Пять ночей в Соник-пиццерии: Неисправен

      SEGA всегда умела удивлять. После череды успешных игр и перезапуска классических франшиз компания объявила о новом проекте — сети семейных ресторанов «Соник-пиццерия». Концепция была простой и дерзкой: аниматроники-талисманы, знакомые каждому ребёнку, становились живыми ведущими шоу. Соник, Тейлз, Эми, Наклз — не просто персонажи на экране, а настоящие звёзды, которые пели, танцевали и раздавали пиццу.       Первый ресторан открылся в их городе полтора года назад. Это было событие — очереди на вход, репортажи по телевизору, восторженные посты в соцсетях. Дети тащили родителей за руки, родители улыбались, фотографировали и заказывали пиццу «Супер-Соник» с двойной порцией пепперони. Всё было именно так, как SEGA и планировала: идеальное место для семейного отдыха. Безопасное. Весёлое. Прибыльное.       А потом начали пропадать ночные охранники.       Сначала один. Потом второй. Потом третий.       Полиция бездействовала — не потому, что не хотела работать, а потому что Виктор умел убеждать. Он говорил: «Они уволились». Говорил: «Не справились с работой». Говорил: «Не лезьте не в своё дело». А когда кто-то из сотрудников пытался подать заявление в полицию — Виктор перехватывал его и убеждал, что сам разберётся. И никто не проверял. Никто не задавал вопросов.       Высшее руководство SEGA находилось в другом городе и получало от Виктора отчёты: «Всё в порядке. Посещаемость растёт. Жалоб нет». Они не знали о пропавших охранниках. Они вообще не знали, что в их образцовом ресторане что-то идёт не так.       Но когда пропал третий охранник за полгода, кое-кто решил, что пора вмешаться.       За два часа до закрытия Соник-пиццерия гудела как улей. Детский смех смешивался с электронным голосом Соника, доносившимся из главного зала, звон посуды с кухни — с ритмичным битом музыки из игровой зоны. Пахло пиццей, сахарной ватой и лёгким запахом машинного масла, едва уловимым под слоем сладостей.       Детектив Алекс стоял у входа, сжимая в руке папку с документами о найме, и разглядывал зал. Он видел десятки таких мест за свою карьеру — семейные рестораны, игровые центры, парки аттракционов, — и это ничем не отличалось от остальных. Ярко, шумно, весело. Дети визжали, родители устало улыбались, аниматроники на сцене заканчивали очередное шоу.       Три пропавших охранника за последние полгода. Не уволенных, не ушедших по собственному желанию, а именно пропавших. Заявления от родственников лежали в участке без движения уже несколько месяцев. Алекс вызвался сам — взял отпуск, оформился как частное лицо и откликнулся на вакансию ночного сторожа. Он хотел понять, что здесь происходит, без давления сверху и без преждевременных выводов.       К нему подошёл менеджер — мужчина лет сорока, в рубашке с коротким рукавом и съехавшем набок галстуке. Выглядел он не столько подозрительно, сколько устало, как человек, который уже давно работает на износ и перестал это скрывать.       — Вы, должно быть, наш новый охранник! — он широко, почти наигранно улыбнулся и протянул руку. — Меня зовут Виктор. Можно просто Вик. Я тут за всё отвечаю. За порядок, за персонал, за то, чтобы гости уходили довольными.       — Алекс, — детектив пожал руку. — Приятно познакомиться.       — Взаимно, взаимно, — Виктор быстро оглядел его, словно прикидывая, насколько кандидат надёжен. — Слушайте, я сразу скажу: работа спокойная, но ответственная. И я очень надеюсь, что вы... ну... не сбежите.       Последнее слово он произнёс чуть тише, как будто оно само вырвалось, и тут же попытался сгладить его неловким смешком. Получилось не очень.       Алекс приподнял бровь. Не потому, что не знал ответа — он как раз знал слишком много, — а потому, что любой нормальный человек на его месте зацепился бы за такую фразу.       — Сбегу? А что, часто бегут?       Виктор вздохнул и сделал жест рукой — мол, давайте без паники.       — Нет-нет, ничего такого. Просто ночная работа, знаете... тишина, пустота. Некоторые через пару смен понимают, что не готовы сидеть в одиночестве. Нервы, воображение, всё такое. У нас до вас несколько человек начинало и... ну, увольнялись. Быстро увольнялись.       — Я бывший полицейский, — спокойно ответил Алекс. — Мне не привыкать к тишине.       Лицо Виктора просветлело. Он даже слегка выпрямился, как человек, с плеч которого только что сняли небольшой, но надоедливый груз.       — Вот и отлично! Тогда вам многого объяснять не нужно будет. В принципе, это ничем и не отличается от той же работы в полиции. Сидите, следите за порядком, реагируете на нарушения. Тут даже для вас легче будет — нарушителей нет, одни аниматроники. А они, как говорится, люди не буйные.       Он усмехнулся своей шутке. Алекс вежливо улыбнулся в ответ, отметив про себя иронию: если аниматроники — «люди не буйные», то куда делись три предыдущих охранника?       — Я на это и рассчитываю, — сказал он вслух. — Хватит с меня приключений.       — Тогда пойдёмте, покажу вам хозяйство.       Виктор повёл Алекса через зал к служебной двери, на ходу рассказывая про аниматроников. Главная сцена сияла огнями: Соник — большой синий аниматроник с широкой улыбкой и зелёными глазами, горевшими ярко, как у персонажа из мультфильма, — заканчивал речь о дружбе и взаимовыручке. Его голос разносился из динамиков: «Помните, друзья: вместе мы сильнее! Никогда не бросайте друзей в беде!»       Слева от Соника стоял Тейлз — аниматроник с двумя хвостами-пропеллерами за спиной. Его хвосты вращались с тихим жужжанием, а глаза горели ровным синим светом — холодным, техническим, как индикаторы на серверной стойке. Справа — Эми, розовая и энергичная, с молотком Пико-Пико в одной руке и подносом кексов в другой. Её глаза светились зелёным — мягче, чем у Соника, но тем же оттенком, какой бывает у ночных животных. Фартук «Время играть» был испачкан — кремом или пищевым красителем? Алекс прищурился, пытаясь разобрать цвет при ярком свете зала. Бурые пятна... краситель? Или что-то другое? Он отмахнулся от мысли и пошёл дальше. Дети выхватывали кексы прямо с подноса, и Эми механически поворачивала голову к каждому, произнося записанную фразу: «Угощайся, сладенький! Время играть!»       На отдельной сцене, стилизованной под древний алтарь, возвышался Наклз — красный, массивный, с огромными кулаками и горящими фиолетовыми глазами. Его взгляд был самым тревожным: фиолетовый — неестественный, как у существа, которое сдерживает ярость, но долго сдерживать не сможет. Он сжимал кулаки в такт своим словам, и его голос гремел над залом: «Берегите Изумруд! Берегите друг друга! Ответственность — это то, что делает нас сильными!»       — Впечатляет, — сказал Алекс.       — Стараемся, — Виктор улыбнулся, но без гордости, просто по привычке. — Сейчас я передам вас нашему инженеру. Он покажет служебные помещения. А мне пора бежать — бумажная работа.       Он уже взялся за ручку служебной двери, но напоследок добавил:       — Если что — звоните. Я всегда на связи. И... удачи.       Улыбка на этот раз получилась почти искренней. Почти.       Виктор скрылся за дверью, а через минуту из мастерской вышел инженер — худощавый мужчина лет тридцати, в рабочем комбинезоне и с тряпкой в руках. Он вытирал пальцы от машинного масла и выглядел так, будто работал без перерыва всю последнюю неделю. Тёмные круги под глазами, слегка сутулые плечи, но взгляд цепкий и внимательный.       — Новый охранник? — спросил он без особого энтузиазма, но и без враждебности. — Меня Максим зовут. Чиню этих зверей, когда они ломаются. Идёмте, покажу, что здесь и как.       Они пошли по служебному коридору. Здесь всё было иначе: тусклый свет, голые стены, запах смазки и старого металла. Праздник остался по ту сторону. Максим двигался по зданию уверенно, как человек, знающий каждый угол, и открывал одну дверь за другой.       — Кухня. Здесь днём повар, ночью пусто. Двери запирайте, мало ли.       Пахло пиццей и хлоркой. На столе лежали формочки для кексов — те самые, с клетчатым рисунком Грин Хилл. Несколько готовых кексов стояли на подносе, и Алекс заметил, что их крем был чуть темнее, чем на сцене. Словно краситель пожалели.       — Комната отдыха персонала. Склад с реквизитом. Всё стандартно.       Максим говорил коротко, без лишних деталей, но охотно отвечал на вопросы, которые Алекс задавал, поддерживая образ обычного человека, впервые оказавшегося в пиццерии.       — А ты сам-то ночью здесь бываешь?       — Только днём. У меня смена до шести. Иногда задерживаюсь, если срочный ремонт. Но ночью — никогда.       — А что, ночью тут что-то не так?       Инженер бросил на него короткий взгляд — не подозрительный, а скорее оценивающий, как будто решая, стоит ли продолжать разговор.       — Да нет. Просто менеджер у нас суеверный. Говорит, что ночью аниматроники «бродят». Я ему объясняю: это запрограммированное движение, чтобы смазка не застаивалась. А он всё равно шарахается. Наверное, поэтому и ищет охранников с крепкими нервами.       Они подошли к двери с табличкой «Мастерская». Максим открыл её и пропустил Алекса внутрь. На верстаке лежали инструменты, детали сервоприводов, мотки проводов. Алекс заметил, что некоторые детали лежали аккуратно, отдельно от остальных — как будто кто-то работал здесь недавно. У стены стояли несколько запасных костюмов аниматроников — пустые оболочки без эндоскелетов, похожие на сброшенную кожу. Безликие, жуткие, они висели на крюках в ряд, и при тусклом свете лампы казалось, что они слегка покачиваются, хотя сквозняка в мастерской не было.       — Здесь я чиню их днём, — пояснил Максим. — Если какой-то аниматроник барахлит, я его вскрываю и смотрю. Сложные машины, японская сборка, самообучающийся ИИ. Иногда они делают вещи, которые я не могу объяснить.       — Например?       Инженер на секунду замялся, вытирая руки тряпкой.       — Да ерунда, наверное. Утром находишь их не там, где оставил вечером. Иногда царапины новые на корпусе, хотя днём их никто не трогал. Я списываю на брак или на то, что кто-то из персонала забывает запереть сцену. Но...       Он осёкся и махнул рукой.       — Я просто их чиню. Это моя работа.       Он указал на дверь в углу мастерской.       — Там подсобка для уборочного инвентаря. Швабры, вёдра, химия.       Максим подошёл к двери, открыл её и щёлкнул выключателем. Внутри было тесное помещение без окон, заставленное уборочным инвентарём. Пахло сыростью и дешёвым моющим средством. Стены были голыми, пол бетонным, и единственная лампочка под потолком мигала с тихим жужжанием.       — Дверь крепкая, — инженер постучал костяшками по металлическому косяку. — Изнутри запирается на засов. На всякий случай запомните.       — На какой случай? — спросил Алекс.       Максим пожал плечами.       — Да ни на какой. Просто запомните. Я всегда говорю новеньким: лучше знать, чем не знать.       Алекс заглянул внутрь и отметил про себя расположение подсобки. Маленькая, тесная, без окон — идеальное место, чтобы спрятаться, если бежать некуда. Или идеальная ловушка, если кто-то закроет дверь снаружи.       Они вернулись в коридор и подошли к офису охраны. Максим открыл дверь и посторонился, давая Алексу войти первым. Офис представлял собой маленькую комнату без окон. Стол, стул, планшет с камерами на стене. Две железные двери — слева и справа, с мощными петлями и магнитными замками. Вентиляционная решётка в полу.       — Вот ваше рабочее место, — сказал Максим. — Планшет показывает главный зал, сцену, Алтарь Наклза, коридоры, кухню, мастерскую. Свет в коридорах включается кнопками у дверей. А двери закрываются нажатием — вот эти кнопки. Они железные и тяжёлые, но электричество не бесконечное. На ночь хватает, но если жечь без остановки — сядет. Так что экономьте.       Алекс подошёл к правой двери и провёл ладонью по холодному металлу.       — Слушай, — сказал он, обернувшись к Максиму. — Ты говоришь, что они бродят по ночам. А что делать, если они решат зайти сюда? Ну, случайно. Сбой программы, или просто занесёт не туда. Они же могут открыть обычную дверь?       Максим хмыкнул.       — Могут. Первые недели после запуска у нас тут двери были деревянные, как везде. И знаешь что? Пару раз утром находили Тейлза в коридоре возле офиса. А один раз — прямо внутри. Охранник тогда чуть не поседел. Оказалось, дверь была закрыта, но не на замок — Тейлз просто толкнул её, а датчик движения среагировал на тепло от батареи. С тех пор поставили железные. Если закроете на кнопку — они не откроют. Проверено.       — Так всё-таки — что делать, если я увижу кого-то из них в коридоре перед офисом? — настаивал Алекс.       — Первое — не паниковать. Они не агрессивные, у них нет такой программы. Просто стойте на месте, не делайте резких движений. Особенно с Соником — у него странная программа. Он как будто замирает, когда ты на него смотришь. Камеры это фиксируют: стоит на одном месте часами. Но стоит отвести взгляд, моргнуть, отвернуться — и он уже ближе. Я списываю это на сбой оптического датчика, но... лучше не проверяй. Смотри на него, не отводя глаз, и медленно отступай. И да, это работает только через планшет. Вживую я его никогда так близко не видел — может, там всё иначе. Второе — закройте дверь. Если их несколько, закройте обе. Третье — звоните мне. Я живу недалеко, приеду и разберусь. Но, скорее всего, ничего такого не случится. Они бродят не каждую ночь, а если и бродят — редко подходят к офису. Тут им неинтересно.       — А если ночью тебя нет на смене?       Максим пожал плечами.       — Тогда звоните Виктору. Хотя... — он на секунду замялся. — Лучше всё-таки мне.       Алекс кивнул, запоминая. Потом указал на вентиляционную решётку в полу.       — А это? Через неё никто не пролезет?       — Вентиляция, — Максим покачал головой. — Старая система, тянет воздух из подвала. Достаточно широкая для обслуживания, но не для человека. Так что не волнуйся, через неё никто не пролезет.       Максим проверил что-то в планшете, потыкал пальцем в экран и повернулся к выходу.       — В общем, всё просто. Если что-то случится — звоните. Но ничего не случится. Скука смертная.       Он задержался у двери.       — Да, и ещё раз: если увидите аниматроника в коридоре — не паникуйте. Просто стойте на месте и не делайте резких движений. Особенно с Соником.       — Ты говоришь так, будто они живые, — заметил Алекс.       Максим замер на секунду, потом невесело усмехнулся.       — Иногда мне тоже так кажется.       Он вышел, оставив Алекса одного.       Детектив сел за стол и оглядел офис. Маленькая комната без окон, две двери, вентиляция в полу. Планшет на стене показывал пустой зал — шоу уже закончилось, детей разобрали родители, персонал разошёлся. Аниматроники стояли на сцене неподвижно: Соник в центре, Тейлз слева, Эми справа, Наклз на своём Алтаре. Их глаза были выключены, улыбки застыли.       Алекс достал диктофон, покрутил в пальцах и, помедлив, нажал запись.       — Так... Первая смена. Ноль часов. Что мы имеем. Менеджер Виктор — боится, что я сбегу. И не просто боится, а прямо говорит об этом. С чего бы? Предыдущие, значит, бежали. Или... он думает, что бежали. А может, они просто уволились и скрываются где-то? Но тогда от кого бежали? От роботов, что ли? Бред.       Он потёр переносицу.       — Инженер Максим. Нормальный мужик, уставший только очень. Говорит, аниматроники бродят по ночам — это норма, функция такая. Но при этом показывает мне подсобку и говорит: дверь крепкая, засов изнутри, запомни. Зачем мне прятаться в подсобке, если всё в порядке? Он явно чего-то недоговаривает. Или сам до конца не понимает, но чувствует — что-то не так.       Алекс сделал глоток кофе.       — Ладно. Что ещё. Железные двери в офисе — поставили после того, как какой-то аниматроник зашёл внутрь. Сам, без команды, просто толкнул дверь. Охранник тогда, говорит, чуть не поседел. А где этот охранник сейчас? Уволился? Сбежал? Или это один из трёх пропавших? Спросить бы у него... да не у кого.       Он откинулся на спинку стула и посмотрел на тёмный экран планшета.       — План на сегодня. Сижу, смотрю камеры. Если кто-то из аниматроников действительно начинает бродить — фиксирую время, маршрут, как далеко уходит от сцены. Если нет — значит, кто-то пугает охранников другим способом. А если да — посмотрим, что это за функция такая «чтоб смазка не застаивалась».       Он выключил диктофон и убрал его в карман. Никаких обвинений, только вопросы. Если запись попадёт не в те руки, это должно звучать как размышления человека, который пытается понять, куда он вообще устроился, а не как досье с готовыми выводами.       Алекс заварил кофе из термоса и вставил кассету с инструктажем в плеер.       Голос на плёнке, бодрый и почти мультяшный, разнёсся по офису:       — «Добро пожаловать в Соник-пиццерию! У нас четыре аниматроника: лидер Соник, инженер Тейлз, заводила Эми и наш силач Наклз, который находится на отдельной сцене "Алтарь Изумруда". Днём они поют, танцуют и дарят радость детям. А ночью...»       Голос на секунду прервался, как будто плёнку перематывали.       — «...не обращайте внимания на странные звуки. Они просто бродят по ночам, чтобы смазка не застаивалась. Если увидите их в коридоре — просто не двигайтесь... не двигайтесь... не двигайтесь...»       Кассета заела. Алекс выключил плеер.       — И тут то же самое, — пробормотал он себе под нос. — Значит, не только Максим об этом знает. Официальная инструкция — «не двигайтесь». Как будто они ждут, что эти штуки будут к тебе подходить. Странно всё это.       Он откинулся на спинку стула и уставился в планшет.       За окнами стемнело. Часы показывали полночь.       Где-то в коридоре раздался первый шорох.       Алекс поднял глаза на экран. Камера в левом коридоре показала движение. На секунду — не больше. Два синих огонька мелькнули в темноте и исчезли.       Кто-то покинул сцену.