За кулисами вражды

Сугуру

Я стоял перед зеркалом в своём номере отеля и поправлял бабочку. Чёрный смокинг сидел идеально. Волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая лицо. Я выглядел безупречно. Я должен был выглядеть безупречно. Сегодня был особенный вечер. Мы номинированы на «Оскар». За лучший фильм года. Я смотрел на своё отражение и улыбался. Три месяца. Три месяца прошло с того дня, как мы впервые вышли на красную дорожку вместе. Три месяца счастья. Три месяца, за которые я успел забыть, что такое боль. Дверь номера открылась, и я услышал его голос. — Ты готов? Я обернулся. Сатору стоял в дверях. Он был в белом смокинге. Идеальном, как всегда. Волосы растрёпаны, яркие голубые глаза сияют. Улыбка, которая заставляла моё сердце биться быстрее. — Я готов, — сказал я. — А ты? Он подошёл ко мне, обнял за талию и поцеловал в щёку. — Я никогда не был так готов, — сказал он. — Сегодня мы выиграем. Я засмеялся. — Ты так уверен? — Я уверен в нас, — ответил он. — Это главное. Я покачал головой, но улыбнулся. Он был таким. Всё время. Уверенным. Ярким. Невыносимо очаровательным. Мы вышли из номера и спустились к машине, которая ждала нас у входа. Всю дорогу до церемонии мы держались за руки. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. Когда мы вышли из машины на красную дорожку, свет ослепил нас. Толпы фанатов, крики, вспышки камер. Всё как обычно. Но сегодня я не чувствовал напряжения. Только радость. Только гордость. Только любовь. Сатору держал меня за руку, улыбался и махал толпе. Я делал то же самое. Мы вместе. Мы были командой. Мы были семьёй. — Сатору! Сугуру! Сюда! — кричали журналисты. Мы позировали. Отвечали на вопросы. Улыбались. Всё это было привычным, но сегодня я чувствовал, что всё это — наш общий успех. Мы создали этот фильм вместе. Мы пережили эту историю вместе. Мы победили вместе. --- Церемония началась. Мы сидели в первом ряду. Я держал его руку в своей. Мы смотрели на сцену, где объявляли номинантов. Я чувствовал, как его пальцы сжимают мои, когда называли наш фильм. — «Грань между нами», — объявил ведущий. — Лучший фильм года. Зал взорвался аплодисментами. Я почувствовал, как внутри поднимается волна эмоций. Мы выиграли. — Мы сделали это, — прошептал Сатору. — Мы сделали это, — ответил я. Мы поднялись на сцену. Нас встретили овациями. Я смотрел на Сатору, который держал в руках золотую статуэтку, и чувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он взял микрофон. — Я хочу сказать спасибо всем, кто работал над этим фильмом, — начал он. — Спасибо нашему режиссёру, Майклу Кларку, за то, что поверил в нас. Спасибо съёмочной группе, актёрам, всем, кто вложил в этот проект душу. Он повернулся ко мне. Его глаза сияли. — И спасибо тебе, Сугуру, — сказал он. Тихо. Только для меня. — Спасибо, что был со мной. Спасибо, что не сдался. Спасибо, что ты есть. Я смотрел на него. В груди разливалось тепло. Я взял у него микрофон. — Спасибо тебе, Сатору, — сказал я. — Ты сделал меня счастливым. Ты сделал этот фильм реальностью. Ты сделал нашу историю реальностью. Зал зааплодировал. Мы обнялись. На сцене. Перед всем миром. Я чувствовал, как он прижимает меня к себе, как его руки сжимают мою спину. Я слышал, как бьётся его сердце. — Я люблю тебя, — прошептал он мне на ухо. — Я тоже тебя люблю, — ответил я. --- После церемонии мы раздавали интервью, улыбались, поздравляли коллег. Я чувствовал лёгкое головокружение от счастья. Сатору держал меня за руку всю дорогу до отеля. Когда мы вошли в вестибюль, я заметил, что его дыхание стало чаще. Он смотрел на меня так, что у меня по коже пробежали мурашки. — Что? — спросил я. — Я хочу тебя, — сказал он. Тихо. Хрипло. — Сейчас. Я замер. Его глаза горели. Я чувствовал, как внутри поднимается волна желания. — Сатору... — начал я. Он схватил меня за руку и потащил к лифту. Мы зашли в кабину. Он нажал кнопку своего этажа и прижал меня к стене. Я не успел ничего сказать. Он поцеловал меня. Жёстко, страстно, жадно. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе. Я чувствовал его дыхание, его тепло, его желание. — Я ждал весь вечер, — прошептал он между поцелуями. — Ты даже не представляешь, как трудно было сдерживаться. — Ты сумасшедший, — выдохнул я. — Сумасшедший от тебя, — ответил он. Лифт остановился. Мы вышли в коридор. Сатору вёл меня за руку к нашему номеру. Я чувствовал, как сердце колотится в груди. Он открыл дверь и втащил меня внутрь. Мы не успели зажечь свет. Он прижал меня к стене и снова поцеловал. Я уткнулся пальцами в его белую рубашку, скользнул ладонями вверх, обхватил его плечи, сжал воротник. Сатору тяжело дышал, его глаза блестели в полумраке. — Я хочу тебя. Всю ночь, — прошептал он. Я провёл рукой по его щеке, скользнул по шее, сжал воротник его рубашки и притянул к себе. Поцеловал снова. Медленно. Глубоко. Смыслов поцелуй — целый диалог, который мы вели телами. — Ты слишком медленный, — выдохнул он, отстраняясь на мгновение. — Мы никуда не спешим, — ответил я, улыбаясь. — Нас ждёт вся ночь. Голодный блеск в его глазах стал ещё ярче. — Я сорву с тебя этот смокинг, — пообещал он. — Взаимно, — сказал я. — Твой белый пиджак слишком идеален. Его нужно испортить. Он засмеялся. Я обнял его за шею, снова поцеловал. Он крепко прижал меня к себе, и я почувствовал, как его руки скользят по моей спине, сжимают ткань пиджака. — А ты, — сказал я, отстраняясь на мгновение, — всё такой же нетерпеливый. Как в первый раз. Он смотрел на меня. В его глазах горело пламя. — В первый раз я боялся, — сказал он тихо. — Боялся, что сделаю больно. Боялся, что ты уйдёшь. Теперь я ничего не боюсь. Потому что знаю — ты никуда не уйдёшь. Ты мой навсегда. Я провёл рукой по его волосам. Смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Любовь, страсть, нежность, желание — всё смешалось в одном огромном чувстве, которое я не мог описать словами. — Да, — сказал я. — Твой. Навсегда. Я начал медленно расстёгивать пуговицы его рубашки. Одну за другой. Сатору стоял неподвижно, глядя на меня, его дыхание становилось тяжелее с каждым моим движением. Когда последняя пуговица была расстёгнута, я скользнул ладонями по его груди, снимая ткань с плеч. Белая рубашка упала на пол. — Твоя очередь, — сказал он, потянувшись к моему пиджаку. Я позволил ему раздеть меня. Он расстегнул пуговицы моего пиджака, снял его, затем принялся за рубашку. Его пальцы касались моей кожи, и это прикосновение было электрическим. Я дрожал. Я чувствовал, как его руки движутся по моей груди. — А ты, — сказал он, задерживая взгляд на моей груди, на линии ключиц, — ещё красивее, чем в моих воспоминаниях. — Ты, — я коснулся его губ, — говоришь комплименты, чтобы я не заметил, как ты нервничаешь. — Я не нервничаю, — ответил он с вызовом, но я чувствовал, как его руки чуть дрожат, гладя мою кожу. — Лжёшь. — Я никогда не лгу тебе, — сказал он. — Сейчас — меньше всего. Я смотрел на него. На его глаза, в которых горела страсть. На его губы, которые были влажными от поцелуев. На его тело, которое было таким родным и знакомым. — Сатору, — прошептал я. — Что? — спросил он. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Он улыбнулся. Эта улыбка — опасная, дразнящая, обещающая всё. — Значит, ты меня догоняешь, — сказал он, пятясь к кровати, не сводя с меня глаз. Я пошёл за ним. Он отступил до кровати и сел на край, глядя на меня снизу вверх. Фиолетовый и голубой, пламя и лёд. Я встал между его ног, наклонился и поцеловал его. Медленно. Сатору подался вперёд, обхватил меня ногами за бёдра, притягивая к себе. Я чувствовал его грудь, его дыхание. — Иди ко мне, — прошептал он, отрываясь от поцелуя. Я наклонил голову, коснулся губами его ключицы, спустился ниже. Он выдохнул, запрокидывая голову, и я слышал, как он тихо стонет. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Хорошо, — ответил я, касаясь губами его груди, скользя по коже, по животу, чтобы через минуту вернуться к его губам и поцеловать глубоко, жадно, так, что он потерял опору. Он упал на спину, увлекая меня за собой. Мы оказались на кровати. Наши тела сплетались, руки скользили по коже, губы искали друг друга. Я чувствовал его везде — его тепло, его дыхание, его желание. — Я люблю тебя, — прошептал он между поцелуями. — Я тоже, — ответил я. Мы двигались медленно. Наслаждались каждым мгновением. Это было не просто желание. Это была любовь. Настоящая. Глубокая. Которая не нуждается в словах. Я смотрел в его глаза и видел в них отражение своих чувств. Я видел его — своего Сатору. Того, кого я любил. Того, кто был со мной. Того, кто больше никогда не уйдёт. Ночь длилась бесконечно. Мы падали в объятия друг друга, как в океан, и не хотели выныривать. Каждое прикосновение — слово. Каждый поцелуй — клятва. Каждый взгляд — вечность. Я уснул в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в такт моему. И я знал, что это — лучшее, что случалось со мной.