За кулисами вражды

Сатору

Дом встретил меня тишиной. Я захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и просто стоял, глядя в пустоту прихожей. Тёмный коридор, свет из окна гостиной падает на пол узкой полосой. Никто не ждал меня. Никто не спросит, как прошёл день. Никто не обнимет и не скажет, что всё будет хорошо. Раньше меня ждал он. Я тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Не сейчас. Не сегодня. Я скинул туфли, прошёл в гостиную и упал на диван, не зажигая свет. Телефон выскользнул из кармана и упал на пол, но мне было всё равно. Я смотрел в потолок, слушая, как бьётся моё сердце. Оно всё ещё колотилось где-то в горле. Сугуру. Его лицо стояло перед глазами. Его голос звучал в ушах. «Я всё ещё люблю тебя, Сугуру». Зачем я это сказал? Зачем я открыл рот, когда он уже уходил? Я же знал, что он не обернётся. Я знал, что он уйдёт, как тогда, три года назад. И всё равно сказал. Идиот. Я идиот. Я закрыл глаза, и передо мной всплыла картина: он стоит в коридоре, бледный, уставший, сжавший кулаки так, что костяшки побелели. Он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что я едва не разрыдался прямо там. Я хотел схватить его за руку, притянуть к себе, встряхнуть. Я хотел крикнуть: «Ну почему ты не даёшь мне шанса?! Почему ты не слушаешь меня?!» Но я не сделал этого. Я стоял и смотрел, как он уходит. Я перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и издал глухой стон. В груди саднило, как от старой раны, которую кто-то снова вскрыл. Три года я строил стену между нами. Три года я убеждал себя, что мне всё равно. Три года я встречался с другими людьми, улыбался, смеялся, жил. А теперь он снова рядом. Всего в нескольких метрах. И я снова тот же самый дурак, который не может забыть его. Телефон на полу завибрировал. Я не пошевелился. Ещё одна вибрация. Я зажмурился. Потом ещё одна. И ещё. — Чёрт, — выдохнул я, свешивая руку с дивана и нащупывая телефон. Экран горел уведомлениями. Пять сообщений. Я увидел имя и замер. «Ава ❤️» Я приподнялся на локте и открыл чат. Сообщения одно за другим: Ава ❤️ (19:47): Сатору, привет! Как прошла пресс-конференция? Ты был таким красивым на экране, я смотрела прямую трансляцию 😍 Ава ❤️ (19:50): Ты говорил, что знаешь хорошее место для ужина. Может быть, завтра? Я свободна после шести ❤️ Ава ❤️ (19:55): Сатору? Ты там? Ава ❤️ (20:02): Надеюсь, у тебя всё хорошо. Если ты устал, ничего страшного, можем перенести ❤️ Ава ❤️ (20:10): Сатору, ты меня игнорируешь? 😅 Я уставился на экран. Красивая. Милая. Добрая. Она прислала сердечки, смайлики, она была нежной и заботливой. Идеальная девушка. Такая, о которой любой мечтал бы. Она не была актрисой, не была звездой, не была замешана в этом безумном мире шоу-бизнеса. Она была просто Авой. Настоящей. Светлой. Почему я не чувствую ничего? Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Надо ответить. Надо быть вежливым. Она ничего не сделала мне плохого. Наоборот, она была единственной, кто заботился обо мне в последнее время. Я напечатал ответ. Стер. Напечатал снова. Снова стёр. Мой палец завис над клавиатурой. Что я должен сказать? «Извини, я только что признался в любви своему бывшему парню в коридоре, и теперь я не могу думать ни о чём, кроме того, как он смотрел на меня, когда уходил»? Бред. Я отбросил телефон, снова упал на спину. Через минуту телефон снова завибрировал. Я не поднимал его. Невыносимо. Это всё невыносимо. Я закрыл глаза и увидел Аву. Её голубые глаза, светлые волосы, робкую улыбку. Она смотрела на меня с обожанием, а я... я смотрел сквозь неё. Я искал в ней черты Сугуру. Тёмные волосы. Фиолетовые глаза. Его улыбку, которую я не видел уже три года. Я открыл глаза, уставился в потолок и почувствовал, как ком подступает к горлу. Я был чудовищем. Я пользовался ею, чтобы забыть его. Я водил её на свидания, целовал, говорил комплименты, но внутри всё это время оставался пустым. Потому что моё сердце всё ещё принадлежало ему. Проклятому Сугуру, который ушёл и даже не обернулся. Телефон снова завибрировал. На этот раз я взял его. Ава ❤️ (20:25): Сатору, я волнуюсь. Ты в порядке? Может быть, я что-то не так сказала? ❤️ Я выдохнул. Я не мог делать ей больно. Она не заслужила этого. Я набрал ответ: Я (20:26): Привет. Извини, была съёмка, не мог ответить. Всё хорошо. Завтра в семь? Я заеду за тобой. Сообщение ушло. Через секунду пришёл ответ: Ава ❤️ (20:26): Ой, Сатору, я так рада! Конечно, в семь! Я буду ждать ❤️❤️❤️ Я уставился на её сердечки. Три красных значка. Она была счастлива. Она была так счастлива просто от того, что я ответил. И я ненавидел себя за то, что не мог быть счастлив с ней. Я выключил телефон и откинул его в сторону. Встал с дивана, подошёл к окну. За стеклом горели огни города. Миллионы огней. Миллионы людей. Миллионы жизней, в которых не было нас. В которых не было этой боли. Я коснулся пальцами стекла, чувствуя его холод. Моё отражение смотрело на меня — уставшее, сломленное, с растрёпанными волосами и потухшими глазами. — Что ты делаешь? — прошептал я своему отражению. — Зачем ты согласился на этот фильм? Зачем ты вообще согласился на эту встречу? Ответа не было. Я отошёл от окна, прошёл в ванную и включил воду. Холодную. Ледяную. Я умылся, глядя, как капли стекают по лицу, смешиваясь со слезами, которые я не заметил, пока они не потекли по щекам. Слёзы. Я плакал. Снова. Как тогда, три года назад, когда он ушёл. Я выключил воду, схватился за края раковины и посмотрел в зеркало. Мокрый, растрёпанный, красные глаза. Кто бы узнал сейчас Сатору Годжо, звезду Голливуда, любимца миллионов? — Он не вернётся, — сказал я своему отражению. — Ты должен это принять. Ты должен жить дальше. Ты должен забыть его. Я сжал зубы. Ударил кулаком по стене. Боль пронзила руку, но я не остановился. Ударил ещё раз. И ещё. Пока костяшки не покраснели, а в груди не стало легче. — Забудь его, — прошептал я. — Забудь. Я вернулся в гостиную, упал на диван и уставился в потолок. В голове крутился один и тот же образ: Сугуру стоит в коридоре, сжимает кулаки и говорит: «Я боюсь того, что я чувствую, когда ты рядом». Он боится. Он боится чувствовать. Как и я. Я закрыл глаза и попытался представить завтрашний день. Ужин с Авой. Улыбка. Разговоры. Её тёплые руки в моих. Её голос, нежный и заботливый. Она была безопасной. Она не могла разбить мне сердце. Она не могла оставить меня, потому что я не позволял ей подойти слишком близко. Я держал её на расстоянии, как и всех остальных, кто появлялся в моей жизни после него. Потому что никто не мог занять его место. И я снова почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Я не плакал три года. Я не позволял себе плакать. Я был сильным, ярким, непробиваемым Сатору Годжо. Я не имел права на слабость. Но сегодня я был просто Сатору. Тем мальчишкой, который стоял в пустом коридоре и смотрел, как уходит его любовь. Я уснул на диване, не раздеваясь. И мне снился Сугуру. Он стоял на краю пропасти и протягивал мне руку. А я тянулся к нему, но между нами была стена. Стеклянная, прозрачная, невидимая. Я бил по ней кулаками, кричал, но он не слышал меня. А потом он повернулся и ушёл. Я проснулся в холодном поту, с чувством, что моё сердце разбивается снова. Телефон на полу горел уведомлениями. Среди них была новая статья от «Новостей Голливуда»: «СЛУХИ: Годжо и Гето. История, о которой молчали три года» Я не стал открывать её. Я выключил телефон, перевернулся на бок и закрыл глаза. Завтра у меня свидание с Авой. Завтра я попытаюсь забыть его. А сегодня я просто позволю себе развалиться на куски. Я уткнулся лицом в подушку и почувствовал, как по щеке скатывается новая слеза. — Я люблю тебя, Сугуру, — прошептал я в темноту. — Я люблю тебя. И я не знаю, как мне жить без тебя. Ответа не было. Как и всегда.