...

Антон пришёл в больницу ровно в восемь утра, когда только закончился утренний обход. Он купил у входа в больницу маленький букет белых хризантем — теперь он знал, что это любимые цветы Арсения. Мама привезла ему сменную одежду и термос с горячим чаем, но Антон не прикасался к еде. Он хотел только одного — снова увидеть Арсения. В коридоре реанимации его встретила та же медсестра, что и вчера. Она уже знала его в лицо. — Молодой человек, вы опять? — она покачала головой, но в голосе не было осуждения, только усталая нежность. — Сегодня состояние пациента лучше. Его перевели из реанимации в обычную палату. Палата 217, второй этаж. Антон кивнул и почти побежал к лестнице. Сердце колотилось как бешеное. Он открыл дверь палаты 217 и замер на пороге. Арсений лежал на кровати, полусидя, подушка поддерживала его спину. Бинты на голове стали меньше, на лице появился слабый румянец, а глаза — те самые карие глаза, которые Антон любил больше всего на свете — были открыты и смотрели прямо на него. — Пришёл, — сказал Арсений. Голос звучал слабо, но в нём слышалась та самая знакомая мягкость. — Я же обещал, — Антон подошёл к кровати и поставил хризантемы на тумбочку. — Я буду приходить каждый день. Арсений слабо улыбнулся. Он поднял руку, и Антон сразу же взял её в свои ладони. Кожа была тёплой — это было хорошим знаком. — Ты не спал? — спросил Арсений, разглядывая тени под глазами Антона. — Неважно, — Антон сел на стул. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня переехал поезд, — хрипло усмехнулся Арсений. — Но я жив. Врачи говорят, через пару недель снимут гипс. А через месяц разрешат ходить без костылей. — Месяц — это недолго, — сказал Антон. — Я подожду. Они смотрели друг на друга. В палате было тихо, только пищал кардиомонитор, показывая ровный ритм сердца Арсения. Антон заметил, что учитель всё ещё держит его руку. И не собирается отпускать. — Антон, — Арсений заговорил первым. — О том, что я сказал вчера… Я не должен был. Это неправильно. Я твой учитель. — Заткнись, — мягко перебил его Антон. — Мне наплевать на правила. Ты спас мне жизнь. Ты почти умер, потому что не мог смотреть, как я умираю. И после этого ты говоришь, что это неправильно? Арсений закрыл глаза и выдохнул. По его щеке скатилась слеза. — Я боюсь, — признался он. — Я боюсь за тебя. Если кто-то узнает, тебе будет плохо. Меня уволят, но тебя — твои родители, школа… это может разрушить твою жизнь. — Моя жизнь уже была разрушена, — тихо сказал Антон. — Я любил тебя больше года, и всё это время не мог тебе сказать. Я боялся, что ты меня оттолкнёшь, что я потеряю тебя. А теперь ты лежишь здесь, и я чуть не потерял тебя навсегда. Я не хочу бояться, Арсений. Я хочу быть с тобой. Арсений открыл глаза и посмотрел на него. В его взгляде было столько боли, любви и страха одновременно, что Антону захотелось плакать. — Ты уверен? — спросил Арсений. — Никогда в жизни не был так уверен, — ответил Антон и наклонился, чтобы поцеловать учителя в лоб. — Отдыхай. Я буду рядом.