Марийские упыри

♱ Интермедия ♱

По сосёнкам, по горбам,

к ели с ели, по дубам.

Окровавленной жар-птицей

По полям бежит овдица,

По ночам она царица -

Прекрасавица! Убийца!

Лошадь бьётся в торопях,

Пена пенится в зубах!

Льётся песня по поволжью,

Кровь за кровь - рекою льется.

По серебрянным ночам,

По малмыжиским горам.

Крик младенца в далеке,

Путник утонул в реке.

Не поможет сильно - словце,

Мама гладит по головце.

Не поможет сильный дух -

Чертовщины полон луг.

Братья селизни - бранятся,

под водою всё резвятся.

Над водой возникли горы,

Никакой им нету воли.

Шордо, Тул вуй, Лудо пыжаш,

Столб небесный, златом дышешь?

Олык ужарге, ты видишь?...

В макабре жертвы ночи стонут,

Кричат в темнеющей истоме:

"Глаза в чернеющей ночи,

Хотят с собою увести!..."

Любовь - жива, мертва надежда,

Убиты люди духом смерти.

*** Где-то высоко над землёй огненные космы цеплялись за ветки длинных чёрных столбов. По лесу было множество их пушистых клочьев и птицы утепляли ими свои гнезда. Смутные воспоминания скользили с верхушек и капали прямо на размытые эпитафии старых могил. Грибной дождь бил по расправленным крыльям, а голое тело навзничь распласталось на одной большой и крепкой ветке. Хандра одолела крылатое нечто, оно не было им, ей или какими-либо другими "ими". Существо достигло апогея скуки и хотело хлеба и зрелищ. Оно уныло перевернулось на живот свесив вниз свои острые, когтистые руки. Кора дерева царапала грудь оставляя за собой кровавые ссадины. Спина стала влажной от мороси. По соседней ветке, перебираясь через мох, ползла большая-большая улитка, за минуту она оказалась в набитом острыми зубами рту. "Чёртова бестия", а именно так её называли нынче старые богоугодные хрячи, скучающе прожевала и выплюнула хрустящую раковину. Ей вовсе не нравилось то как её нарекли. Какая же она бестия, если прозебает тут, на ветке старой сухой берёзы? Северные ветра несут с собой заботы, кончаются тёплые дни, и пора бы навестить старый добрый посёлок и просить крова у бабки-повитуньи, что она - чёртова рыжая бестия, делала с каждым наступлением холодов. Ветер зашумел, стал буйствовать, а листья и ветки деревьев подыгрывали его жуткой забаве. "Такова судьба нечистивых и отрешенных - одиночество." Сказал однажды поп со старой церквушки. Церквушка эта, кстати, уже как семь лет сгорела. Бестия печально вздохнула. Она было уже призадумалась над чем-то важным, но её внимание тут же привлекло движение где-то прямо под деревом, и она, свесив косматую голову с ветки, стала вглядываться. Среди голых могил и редких зарослей плелась худощавая фигура. Плелась с лопатой в руке, по венам которой текла молодая, чистая кровь. Вот только не было голода в глазах рыжей бестии, было только искреннее и бесхитросное любопытство. Молодой парень, на вид - совсем мальчишка, прошёл чуть дальше и остановился у свежей на вид могилы. Она была совсем сырая - только крест да земляная насыпь. Парень засучил рукава. Бестия же осторожно встала, и переступив на соседнюю ветку, стала наблюдать за происходящим. На такой высоте её не было видно, и она прекрасно сливалась с окружением: рыжими и сероватыми листьями берёзы. Мальчишка же был как на ладони, ему было совсем невдомёк что он тут не один. Что за ним наблюдает пара чёрных глаз... Он лишь с опаской огляделся и стал копать. Сваливать в сторону холмик за холмиком. Это стоило ему большого упорства , он был весьма хилый и слабый. Весь в чёрном шмотье - он быстро перепачкался. "Что бы ты не делал, мальчик, ты выбрал не то время года" подумала про себя Бестия, наматывая на палец собственные волосы. Она действительно не понимала, пусть и повидала всякого за свой век, что он намеревается делать дальше. Понимание пришло только тогда когда он с трудом, но открыл таки лопатою чёрный деревянный гроб, оттащил крышку и залез прямо в могилку. Запахло корнями и перегноем. В гробу лежала милая девчушка в чистом похоронном платьице. Она была как живая, но всё таки мёртвая. Ещё не разложилась, но по её белоснежным ручкам уже поползли первые трупные пятна. Она лежала на гниющем шелке и не могла чувствовать, как её тело медленно высыхает, как содрогается обескровленная плоть. Она не чувствовала потаенные ласки других существ, которые делили с ней эту могилу: бледных червей, и блестящих жуков с тонкими черными ножками, и каких-то совсем уже непонятных существ без имени и облика, неразличимых невооруженным глазом. Парень же, сидя у неё в ногах, то-ли радовался, то-ли вовсе печалился. Не ясно. Тогда, Бестия, сидя на дереве, сразу же узнала покойницу - именно её плоти она отведала, когда девчушка по глупости заплутала в лесу. Быстро же лесники её нашли.. Тогда то ей стало печально от того, что она имеет к этому отношение. Бестия тогда сильно изголодалась, и вот, теперь её пищей кормится кто-то другой. Парень издал то-ли тяжкий вздох то-ли блаженный стон. Он наслаждался ею, вот только совсем не так как это делала рыжая бестия. Он гладил чёрные волосы девушки, он наслаждался её убийственной красотой. Она не питала его так как питала бестию пока была жива. Он обращался с ней так, словно со священной реликвией. Она спасала его словно ангел. И не важно, кем он был до этого момента. Сейчас он был настоящим. Обычно люди боятся мертвецов, они брезгуют ушедшими душами. Этот же мальчишка смаковал, насыщался, уповал смерти. Он целовал её, он её обнимал. Он любил её так как нельзя любить жизнь. Девчушка источала холод а по её губам стекали дождливые капли осени. Он ласкал её твёрдые груди, он изучал её холодный синий рот. Эти дети познавали любовь. Рыжая лишь сидела на дереве и внимательно наблюдала. Она не думала о том хорошо это, или же наоборот - плохо. Она не задавала таких вопросов как "кто?", "почему?" и "зачем?". Её моральные границы и принципы стёрлись так давно, что она и забыла, что они у неё были. Порою она отрекалась от всего человеческого и жила как дикий зверь, и это был именно один из тех дней. Дней, когда ей не нужно оголяться, сбрасывать кожу и выворачивать себя наизнанку что-бы быть похожей на человеческое дитя.Она просто существовала, сливаясь с природой, и в эти моменты её не мучили воспоминания о прошлом, не терзали сомнения о будущем. Её мир был прост и понятен, как законы природы. Рыжая не нуждалась в словах, чтобы выразить свои чувства, но даже умея говорить, её язык был языком тела, жестов и интуиции. Она могла часами наблюдать за птицами, изучая их поведение, и в этих наблюдениях находила ответы на вопросы, которые не задавала. Она не была судьей этому мальчику, сейчас она была лишь сторонним наблюдателем. Но как бы то ни было, каком-то роде она таки была вынуждена быть соучастницей. Этот мальчишка разделил с ней плоть и кровь этой девушки. Разделил, пусть и не зная, пусть и нет от звериного голода, но от мертвенной страсти. А эти понятия склонны пересекаться. И это старая, странная путаница между двумя такими совершенно противоположными в своей основе существами, как вампир и некрофил: связь между мертвым, питающимся живыми, и живым, который любит мертвых. *** Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в кровавые оттенки, а мальчишка ушёл, не оставив и следа своего присутствия - Рыжая, словно кошка, спрыгнула с дерева, её движения были легки и бесшумны. Она не думала о том, куда идти, и просто следовала за своим ненавящивым чутьём, которое всегда, а порой и нет, но указывало ей путь. Её мысли были легки, трепетны, холодны как надгробные камни в серебряном свете луны. Ненасытны, как хищные звери, рвущие зубами добычу. Она лишь зашагала по тенистой тропинке, укрытой опавшей листвой, и скрылась во мраке. Под закатным солнцем её яркие космы мерцали как языки пламени.. Труположество, осквернение могил, называй как хочешь. Это тяжкий и смертный грех. Вот только рыжей это было невдомек, ибо она сама была рождена во грехе. Выросла из пепла погорелой церкви и языческих сказок. Словно дьявольский цветок. А каким был этот мальчишка? Возможно что только эта мёртвая дева, лёжа в гробу, узнала его настоящего, узнала его любовь. И Рыжая Бестия. Она тоже знала. И теперь она его запомнит. Теперь они были безмолвно связаны друг с другом. А связывала их прелестная и молчаливая покойница. Она открыла печальный темный рот, её шея гнется, как стебель, тронутый морозом, её кожа лиловеет и зеленеет. Её бестия тоже запомнит, она насыщает как и при жизни, так и посмертно. А это самое хорошее качество для человека.