрукавка иногда царапалась о железную бочку позади. Судя по тому, как они переглядывались, они были знакомы давно. Чуть дальше, ближе к стене, сидел темнокожий лысый мужчина Грязная одежда. Измученное лицо. Но взгляд… Слишком внимательный. Рядом с ним был мальчик-подросток. Светлые волосы. Худое лицо. Смешная шляпа. Рик снова отвлек меня: — Сколько коридоров? Я повернула голову к нему. — Один. — Куда вел? Я пожала плечами. — Сюда. Он слегка нахмурился. — Охрана? Я задумалась. — По пути — двое. Его взгляд стал внимательнее. — Только двое? — На моём пути. Этого ему хватило. Мишонн тихо добавила: — Нас вели не так. Я посмотрела на неё. Она кивнула в сторону другой части здания. — Через другой вход. — Её голос стал тише. — Там было много людей с оружием. Я прикрыла глаза, закидываю макушку на стену. Усталость накатывала волнами. Не та, когда болят ноги после долгой дороги. Другая. Та, которая копится месяцами. Когда каждое утро ты просыпаешься и первое, о чём думаешь — где вода, где еда и кто может попытаться убить тебя сегодня. Боже, как я устала. Может, просто подорвать это место к чертовой матери и уйти в закат? Я усмехнулась своим мыслям. Когда я была младенцем, вокруг меня гасли свечи. Тени двигались без причины. Воздух становился тяжелее, когда я плакала. Они смотрели на меня и видели силу. Но не ребёнка. Их первая ошибка была в том, что они решили: если магия тёмная… то и сердце должно быть таким же. Нет. Точно нет. Рик, Мишонн и все эти люди здесь не виноваты в том, что их сочли вкусным ужином. Я только что сама попалась в эту ловушку. И теперь собиралась помогать другим. Прекрасно, Эрида. Похоже, одиночество всё-таки повредило тебе мозг. Видимо, сегодня у Терминуса день открытых дверей. Только вот посетителям забыли сказать, что выход закрыт. В этом месте время ощущалось иначе. Без солнца. Без ветра. Без привычных ориентиров. Только холодный бетон под спиной, металлический привкус во рту и редкие звуки за дверью. Шаги. Голоса. Лязг замков. Каждый раз одно и то же. Каждый раз все поднимали головы. Каждый раз надеялись, что что-то изменилось. И каждый раз ничего не происходило. Я ждала подходящего момента. Для того, чтобы убраться отсюда подальше. И, если получится, не подвергнуть опасности невиновных. Просто ждала. Это, наверное, было самым раздражающим. Я не любила ждать. Обычно, если возникала проблема, я решала её. Или убегала от неё. Иногда оба варианта одновременно. Но сейчас мои руки были скованы. А люди вокруг были не теми, кого можно просто оставить позади. К сожалению. В этот момент сверху снова раздался шум. На этот раз ближе. Чьи-то голоса. Несколько человек. Один голос был раздражённым. Другой — пытался всех успокоить. Еще один постоянно задавал вопросы. Рик мгновенно посмотрел вверх. И вся его группа снова собралась. Напряглась. Как единый организм. Я почувствовала это даже сильнее, чем раньше. Они были готовы. К чему угодно. Я услышала голос Энди. И шаги еще нескольких человек. Девять. Дверь открылась. Первым вошёл Энди. За ним были несколько вооружённых людей Терминуса. А между ними — пленники. Их руки были связаны. Оружия не было. Первым шёл мужчина. Высокий. Темные кудрявые волосы. Острые черты лица. Его одежда была испачкана дорогой, но даже сейчас он держался прямо. Не позволял толкать себя. Не позволял себе выглядеть слабым. Его темный взгляд двигался по помещению. Быстро. Он сразу заметил цепи. Людей на полу. Закрытую дверь. И выражение его лица изменилось. Совсем немного. Но я увидела. Он понял, что переступив порог «Убежища для всех», стал тем самым тушенным мясом. Рядом с ним шла девушка. Моложе. С тёмными длинными волосами, заплетенными в несколько широких кос. Упрямый взгляд. Даже со связанными руками она выглядела так, будто готова спорить с каждым человеком в этой комнате. Следом появился мужчина худее остальных. Его лицо было напряжённым, а взгляд — раздражённым. Он посмотрел на цепи. Потом на потолок. Потом на людей Терминуса. — Ну, — произнёс он, — если это их версия гостеприимства, боюсь представить, что они делают с теми, кто им не нравится. Один из охранников толкнул его вперёд. Он едва не потерял равновесие. — О, прекрасно. Еще и физический контакт. А я уже переживал, что наше знакомство проходит недостаточно плохо. Я едва заметно подняла бровь. Значит, не только у меня такая привычка. Выкидывать саркастичные комментарии людям, которые уже считали тебя трупом. За ними вошла девушка с каштановыми волосами, собранными в хвост. Над левой бровью проявлялся едва заметный шрам. Губы собрались в тонкую линию, а челюсть дернулась от раздражения. Я посмотрела на закрывающуюся дверь. На людей Терминуса. На тех, кто всё ещё пытался понять, что происходит. — Похоже, сегодня у них хороший улов. Я не ожидала ответа. Но получила. — Спасибо за оценку. Я перевела взгляд на нового пленника. Того самого худого мужчину с раздражённым выражением лица. Теперь он стоял ближе ко мне, совсем недалеко от Мишонн. Один из людей Терминуса хватал его за руку, пристёгивая цепь к металлическому кольцу в полу. Он посмотрел сначала на свои наручники. Потом на меня. — Всегда приятно узнать, что тебя считают не человеком, а частью удачного дня охоты. Кандалы с металлическим звоном сомкнулись на его запястьях. Он поморщился. Не от боли. Скорее от раздражения. — Великолепно. — Он оглядел помещение. — Тюрьма без окон. Цепи. Незнакомцы вокруг. — Его взгляд остановился на стенах. — Не хватает только ужасной музыки на фоне. Охранник толкнул его плечо, заставляя сесть ровнее. Он посмотрел вслед уходящим людям Терминуса. — Прекрасные хозяева. — Пауза. — Очень надеюсь, что у них есть книга отзывов. — Мёрфи, ради всего святого…. — протянула девушка со шрамом над бровью. — Заткнись. Мужчина, который вошёл первым, сидел неподалеку от Рика. — Нужно выбираться отсюда. — произнес он, оглядываясь. Рик устремил в него свой взгляд. Оба с одинаково тяжёлым выражением лица. Оба уже мысленно разбирали это место на части. — Рейвен? — Раздался надломленный женский голос где-то у самого входа. С надрывом. Не как вопрос. Скорее как невозможность поверить. Все в помещении на секунду замерли. В полумраке было сложно разобрать лица. Но я увидела, как та со шрамом резко поднялась настолько, насколько позволяла цепь. Мгновение назад она раздраженно затыкала Мёрфи. Теперь на её лице впервые появилась не злость. Не настороженность. Что-то другое. Шок. — Нет… — Слово сорвалось почти беззвучно. — Рози? — Рыжий крупный мужчина непонимающе посмотрел на женщину в другом углу помещения. Рози поправила светло-зеленую кепку на голове. Её карие глаза наполнились надеждой, а пухлые губы приоткрылись в неверии. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Будто пытались убедиться, что это действительно происходит. Но что, было мне непонятно. Пока что. — Это… ты? — Голос, видимо, Рейвен был тише. — На её глазах появился блеск. — Я думала… Розита? Теперь уже в её голосе появилась растерянность. Внезапно они обе разрыдались, дергали цепи, стараясь выбраться и говорили что-то другу другу, что в музыке цепей я не разобрала. Хотя, просто не стала этого делать. Высокий мужчина из новой группы приведенных смотрел на них молча. Так же, как и рыжеволосый мужчина. Рик растерянно-настороженно переводил взгляд с одной девушки на другую. Его брови свелись к переносице, голова чуть качнулась. Случайностей в этом мире почти не осталось. А если люди из разных групп находят друг друга в таком месте… Возможно, это новый шанс. — Подождите! — Мёрфи всё-таки перекричал их попытки подобраться друг к другу. Он посмотрел на них. — То есть мы буквально оказались в клетке у психопатов, а бонусом получили неожиданное воссоединение? Девушка с косичками устало выдохнула. — Мёрфи… — Я просто говорю, Октавия! Он оглядел всех. — У этого места странный способ знакомить людей. Ситуация оставалась ужасной. Но впервые за долгое время в этом помещении появилось что-то похожее на жизнь. И, возможно, именно это нам было нужно. Потому что выбраться из клетки проще, когда ты уже не просто группа незнакомцев. — Розита! — Рейвен все дергала цепи, выходя вперед, во мрак. — Я думала… Я думала, что ты мертва! Больше года… О, Боже… Она не переставала плакать, бить ногами об пол. — Эй, — Розита, также вышедшая чуть вперед, натягивая цепь, заговорила увереннее. — Все хорошо. Милая, все хорошо. Успокойся. Я тут. Теперь я тут. Мы выберемся отсюда, слышишь? — Её голос чуть сорвался, она вот-вот готова была вновь разрыдаться. — Мы выберемся отсюда, сестрёнка. Все хорошо. Мишонн поражено дернулась. — Сестра?.. Розита коротко кивнула, быстро вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Младшая. — Всего на три минуты. — Тут же возразила Рейвен сквозь нервный смешок. — И сорок одну секунду. — В унисон весело добавили они вдвоем. Я посмотрела на Рейвен, которая не могла перестать смотреть на сестру. На Розиту, будто боявшуюся, что стоит моргнуть — и всё исчезнет. Иногда миру всё-таки хватает совести вернуть людям хоть что-то. Я обернулась к Мишонн и тихо спросила: — Так что за план?
