За кулисами вражды

Сатору

Я стоял за кулисами кинотеатра и смотрел на красную дорожку, освещённую сотнями вспышек камер. Я слышал, как толпа скандирует наши имена. Как журналисты кричат вопросы, пытаясь перекричать друг друга. Как музыка играет, создавая атмосферу праздника. Я должен был выйти. Я должен был улыбаться, махать рукой, позировать для фотографий. Я делал это сотни раз. Это было привычно. Легко. Но сегодня всё было по-другому. Потому что сегодня я выйду на эту дорожку не один. Я обернулся и увидел его. Сугуру стоял у стены, поправляя манжеты чёрного костюма. Он был невероятно красивым. Волосы собраны в аккуратный низкий хвост, несколько прядей обрамляли лицо. Чёрный пиджак, белая рубашка, тёмные брюки — простой и элегантный образ, который подчёркивал его глаза. Фиолетовые, глубокие, сияющие. Он поднял голову и увидел, что я смотрю на него. Улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я помнил. Тёплой, настоящей. — Волнуешься? — спросил он, подходя ко мне. — Нет, — сказал я. — С тобой я не волнуюсь. Он засмеялся. Тихо, мягко. Я любил этот звук. Я любил всё в нём. — Ты врёшь, — сказал он. — Я вижу, как ты сжимаешь кулаки. Я посмотрел на свои руки. Он был прав. Я разжал пальцы и вздохнул. — Ладно, — признался я. — Немного волнуюсь. Это наш первый выход вместе. Настоящий. Не для работы. Он взял мою руку и сжал её. — Мы справимся, — сказал он. — Мы всегда справлялись. Я посмотрел в его глаза и почувствовал, как внутри уходит страх. Он был прав. Мы справимся. Вместе. — Ты готов? — спросил я. — Я готов, — ответил он. Мы вышли на красную дорожку. Свет ударил в глаза. Сотни вспышек ослепили меня на мгновение. Я улыбнулся, помахал толпе, но не отпустил его руку. Я держал её крепко. Чтобы он знал. Чтобы все знали. Толпа взревела, увидев нас вместе. Крики, свист, аплодисменты. Я слышал, как журналисты кричат наши имена, как фанаты плачут от радости. — Сатору! Сугуру! Сюда! Посмотрите сюда! Я повернулся к камерам и улыбнулся. Сугуру стоял рядом. Его плечо касалось моего плеча. Я чувствовал его тепло. Его дыхание. Его уверенность. — Они кричат, — сказал он тихо. Я едва услышал его за шумом толпы. — Я знаю, — ответил я. — Они любят нас. Он улыбнулся. — Они даже не знают, что мы чувствуем на самом деле. Я повернулся к нему и посмотрел в глаза. — Им не нужно знать, — сказал я. — Им достаточно смотреть на нас и верить в то, что мы показываем. Он поднял бровь. — А что мы показываем? Я взял его за руку, поднёс к своим губам и поцеловал. Мягко. Нежно. На глазах у всех. Толпа замерла на секунду. А потом взорвалась ещё громче. — Сатору! — крикнул кто-то. — Вы вместе? Это официально? Я посмотрел в камеру и улыбнулся. — Это неважно, — сказал я. — Важно то, что я счастлив. И он счастлив. Сугуру засмеялся. Настоящим смехом, который я так любил. — Ты сумасшедший, — прошептал он. — Сумасшедший от любви к тебе, — ответил я. Он покачал головой, но я видел, как его глаза сияют. Мы прошли по всей дорожке. Останавливались для фотографий. Отвечали на вопросы журналистов. Я держал его за руку всё время. Даже когда мы говорили с репортёрами. Даже когда позировали для снимков. Я не хотел отпускать его. Когда мы вошли в зал, я почувствовал облегчение. Здесь было тише. Здесь мы могли быть собой. Ну, почти. Мы сели в зале, в первом ряду. Я взял его руку в свою и сжал. — Мы сделали это, — сказал я. — Да, — ответил он. — Мы сделали это. Я посмотрел на экран. Там начался фильм. Наша история. История Лео и Адриана. История о любви, которая прошла через боль и страдания и нашла свой путь. Я смотрел на экран и видел себя. Видел его. Видел нас. Каждая сцена была пронизана эмоциями. Каждый взгляд был настоящим. Каждое прикосновение было правдой. Я чувствовал, как Сугуру сжимает мою руку, когда на экране начиналась сцена, где Лео и Адриан целуются впервые. Я почувствовал, как он задерживает дыхание. — Это мы, — прошептал он. — Да, — ответил я. — Это мы. Когда пошли финальные титры, зрители взорвались аплодисментами. Кто-то плакал. Кто-то кричал. Все встали. Я повернулся к Сугуру и увидел, что его глаза блестят. — Мы сделали это, — сказал он. — Мы сделали это, — повторил я. Мы встали. Нас окружили люди. Режиссёр, съёмочная группа, актёры. Все обнимали нас. Все поздравляли. — Это шедевр! — крикнул кто-то. — Вы невероятны! — сказал другой. — Лучший фильм года! Я улыбался, благодарил, но всё это время я не отпускал его руку. Когда толпа немного рассеялась, мы вышли в коридор. Там было тихо. Только мы двое. — Сатору, — сказал он тихо. — Что? — спросил я. Он посмотрел на меня. Его глаза блестели. — Я люблю тебя, — сказал он. — По-настоящему. Не в сценарии. Не на экране. По-настоящему. Я улыбнулся. В груди разлилось тепло. — Я знаю, — сказал я. — Я тоже тебя люблю. Он шагнул ко мне и поцеловал меня. Не для камер. Не для публики. Для нас. Я ответил на поцелуй. Я чувствовал его губы, его дыхание, его тепло. И я знал, что никогда не отпущу его. — Что теперь? — спросил он, отстраняясь. Я посмотрел в его глаза. — Теперь мы будем жить, — сказал я. — Жить по-настоящему. Вместе. Он улыбнулся. — Это звучит идеально. Я взял его за руку и повёл за собой. Мы вышли из кинотеатра, где нас ждала толпа фанатов. Они кричали, аплодировали, снимали на телефоны. Я поднял руку, приветствуя их. Сугуру стоял рядом и улыбался. — Всем спасибо! — крикнул я. — Спасибо за вашу любовь! Толпа взревела. Мы сели в машину. Я обнял его и почувствовал, как он уткнулся носом в мою шею. — Я так счастлив, — прошептал он. — Я тоже, — ответил я. Мы поехали домой. В ту квартиру, где мы теперь жили вместе. Ту, где нас ждал уютный вечер на диване, чай и разговоры о том, что будет завтра. Я смотрел на него и знал, что это только начало. Наша история только начиналась. И она будет самой красивой историей.