За кулисами вражды

Сатору

Время до вечера тянулось бесконечно. Я вернулся домой после читки и просто бродил по квартире, как призрак. Смотрел на стены, на мебель, на свои вещи — и ничего не чувствовал. Всё казалось чужим. Даже я сам. В голове прокручивалась сцена из читки. Снова и снова. Его голос, его взгляд, его пальцы, дрожащие над сценарием. «Ты не можешь хотеть меня. Ты даже не знаешь меня.» Я знал. Я знал его лучше, чем себя. Я знал, как он морщит нос, когда ему что-то не нравится. Как он молчит, когда злится, и как говорит только тогда, когда готов простить. Я знал, что он пьёт кофе без сахара, но иногда добавляет корицу, если плохое настроение. Я знал, что он не спит, когда переживает. И что он переживал всегда. Всегда. Я знал всё это. И он знал, что я знаю. Но мы делали вид, что ничего нет. Я смотрел на часы. Четыре. Через три часа я должен быть у Авы. Я должен улыбаться, шутить, быть тем самым Сатору Годжо, который очаровывает всех. Мне хотелось выть. Я упал на диван, уставился в потолок и закрыл глаза. Увидел его лицо. Увидел, как он вышел из зала, не оглянувшись. Как он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и его плечи вздрагивали. Он не плакал. Я знал, что он не плакал. Он был слишком сильным для этого. Но я видел, как он дышал. Неровно. Как будто ему не хватало воздуха. Я должен был пойти за ним. Я должен был обнять его и сказать, что мы можем пережить это вместе. Но я не сделал этого. Я боялся. Боялся, что если подойду ближе, он оттолкнёт меня. Или, хуже — не оттолкнёт. Я сел на диване, провёл руками по лицу и почувствовал, как в груди разрастается боль. Тупую, ноющую, как старую рану, которую кто-то снова вскрыл. Телефон завибрировал. Я взглянул на экран. Ава. Ава ❤️ (16:20): Сатору, я так волнуюсь! Это будет наш первый настоящий ужин 😊 Я уже выбрала платье! Какое лучше: голубое или розовое? ❤️ Она прислала фото. Два платья. Одно нежно-голубое, другое розовое, с кружевом. Она была красивой. Она всегда была красивой. Я не мог сосредоточиться на её словах. Я смотрел на фото и видел не её. Я видел его. Его тёмные волосы, его фиолетовые глаза, его чёрный свитер, в котором он ходил по дому, когда мы жили вместе. Я сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри поднимается гнев. На себя. На него. На Аву. На весь этот мир, который сделал нас такими. Я (16:22): Голубое. Тебе идёт. Я отправил сообщение и отбросил телефон в сторону. Зачем я лгу ей? Зачем я продолжаю это? Она ничего не сделала мне плохого. Она просто хочет быть со мной. А я использую её, чтобы забыть того, кого забыть невозможно. Я встал, прошёл в ванную и включил воду. Холодную. Я умылся, глядя на своё отражение. Красные глаза, осунувшееся лицо. Я выглядел как человек, который не спал неделю. — Соберись, — сказал я себе. — Ты Сатору Годжо. Ты звезда. Ты можешь всё. Ты можешь притвориться, что счастлив. Но моё отражение смотрело на меня с насмешкой. Оно знало правду. Я не мог притворяться. Не с ним. Никогда. Я оделся. Белая рубашка, чёрные брюки, лёгкий парфюм. Всё как обычно. Идеальный образ. Я посмотрел на себя в зеркало и постарался улыбнуться. Улыбка получилась натянутой, фальшивой. — Сойдёт, — сказал я. Я вышел из дома, сел в машину и поехал к Аве. Всю дорогу я думал о нём. О том, как он стоял в коридоре и дышал. О том, как его глаза смотрели на меня, когда он говорил: «Я в порядке». Я знал, что он не в порядке. Я знал, что он тоже не спал. Что он тоже переживал. И это убивало меня. Я припарковался у дома Авы. Она уже стояла у подъезда, улыбаясь, лёгкое голубое платье развевалось на ветру. Она была такой красивой. Милой. Хорошей. Правильной. Почему я не чувствовал ничего? Я вышел из машины, улыбнулся ей и открыл дверь. — Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сатору! — Она подбежала ко мне и поцеловала в щёку. От неё пахло цветами. Тёплыми, уютными. — Ты выглядишь так... уставшим. Всё в порядке? — Всё хорошо, — сказал я. — Просто рабочая неделя. Давай, садись. Мы поехали в ресторан. Тот самый, где я был с ней в прошлый раз. Тот, где я увидел Сугуру. Я не должен был выбирать его. Но я сделал это. Почему? Может быть, я хотел, чтобы он снова увидел нас. Чтобы он понял, что я двигаюсь дальше. Что я забыл его. Но я не забыл. Я никогда не забуду. Мы сели за столик. Ава увлечённо рассказывала о своей работе, о новой коллекции макияжа, которую она создавала. Я кивал, улыбался, делал вид, что слушаю. Но я не слышал её. Я слышал только его голос. «Ты не можешь хотеть меня. Ты даже не знаешь меня». Я сжал бокал с водой, чувствуя, как пальцы немеют. — Сатору? — Ава коснулась моей руки. — Ты меня слушаешь? Я моргнул. Посмотрел на неё. Её глаза, голубые, как летнее небо. Её улыбка, тёплая и доверчивая. Она смотрела на меня с такой любовью, что у меня сжалось сердце. — Извини, — сказал я. — Я задумался. Что ты говорила? Она нахмурилась, но улыбнулась. — Я говорила, что мой босс предложил мне повышение. Я буду отвечать за всю визажную команду на съёмках. — Это замечательно, — сказал я. — Ты заслуживаешь этого. Она просияла. Её глаза загорелись счастьем. Я хотел бы чувствовать то же самое. Я хотел бы радоваться за неё. Но внутри была пустота. Только его лицо. Мы заказали ужин. Ава что-то говорила, смеялась. Я кивал, улыбался, но чувствовал себя актёром на сцене. Я играл роль идеального парня для неё, потому что я устал быть собой. В какой-то момент она положила руку на мою. — Сатору, ты уверен, что всё в порядке? — спросила она тихо. — Ты выглядишь так, будто твои мысли где-то далеко. Я посмотрел на её руку. Тёплую, мягкую. Она хотела быть рядом. Она хотела помочь. Но она не могла помочь. Потому что мои мысли были в другом месте — на другом человеке, который ничего не знал о моей боли или знал, но тоже боялся. Я улыбнулся. Ложь. — Всё хорошо, — сказал я. — Правда. Просто много работы. Ты же знаешь, этот фильм много значит для меня. Она кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения. Она не верила мне. Она знала, что я лгу. Но она не настаивала. Это было хуже всего. Мы доели ужин. Я отвёз её домой. Она поцеловала меня в щёку и сказала: — Спасибо за чудесный вечер. Я люблю тебя, Сатору. Сердце пропустило удар. Она сказала это. Просто так. Легко. Как будто это ничего не значило. Я не ответил. Я просто улыбнулся и пожелал ей спокойной ночи. Когда я уезжал, в зеркале заднего вида я видел, как она стоит у подъезда и машет мне рукой. Я улыбнулся, но как только она скрылась из виду, улыбка исчезла. Я был один. Снова. Я поехал домой, но понял, что не хочу туда. В той пустой квартире меня ждала только тишина. Тишина, в которой я слышал его голос. Я припарковался у своего дома, но не вышел из машины. Сидел в темноте, сжимая руль, и смотрел на светящийся экран телефона. Его номер. Я знал его наизусть. Он не изменился за три года. Я не изменил его в своей памяти, хотя должен был. Хотя пытался забыть. Мой палец завис над кнопкой вызова. Я хотел позвонить. Я хотел услышать его голос. Я хотел сказать: «Я не могу без тебя. Я устал притворяться. Давай встретимся. Давай поговорим. Давай попробуем ещё раз». Но я не мог. Потому что я боялся. Боялся, что он не ответит. Боялся, что ответит и скажет что-то, что разобьёт меня окончательно. Боялся, что он скажет: «Я тоже хочу», — и тогда мне придётся принимать решение. Бросать Аву. Разрушать свою жизнь, которую я так тщательно строил. Начинать всё с нуля. Я был трусом. Я сжал телефон в руке так сильно, что костяшки побелели. Я хотел позвонить. Я так хотел позвонить. Но я не сделал этого. Я отбросил телефон на пассажирское сиденье. Посмотрел на тёмное небо. На звёзды, которые светили так ярко, будто смеялись надо мной. — Прости, — прошептал я в пустоту. — Я не могу. Я слишком боюсь. Я вышел из машины, поднялся в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Темнота обняла меня. Я не включил свет. Я прошёл в гостиную, упал на диван и уставился в потолок. Телефон лежал в кармане. Я чувствовал его тяжесть. Он всё ещё мог позвонить мне. Он мог набрать мой номер. Он мог сделать то, на что я не решился. Но телефон молчал. Я смотрел в потолок и ждал. Минуту. Две. Десять. Полчаса. Он не звонил. Я закрыл глаза и почувствовал, как по щеке скатывается слеза. Я не плакал три года. А сегодня я плакал второй раз за два дня. Он не звонил. Потому что тоже боялся. Потому что тоже не знал, что сказать. Потому что мы оба были сломленными людьми, которые не могли сделать первый шаг. Я уснул на диване, в одежде, с мокрым лицом. И мне снился Сугуру. Он стоял в пустом коридоре и смотрел на меня. Его глаза были полны боли. — Почему ты не позвонил? — спросил он. Я хотел ответить, но не мог. Слова застряли в горле. А он развернулся и ушёл. Как тогда. Три года назад. Я проснулся от того, что телефон завибрировал. Я схватил его, надеясь увидеть его имя. Но это была Ава. Ава ❤️ (23:45): Спокойной ночи, Сатору. Я так счастлива, что ты есть у меня. ❤️ Я посмотрел на её сообщение и почувствовал пустоту. Я не ответил. Я выключил телефон, положил его на пол и уставился в потолок. Завтра я снова увижу его. На съёмках. Мы будем стоять в одном кадре, играть влюблённых, смотреть друг другу в глаза. И я не знал, смогу ли выдержать это. Но я знал одно: я не позвоню ему. Я не сделаю первый шаг. Потому что я слишком боюсь услышать ответ.