За кулисами вражды

Сугуру

Я стоял за кулисами съёмочной площадки и смотрел, как осветители настраивают софиты. Яркий белый свет заливал декорацию — мастерскую художника, где сегодня должна была сниматься наша первая сцена. Старые мольберты, разбросанные кисти, холсты с незаконченными работами. Всё выглядело так реально, что на мгновение я забыл, что это просто декорации. Но я не мог забыть, что через несколько минут сюда войдёт он. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я не спал. Опять. Всю ночь я смотрел в потолок и ждал звонка. Я ждал, что он позвонит. Я надеялся, что он сделает первый шаг. Телефон молчал. Я не знал, что это значит. Может быть, он передумал. Может быть, он понял, что его слова в коридоре были ошибкой. Может быть, он уже забыл меня — так же легко, как забыл три года назад. Я зажмурился, отгоняя эти мысли. Не сейчас. Я должен сосредоточиться на работе. Вокруг суетились люди. Ассистенты, операторы, звукорежиссёры. Кто-то поправлял свет, кто-то проверял камеры. Все говорили, смеялись, работали. А я стоял в углу и чувствовал себя чужим. — Гето! — Режиссёр Майкл Кларк подошёл ко мне, хлопнув по плечу. — Готов? Сегодня мы снимаем сцену знакомства. Ты уже репетировал? — Да, — ответил я. Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я готов. Майкл улыбнулся. — Отлично. Годжо уже здесь. Он ждёт в гримёрке. Мы начнём через десять минут. Я кивнул. Майкл отошёл, и я снова остался один. Сатору уже здесь. Он был в нескольких метрах от меня, за стеной, в гримёрке. Он одевался в костюм своего героя. Поправлял волосы. Готовился к сцене, где мы должны были смотреть друг на друга и говорить слова, которые когда-то были правдой. Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. Прошло десять минут. Ассистент позвал меня на площадку. Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и вышел в центр декорации. И увидел его. Сатору стоял у мольберта, спиной ко мне. Он был в светлой рубашке, с закатанными рукавами. Волосы растрёпаны, как он любил. Он держал кисть в руке и делал вид, что рисует. Даже со спины он выглядел так, будто родился для этой сцены. Будто он был Лео — тем самым беспечным художником, который не боялся ничего. Кроме меня. Может быть. Он услышал шаги и обернулся. Наши взгляды встретились. Я замер. Его глаза — яркие, голубые, бездонные — смотрели на меня. Но в них не было тепла. Не было надежды. Только усталость. И пустота. Как будто я был для него просто незнакомцем. Я почувствовал, как внутри всё рушится. — Сугуру, — сказал он. Его голос был ровным, профессиональным. Никаких эмоций. — Ты готов? Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я смотрел на него и не узнавал. Где был тот Сатору, который вчера стоял в коридоре и говорил, что любит меня? Где был тот мальчишка, который смотрел на меня с такой болью? Он улыбнулся. Фальшивой улыбкой. Той самой, которую показывал миллионам фанатов. — Отлично, — сказал он. — Тогда начнём. Майкл подошёл к нам и начал объяснять последние детали сцены. Мы должны были стоять близко. Очень близко. Лео должен был подойти к Адриану, взять его за руку и посмотреть в глаза. И сказать слова, которые разрушат стену между ними. Я знал сценарий наизусть. Я читал его сотни раз. Но сейчас, когда я смотрел на Сатору, слова казались мне чужими. — Начинаем! — скомандовал режиссёр. — Камера, мотор! Я встал в позицию. Сатору стоял напротив меня. Между нами была всего пара шагов. Я чувствовал его дыхание. Его запах — цитрус и бергамот. Тот же, что три года назад. Но его глаза были пустыми. Как будто он уже забыл меня. — Адриан, — начал Сатору. Его голос был ровным, холодным. Он играл. Он просто играл. — Я хочу тебя. Не как модель, не как объект для вдохновения. Я хочу тебя настоящего. Всего тебя, целиком. Я вздрогнул. Его слова пронзили меня, как нож. Я знал, что это сценарий. Но я слышал в его голосе только пустоту. Никакой правды. Только роль. Моя реплика. Я должен был ответить холодно. Отстранённо. — Ты не знаешь, чего хочешь, — сказал я. Голос дрогнул. Я ненавидел себя за это. — Ты играешь с людьми, потому что тебе скучно. Тебе просто нужно развлечение. Он шагнул ближе. Ещё ближе. Мы стояли так, что я слышал, как бьётся его сердце. Но оно билось ровно. Спокойно. Он был профессионалом. Он умел отделять себя от роли. — Это неправда, — сказал он. — Я хочу тебя. Не как игрушку. Я хочу быть с тобой. Ты — единственный, кто видит меня настоящего. Я смотрел в его глаза. В них не было ничего. Только пустота. Он смотрел сквозь меня, как будто я был просто декорацией. Как будто между нами ничего не было. И я понял. Он решил. Он решил забыть меня. Я не выдержал. — Стоп! — выкрикнул я, отступая на шаг. — Мне нужно... мне нужно минуту. Я развернулся и вышел из кадра, не оглядываясь. Я слышал, как Майкл что-то говорит, как ассистенты перешёптываются. Но я не остановился. Я вышел в коридор, прислонился к стене и закрыл глаза. Дыхание сбивалось. В груди разрывалось что-то. Он передумал. Он решил, что не хочет меня. Он просто играет. Всё, что он сказал вчера в коридоре, было ошибкой. И теперь он вернулся в свою роль — звезда, который не нуждается ни в ком. Я сжал кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я не хотел плакать. Я не имел права плакать. Но боль была слишком сильной. — Сугуру. Я открыл глаза. Сатору стоял в конце коридора. Он смотрел на меня, и в его взгляде была тревога. Но это была тревога коллеги. Не любовника. — Не подходи, — сказал я. Мой голос прозвучал резче, чем я хотел. Но он не остановился. Он подошёл ближе. На шаг. Ещё на шаг. Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовал его тепло. Но оно было чужим. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Профессионально. Как будто я был просто уставшим актёром. — Нет, — ответил я честно. — Я не в порядке. Я не могу делать это, Сатору. Я не могу стоять перед тобой и притворяться, что это просто игра. Он смотрел на меня. В его глазах мелькнула тень. На секунду. Всего на секунду. А потом он снова надел маску. — Это наша работа, Сугуру, — сказал он. — Мы актёры. Мы должны играть. Я смотрел на него и чувствовал, как моя стена рушится. Я хотел кричать. Я хотел схватить его за плечи и встряхнуть. — Ты вчера говорил другое, — сказал я. Мой голос дрогнул. — Ты говорил, что любишь меня. Ты говорил, что не возьмёшь свои слова назад. Он побледнел. На мгновение маска дрогнула. Но он быстро взял себя в руки. — Я был слаб, — сказал он. — Это была ошибка. Мы не можем вернуть прошлое. Ты сам знаешь. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри разрывается что-то. Он отказывался от меня. Снова. Как тогда, три года назад. — Ты врёшь, — сказал я. — Я знаю тебя, Сатору. Я знаю, когда ты врёшь. — А ты знаешь, когда я говорю правду? — спросил он. Его голос стал жёстче. — Может быть, я просто устал. Может быть, я хочу жить дальше. Без тебя. Слова ударили меня, как пощёчина. Я отступил на шаг, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Тогда зачем ты сказал это вчера? — прошептал я. — Зачем ты мучаешь меня? Он смотрел на меня. В его глазах мелькнула боль. Но он не отступил. — Потому что я думал, что хочу этого, — сказал он. — Но я не хочу. Я не хочу снова проходить через это. Я не хочу снова страдать. Я просто хочу закончить этот фильм и забыть тебя. Я замер. Воздух вокруг меня исчез. Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с новой силой — болезненно, разрывая грудь. — Тогда делай это, — сказал я. Мой голос был тихим, почти безжизненным. — Забудь меня. Как ты сделал это три года назад. Я развернулся и пошёл по коридору. Быстро. Не оглядываясь. — Сугуру! — крикнул он мне вслед. — Подожди! Я не остановился. Я не мог. Если бы я остановился, я бы сломался. Я вышел на улицу и почувствовал, как холодный ветер ударил в лицо. Я опёрся рукой о стену здания, пытаясь успокоить дыхание. Он передумал. Он решил, что не хочет меня. И теперь я снова один. Я не знал, что делать. Я не знал, как жить дальше. Но я знал одно: я не могу вернуться туда. Я не могу стоять перед ним и играть. Не после того, что он сказал. Я сел в машину, закрыл дверь и уставился на руль. В груди разрывалось что-то. Я закрыл глаза и почувствовал, как слёзы текут по щекам. Я не плакал три года. А сегодня я плакал. Как тогда, в ту ночь, когда я ушёл. Мой телефон завибрировал. Я взглянул на экран. Менеджер (10:45): Сугуру, ты где? Режиссёр ждёт. Сцена не закончена. Вернись. Я не ответил. Я выключил телефон и откинулся на сиденье. Я не мог вернуться. Не сегодня. Я завёл машину и уехал, оставляя позади студию, съёмки, его. Всё. Я ехал по пустым улицам, не зная, куда направляюсь. В голове крутились его слова. «Я не хочу снова проходить через это. Я просто хочу закончить этот фильм и забыть тебя». Он забыл меня. Он решил забыть меня. И я понял, что теряю его снова. Навсегда.